Губы шептали: «Ненавижу». А он не верил ей. Еще с полгода назад глаза Улиты светились любовью, и не было человека счастливее, чем ее избранник. Теперь же – растянувшись на княжеском ложе – он видел перед собой совсем другую девушку.
— Я смирюсь, князь, — прошептала она. – Но я не забуду!
Волосы Улиты расстилались шелковым покрывалом. Как же она была хороша!
«И бысть добра зело теломъ, и красотою славна», — могли написать про нее летописцы.
Но в лето 1148 года черная тоска сжимала ее сердце. Знала, что другие завидуют ей, мечтают оказаться на ее месте – ведь она избранница князя Андрея! Сколько достойных девушек предпочли бы сами взойти на княжье ложе, а — поди ж ты! — свой ласковый взор сын Юрия Долгорукого обратил на эту… Чей отец был казнен.
Всякое болтали об этом деле. Одни говорили, что Степан Кучка чересчур зарвался, возомнил себя чуть ли не князем. Ему, действительно, принадлежали крупные вотчины по двум берегам Москвы-реки. Местные села богатели год от года: вели бойкую торговлю, славились своими ремеслами, а еще рыбный промысел процветал. Кошель Степана Кучки тоже изрядно пополнялся монетами. И вот однажды, принимая у себя князя Юрия Долгорукого, не выказал ему должного уважения.
— Не поклонился, а сказал: ты сам мне кланяйся! – рассказывали на улицах.
Другие уверяли: Степан Иванович был человеком хоть и деловым, да не слишком дальновидным. С половецкими ханами дело имел, о чем велел молчать своим слугам. Но разве тайну можно долго удержать? Вот и вскрылось как-то: замышляет Степан Иванович прибрать к своим рукам и другие деревеньки, да пахотные земли. Расширить свои владения с помощью союзников. А что это значило? Что понесутся половецкие всадники по землям Юрия Долгорукого!
— Ничего этого не было, — твердила Улита и крепко сжимала губы. — Лгут люди.
Она была дочерью Степана Ивановича, его любимицей и отрадой. Никогда не бывало такого, чтобы отправлялся Кучка на торг, да не привез Улите какой-нибудь дар. Баловал ее, наряжал, любовался ею. И нередко слетал с его губ тяжелый вздох.
— Что же вы, батюшка! – укоряла его Улита. — О чем печалиться?
— Да вот смотрю на тебя и думаю – кому такая красота достанется? Красота-то она знаешь… и погубить может.
Князь Андрей был в тех местах проездом. Остановился на день-другой, чтобы отдохнуть, да задержался. А все потому, что красота Улиты произвела на него впечатление. И он понравился девушке! Хоть и строго воспитывали красавиц, но здесь Степан Иванович дал слабину: позволил дочери выходить к князю Андрею, когда тот заглядывал в их дом. А случалось это все чаще и чаще…
Вести о богатстве Кучки распространялись далеко за пределами его владений. Именно этим Улита и объясняла внезапный гнев Юрия Долгорукого: он просто захотел поживиться. Забрать себе процветающие земли. Обвинили Степана Ивановича в злом умысле, да отправили к праотцам. А детей – дочь и двух сыновей – взял на свой двор князь Юрий.
— Пусть Улита будет моей женой! – упрашивал отца Андрей. — Люблю ее!
Против этого Долгорукий возражать не стал. Сыграли свадьбу, и вот уже ввели Улиту в княжеские покои, как хозяйку. Ее братьям велели прислуживать князю Андрею… То, о чем она мечтала совсем недавно, обернулось для Улиты страшным горем: идти за человека, который причастен к гибели ее отца! Сделал Улиту сиротой…
— Ненавижу, — шептала она.
Но Андрей не верил ей. Не могла его ласковая дева, всегда столь приветливая с ним, так перемениться. Не могла вытравить любовь из своего сердца… Или могла?
Отец отправил Андрея править в Вышгород, а еще четырьмя годами позже отдал ему Рязанское княжество. Однако степняки ворвались в его владения, пришлось спасаться Андрею в одном сапоге – так гласили летописи! Бежал, впрочем, заметно хромая: еще раньше, при осаде Чернигова, получил князь Андрей тяжелое ранение.
Улита, его любимая жена, была тяжела что ни год. Родила ему четверых здоровых сыновей и одну дочь (и нескольких оплакала, когда те еще лежали в колыбели). В 1157 году, когда ненавистный Улите князь Юрий Долгорукий скончался, стал князь Андрей править сразу в трех крупных наделах – Владимире, Суздале и в Ростове. Свою столицу перенёс во Владимир и затеял там грандиозное строительство. Возвел блистательный Новый город с пятью воротами, из которых до наших дней уцелели одни – Золотые…
Палаты Андрея поражали своей роскошью. Выстроил он их, чтобы порадовать жену – Улиту… Улыбка все чаще озаряла лицо дочь Степана Кучки. Княгиня, обожаемая супруга, любимая мать… Что еще на могла пожелать? Или ее благополучие только казалось таковым?
Князь Андрей иногда бывал очень суров – изгнал свою мачеху с детьми, не посмотрел, что меньшому еще семь лет. А порой осыпал милостями преданных ему людей. Жаловал земли, села, причем не имела для него значение знатность чужого рода.
— Я за верность хвалю, — говорил он, — а не за род!
Мечтал он создать собственную метрополию, чтобы не зависеть от Киева. Но Константинопольский патриарх бурно возражал против этого и не сделал митрополитом священника Федора, присланного князем Андреем.
Впрочем, Киев за гордыню он сурово покарал: в 1169 году взял город. Многих тогда увели в плен, а вывезенным ценностям не было числа.
«Князь Андрей впервые отделил старшинство от места: заставив признать себя великим князем всей Русской земли, он не покинул своей Суздальской волости и не поехал… сесть на стол отца и деда… Таким образом, княжеское старшинство, оторвавшись от места, получило личное значение, и как будто мелькнула мысль придать ему авторитет верховной власти». – писал историк Василий Ключевский.
То ли брат Улиты чересчур возгордился, то ли и правда был в чем-то замешан – но в 1173 году он сложил голову по велению князя Андрея. Тогда второй решился на заговор, тем более, что бояре давно были недовольны своим правителем – несколько неудачных походов подорвали его авторитет. И помогала им… княгиня Улита.
Поздним вечером 28 июня 1174 года в покои князя постучали.
«Кто там?» — спросил Андрей.
«Прокопий!» — отвечал стучавший (назвав имя одного из любимых княжьих слуг).
«Нет, это не Прокопий!» — сказал Андрей, хорошо знавший голос своего слуги. Дверь он не открыл и бросился к мечу, но меч святого Бориса, постоянно висевший над княжеской постелью, был предварительно похищен ключником. Выломав дверь, заговорщики бросились на правителя. На княжеском ложе все и решилось для государя…
А что стало с Улитой? По одной из версий, ее казнили в том же 1174 году преемник князя. По другой – в заговоре участвовала не она, а вторая жена Андрея Боголюбского, неназванная пленница (возможно, из булгар). Так или иначе, но история Улиты и Андрея осталась в веках. Да, многократно переписанная, недосказанная, со множеством неточностей. Впрочем, когда событиям почти тысяча лет, в этом нет ничего удивительного….
