«Он не любит громких слов», – так говорил о Павле Беляеве (1925–1970 гг.) – командире корабля «Восход-2» Алексей Леонов, который впервые в истории вышел с него в открытый космос в марте 1965 года.
«Решительный, инициативный, скромный и дисциплинированный», – так оценивали его учителя. Этот человек остался в тени Леонова, хотя без него оба вряд ли бы вернулись на Землю. Как сложилась судьба героя, который фактически спас и Леонова, и себя?
Начало космической одиссеи
Павел родился в простой семье. Его отец трудился фельдшером, мать занималась домашним хозяйством. Будущий космонавт рос выносливым, дисциплинированным, ответственным парнем. Он с детства был приучен к тяжелому крестьянскому труду, умел охотиться и вместе со взрослыми даже ходил на медведя!
Окончив школу, он поступил на завод токарем. Но его сердце рвалось в небо. Молодой человек видел себя летчиком, он хотел воевать и записался добровольцем в армию. Он поступил в Ейское авиационное училище (Краснодарский край), где грыз гранит науки «с особым подъемом» – так ему не терпелось отправиться на фронт Великой Отечественной войны.
Но он не успел: Победа застала его в стенах училища. Однако молодой человек все-таки успел повоевать в Советско-японской войне, во время которой получил отличный боевой опыт. Эти навыки пригодились ему во время прохождения службы в военной авиации ВМФ на Тихом океане, потом – на высоком посту командира эскадрильи истребителей на Черноморском флоте.
В 1959 году Беляев окончил Военно-воздушную академию; он освоил Яки, МиГи, У, Ут и налетал больше 500 часов.
«Волевые качества развиты хорошо. Имеет хорошие командирские навыки. Характер спокойный», – гласила его характеристика.
Однажды майор Беляев получил интригующее предложение – поработать с «не совсем авиационной техникой». Как Павел Иванович попал в поле зрения высокого руководства? Чем он выделялся среди товарищей, которые также мечтали о космосе?
Помимо опыта, мужества и энтузиазма Беляев обладал феноменальным хладнокровием – бесценным качеством для космического первопроходца.
О его необычайном спокойствии ходили легенды. Например, однажды двигатель его самолета забарахлил прямо над морем. Что было делать? Он не мог посадить свой истребитель на воду! Павел Иванович не растерялся и не испугался.
Пилотируя одной рукой самолет, он другой… качал топливо альвеерным насосом! Начальство, выслушав его доклад, едва поверило своим ушам. Ни одна инструкция не предусматривала ничего подобного. Но Беляев вопреки всем доводам рассудка блестяще справился с этим смертельно опасным испытанием.
Неудивительно, что он попал в первый отряд космонавтов. У него были хорошие медицинские показания, среди товарищей он был старшим и по возрасту, и по званию (его одного называли по имени и отчеству). Словом, – у майора Беляева были все шансы для полета в космос.
Но в августе 1961 года произошло несчастье: Павел Иванович неудачно прыгнул с парашютом и при приземлении сломал ногу. Врачи давали неутешительные прогнозы, перелом оказался очень серьезным, кость никак не сросталась… В этой тяжелой ситуации Беляев продемонстрировал выдержку, достойную героя войны – Алексея Маресьева.
Он упорно работал с больной ногой: подолгу стоял на ней, поднимал тяжелые гантели. Результат не заставил себя ждать: уже через год Беляев вернулся в строй космонавтов, где продолжил подготовку к главному делу своей жизни – участию в выходе человека в открытый космос.
Авиационный батя
Сейчас трудно поверить, что Беляев мог бы и не участвовать в историческом полете 1965 года. Руководитель подготовки космонавтов генерал Николай Каманин был против его кандидатуры:
«Я никогда не был в восторге от Беляева. Человек он замкнутый, малообщительный, вяловатый и имеет только средние способности, но сейчас уже поздно ставить вопрос о его замене, тем более что к данному полету он подготовлен хорошо».
Тем не менее, Каманин отдавал должное порядочности Беляева. Так, в январе 1965 года, то есть за 3 месяца до полета «Восхода-2» Беляев чуть не сорвал испытание в барокамере. Во время проведения эксперимента он вдруг начал задыхаться из-за прекращения поступления кислорода.
Павел Иванович снова проявил блестящую выдержку: не поддался панике, обнаружил неисправность и оперативно ее устранил. Потом выяснилось, что виновниками этой серьезной ошибки были рабочие. Павел Иванович мог бы обрушить на них свой справедливый гнев, но он «не выдал их и все взял на себя», – с уважением констатировал Каманин.
Недаром космонавт Герман Титов в своей книге с большой теплотой назвал Беляева «авиационным батей»…
Но перед отправкой Беляев снова чуть не сошел с дистанции. Медицинская комиссия выявила у него отклонения в сердечном ритме – серьезное основание для замены. Что испытал в эти дни Павел Иванович, когда звездная путевка ускользала из его рук?
Об этом можно только догадываться, потому что будущий герой, оставаясь верным себе, сохранял олимпийское хладнокровие и невозмутимость. Возможно, это спокойствие в последний момент выручило его.
Во время дополнительного осмотра его сердце билось ровно, как хорошо отлаженный часовой механизм. В конце концов он все-таки был назначен командиром корабля «Восход-2» со вторым пилотом на борту – Алексеем Леоновым.
Надежный парень
18 марта 1965 года Алексей Архипович впервые в истории человечества побывал в открытом космосе.
«Человек вышел в космическое пространство», – доложил в эфире Павел Беляев.
Эта фраза стала исторической, она до сих пор пробуждает гордость за отечественную космонавтику. В межзвездном пространстве Леонов пробыл 12 минут 9 секунд. Но этот подвиг был бы невозможен без Беляева, который безупречно справился со своими обязанностями.
Он следил за состоянием товарища, помог ему с ранцем с запасом воздуха и скафандром, проверил шлюз.
«С ним – куда угодно, хоть в разведку, хоть на край света, – утверждал Леонов. – Паша был удивительный, надежный парень».
19 марта корабль должен был приземлиться в автоматическом режиме. Но дальнейшие события развивались не по плану. Что пошло не так?
В решающий момент на корабле вышли из строя система ориентации и тормозная двигательная установка. Что было делать?
«Решили сажать корабль вручную, – вспоминал Каманин, – у нас это первая попытка вручную посадить корабль».
В этот ответственный момент Беляев все сделал правильно: включил ручное управление и верно сориентировал «Восход-2» (это была сложная задача из-за тесной кабины и относительных показаний приборов). До Беляева никто не сажал космический корабль вручную, так что его можно смело назвать пионером в этой области.
Примечательно, что в этой ситуации на грани жизни и смерти пульс и давление Беляева были… в норме! То есть он сохранял абсолютное хладнокровие. Тормозная установка включилась, и космонавты живые и невредимые приземлились в тайге.
После успешного полета 1965 года Беляев продолжил подготовку к новым свершениям. Он был включен в группу, которой предстояло облететь луну. Но второй звездный билет ему – увы! – не достался. В этот раз он не прошел отбор по медицинским показаниям. В декабре 1969 года Павел Иванович перенес тяжелую операцию.
«…Хирург Вишневский вырезал ему две трети желудка, часть двенадцатиперстной кишки и аппендикс… Состояние Беляева еще очень тяжелое (раньше он никогда на желудок не жаловался)», – с тревогой писал в дневнике Каманин.
В самом деле, откуда взялась эта болезнь? Спустя много лет космонавт Павел Попович скажет:
«Паша Беляев погиб из-за ошибки врачей: перитонит после операции на желудке. Это в наши-то дни!».
В январе 1970 года «авиационный батя» скончался; ему было всего 44 года…
Мало кто знает, что Беляев был не только надежным парнем на работе, но и прекрасным семьянином. Он женился на прекрасной женщине – Татьяне Приказчиковой, которая родила ему 2 замечательных дочек – Ирину и Людмилу.
Татьяна всю жизнь посвятила Музею Центра подготовки космонавтов: сначала была его директором, а после смерти мужа перевелась в библиотеку. Она жила интересами мужа, гордилась им и его товарищами.
Женщина много сделала для патриотического воспитания молодежи и сохранения исторической памяти о ставшем уже легендарном первом отряде советских космонавтов вообще и о любимом муже – в частности. Но несмотря на ее старания Павел Беляев так и остался в тени Леонова.
Есть ли надежда, что имя «авиационного бати» когда-нибудь станет рядом с его прославленным напарником?
