У семерых нищих девочек с индюшачей фермы из капитала были только шикарные, длиннющие, густые волосы, и не было ни гроша за душой, ни мало-мальски приличного образования, ни даже любящих родителей.
И вот такая странная штука судьба: сначала она вознесла девчонок на самую вершину социальной иерархии, подарила им славу и бешеные деньги, а потом так же быстро и безжалостно растоптала и смешала с грязью. Про удивительных девочек и капризную госпожу удачу моя новая статья.
Босоногое детство и мать с причудами
Никто из тех, кто видел семью Сазерленд в 1860-х годах на их ферме в Камбрии, штат Нью-Йорк, не поставил бы на их будущую славу ни цента. Округ Ниагара в Штатах – это бедный сельскохозяйственный район, где денег у местных практически не водилось. Отец семейства, Флетчер Сазерленд, разводил индеек, но делал это без особого энтузиазма. Основную часть работы выполняли его дочери, причем зачастую босиком в любую погоду.
Дочерей у горе-папаши было семеро. Сара появилась на свет в 1845 году, Виктория – в 1849-м, Изабелла – в 1852-м. Следом шли Грейс (1854), Наоми (1858), Дора (1860) и самая младшая, Мэри (1862). Разница между старшей и младшей дочерьми составляла целых семнадцать лет.
Мать семейства, Мэри Сазерленд, была женщиной со странностями. Она категорически запрещала дочерям стричь волосы и регулярно натирала их головы дурно пахнущей мазью собственного изготовления, уверяя, что та делает волосы гуще и длиннее. Права голоса у малышек не было, и девочкам оставалось только терпеть: и ужасающую вонь, и, соответственно, насмешки соседских детей. Виктория позже вспоминала, что запах мази преследовал их даже в церкви, и прихожане пересаживались от них подальше. Но именно это материнское упрямство незаметно закладывало фундамент их будущей карьеры: когда сёстры начали появляться на воскресной службе со все более длинными волосами, прихожане стали обращать на них больше внимания, чем на саму проповедь.
Флетчер, при всей своей лени, обладал редким даром – он умел говорить так, что люди верили ему почти против их воли. Он даже какое-то время служил при президенте Джеймсе Бьюкенене – должность у него была неясная, но сам факт многое говорит о его умении втираться в доверие.
Он рано начал обучать дочерей музыке, и вскоре девочки стали петь в церковном хоре, аккомпанируя себе на разных инструментах. Когда в 1867 году их мать умерла, старшей Саре было уже за двадцать, а маленькой Мэри – всего пять лет. Флетчер посмотрел на своих дочерей, на их невероятные волосы и задумался.
Дорога на Бродвей
Решение у него созрело быстро. Флетчер составил из дочерей гастролирующий ансамбль: вместе с братом Чарльзом сёстры разъезжали по ярмаркам и небольшим театрам под вывеской «Концерт семи сестёр и одного брата». Однажды, году примерно в 1880-м, Чарльз с афиши исчез – то ли сам ушёл, то ли отец решил, что мальчик портит общее впечатление.
Публика приходила послушать пение сестер, но уходила, обсуждая не девичьи голоса, а их волосы. К началу 1880-х сёстры дебютировали на Бродвее, а затем отправились в турне по южным штатам – Пенсакола, Атланта, Новый Орлеан. Везде повторялась одна и та же картина: зал набивался битком, люди тянули шеи, чтобы разглядеть, как Виктория распускает свои 2 метра волос и они ложатся на пол за её спиной, как тёмный шлейф королевской мантии.
У Сары, старшей, волосы были чуть скромнее: почти метр густых волнистых прядей. Наоми носила косу в 1,2 метра длиной, которая при расплетении вытягивалась почти до 2-х . Молодая Мэри тоже могла похвастаться почти 2-мя метрами растительности. В совокупности все это составляло более 11 метров шелка на семерых. Газета New York World писала:
«Когда сёстры Сазерленд входили в зал, у мужчин в первых рядах перехватывало дыхание».
Это было время, когда длинные, не тронутые ножницами волосы считались образцом женственности и изысканности. Сёстры Сазерленд были живым воплощением этого идеала и вскоре научились этим пользоваться.
Первая бьюти-империя
Флетчер смотрел на переполненные залы и думал о том, как извлечь из волос дочерей ещё больше выгоды. И додумался: он начал выпускать «Тоник для роста волос сестёр Сазерленд». Состав был незатейлив – соль, магнезия, гамамелис, ром на травах и, для пущей убедительности, соляная кислота. Никакой наукой там и не пахло, зато была история успеха семи женщин с невероятными волосами, и американская публика охотно верила, что именно это снадобье стоит за чудом.
Тоник начал расходиться огромными тиражами. В 1883 году основали Sutherland Sisters Corporation, наняли химиков, которые за соответствующее вознаграждение выдавали заключения о «чудодейственных свойствах» препарата, и из кустарного промысла выросла настоящая фабрика. К концу 1884 года – менее чем через два года после открытия – продажи составили 90 000 долларов, что сегодня равнялось бы нескольким миллионам зеленых.
Тогда же агенты Барнума и Бейли предложили сёстрам контракт. Цирк «Величайшее шоу на земле» в то время был главным развлечением Америки: ни кино, ни телевидения ещё не существовало, и люди платили деньги, чтобы своими глазами увидеть нечто невероятное. Среди «невероятного» обычно оказывались люди с редкими физическими особенностями, которых общество в целом сторонилось.
Сёстры Сазерленд стали исключением: их разглядывали не с жалостью или отвращением, их боготворили. Когда они гуляли по улицам Нью-Йорка, за ними шли толпы. Поклонники умоляли срезать прядь на память. Один из фанатов, по легенде, предложил Виктории много тысяч фунтов за то, чтобы она позволила полностью остричь её знаменитые локоны. Виктория, разумеется, захлопнула дверь у него перед носом.
Лошади с золотыми подковами
В 1888 году умер Флетчер Сазерленд – и сёстры с удивлением обнаружили, что их доходы резко выросли. Отец, как выяснилось, годами перекладывал значительную часть заработанного в собственный карман. Теперь деньги потекли напрямую к ним, и сёстры с лихвой наверстывали упущенное.
Компания расширялась стремительно. К ассортименту добавились гребни, косметика, средства по уходу за кожей. Сёстры устраивали демонстрации красоты на Пятой авеню в Нью-Йорке, и залы забивались под завязку.
К 1890-м годам их офисы работали не только в Нью-Йорке и Чикаго, но и за рубежом – на Кубе и в Канаде. Дистрибьюторская сеть насчитывала более 25 000 дилеров по всей стране – механизм, который позднее взяли на вооружение такие косметические гиганты, как Elizabeth Arden.
Заработанные деньги сёстры не экономили. В середине 1890-х они выстроили в родном округе Ниагара роскошный особняк: с башнями, куполами и хрустальными люстрами в каждой комнате. Кровати привезли из Европы. Даже слуги жили в апартаментах, которые иному хозяину показались бы чересчур роскошными. Лошади при доме щеголяли подковами из чистого золота (неэффективно, но эффектно).
Это было не просто богатство – это было демонстративное позерство людей, которые хотели раз и навсегда забыть про босоногое детство на индюшачьей ферме. Варочем, особняк простоял недолго: скорое разорение вынудит сестёр продать его за бесценок, и к 1930-м годам от него останутся только фундамент и несколько газетных вырезок.
Многие из сестёр так и не вышли замуж – отчасти из нежелания терять контроль над финансами, что по меркам той эпохи было решением неожиданно прагматичным. Вместо мужей они заводили питомцев и баловали их с той же щедростью, с какой современные знаменитости наряжают своих чихуахуа. Их фотографии продавались за большие деньги, подписанные портреты коллекционировали. Harper’s, New York Times – все хотели заполучить эксклюзив о сёстрах Сазерленд.
Но за этим блеском уже накапливались долги, зависть и весьма вредные привычки.
Опиум, ссоры и конец эпохи
К концу 1890-х несколько сестёр пристрастились к опиуму и кок аину, ибо они свободно продавались в аптеках совершенно свободно и считались чуть ли не лекарствами. Поведение их становилось всё более непредсказуемым.
Грейс стала болезненно охранять своё одиночество и неделями не выходила из комнаты. Мэри, самая младшая, впадала в странные состояния, из которых её с трудом выводили сёстры. Ссоры из-за прибыли вспыхивали всё чаще, особенно между теми сестрами, кто считал, что тянет на себе больше, а получает меньше.
Наоми умерла в 1893 году, не дожив до старости. Смерть Виктории – той самой, с семью футами волос, которые стелились по арене цирка Барнума – поставила крест на их участии в «Величайшем шоу на земле». Этот источник дохода иссяк.
А затем пришла мода на короткую стрижку.
В 1910-х годах по всей Америке и Европе распространилось каре-боб. Молодые женщины шли к парикмахеру и отрезали то, что раньше берегли как сокровище. Длинные волосы вдруг оказались старомодными – так же внезапно, как когда-то стали модными. Продажи тоников рухнули. Когда в 1914 году умерла Изабелла, а в 1919-м – старшая Сара, компания еле дышала.
Конец сестер
Три оставшиеся сестры – Грейс, Дора и Мэри – перебрались в Лос-Анджелес, где, по слухам, легко было поймать удачу за хвост. Дора погибла в автокатастрофе вскоре после приезда. Грейс и Мэри остались вдвоём.
На дворе стояли 1920-е – эпоха, женщинам которой были нужны короткие юбки и джаз, но никак не тоник для отращивания волос. Сёстры жили в заброшенном доме, пытаясь удержать на плаву компанию, которая уже не могла найти целевую аудиторию. В 1936 году фирма окончательно обанкротилась.
Мэри к тому времени была психически нездорова. Её поместили в Buffalo State Asylum, где она и умерла в 1939 году. Грейс пережила всех – и умерла в 1946-м, в возрасте около девяноста лет, не имея за душой почти ничего.
Семь женщин, чьи волосы когда-то собирали тысячные толпы, чьи портреты печатали лучшие газеты страны, чья компания держала 25 000 дилеров по всему континенту, в конце жизни ждали заброшенный дом, психиатрическая лечебница и нищая старость. Вот такая обманчивая подруга эта слава (поэтому я честно тружусь в офисе :)).
