Михаил Александрович Берлиоз — один из самых недооценённых и вместе с тем ключевых персонажей «Мастера и Маргариты». Читатель привык видеть в нём лишь напыщенного чиновника, первую жертву Воланда, но за этим образом скрывается целая система смыслов, исторических аллюзий и даже автобиографических загадок.
Берлиоз — образ собирательный, вобравший в себя черты сразу нескольких реальных деятелей советской культуры 1920–1930-х годов. Однако три фигуры выделяются особенно ярко: Леопольд Авербах, Демьян Бедный и, как ни парадоксально, сам Михаил Булгаков. Учёные называют и другие имена: Михаил Кольцов, Владимир Блюм, Анатолий Луначарский, Фёдор Раскольников.
Но главным прототипом большинство булгаковедов считают Леопольда Леонидовича Авербаха — главу Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), которая неоднократно травила Булгакова жёсткой критикой. Портретное сходство здесь почти фотографическое: небольшой рост, упитанность, лысина и сверхъестественных размеров очки в чёрной роговой оправе.
Более того, исследователь Б. М. Гаспаров обнаружил изящную музыкальную антропонимическую игру: Авербах — Берлиоз. А эпизод, где Воланд угощает Берлиоза и Бездомного папиросами «Нашей марки», отсылает к сцене в погребе Ауэрбаха из «Фауста» Гёте, где Мефистофель мгновенно предоставляет посетителям желаемый сорт вина.
Внешность и атеистические убеждения Берлиоз во многом «позаимствовал» у поэта Демьяна Бедного. В романе он носит такую же шляпу и очки в роговой оправе. Его знаменитая фраза о том, что «Иисуса Христа никогда не было на свете», — почти прямая цитата из поэмы Демьяна Бедного «Новый завет без изъяна от евангелиста Демьяна», опубликованной в «Правде» в 1925 году.
Интересно, что Булгаков дал персонажу своё имя — Михаил, а инициалы «М. А.» совпадают с его собственными. В игровом сочетании «Михаил Александрович Берлиоз» (МАБ) угадывается «мой милый МАБ» — так называла писателя жена Евгения Замятина. А некоторые исследователи видят в этом каламбур: имя архистратига Михаила, призванного сражаться с Сатаной, автор присвоил воинствующему атеисту.
Фамилия «Берлиоз» также не случайна. Она отсылает к Гектору Берлиозу — французскому композитору-романтику, автору «Фантастической симфонии», где есть части «Шествие на казнь» и «Адский шабаш», что напрямую перекликается с темами Христа и дьявола в романе. Булгаков, сам врач по образованию и страстный меломан, чувствовал родство с Берлиозом-медиком, увлекавшимся темами судьбы и дьявола.
В благодарность он дал герою фамилию композитора, совместив её с собственным именем. К слову, в романе действует целая система музыкальных аллюзий: фамилии Берлиоз, Коровьев-Фагот (отсылка к музыкальному инструменту), многочисленные упоминания композиторов. Музыка создаёт художественное пространство, в котором реальность, лишённая свободы, сталкивается с вечными темами.
В судьбе Берлиоза исследователи видят прямую параллель с библейским сюжетом: Иоанн Креститель был обезглавлен по приказу царя Ирода. В романе Берлиоз, отрицающий существование Бога и дьявола, сам становится жертвой, предсказанной Воландом. Его отрезанная голова на золотом блюде в финале — это не просто месть, а символическое возмездие за духовную слепоту и отказ от истины.
Другая литературная параллель — роман Александра Беляева «Голова профессора Доуэля» (1925 год), где учёный существует в виде отделённой от тела головы. Булгаков, вероятно, иронически переосмыслил этот сюжет: Берлиоз, лишённый головы, символизирует советского идеолога, утратившего способность самостоятельно мыслить.
Берлиоз — плоть от плоти советской атеистической пропаганды. В черновиках романа он заведовал журналом «Богоборец», а его прототипом был реальный журнал «Безбожник», который Булгаков однажды полистал и был «ошеломлён» его кощунством. В библиотеке писателя сохранилась стенограмма диспута 1927 года между наркомом просвещения Луначарским и митрополитом Введенским о существовании Христа — ещё один источник для создания образа.
Образ Михаила Александровича Берлиоза — это не просто злая карикатура на советского литературного чиновника, а многослойный символ, в котором переплелись реальные исторические личности, автобиографические мотивы, библейские параллели и музыкальные аллюзии. Булгаков создал персонажа, который одновременно и отвратителен, и трагичен: он — первая жертва Воланда, но его смерть предопределена его собственным неверием и духовной пустотой.
