Невеста была старше мужа на 8 лет – и это при том, что самому мужу уже 43 года. Он – граф с огромным состоянием и политическим влиянием, но и она не лыком шита: сама себя обеспечивает и управляет собственным театром. Оба с детьми.
Этому браку предшествовали несколько лет обмана и манипуляций, а после было подмена младенца. Предлагаю на примере истории Марии Пуаре посмотреть, на что готова пойти умная, сильная и очень импульсивная женщина ради достижения желаемой цели.
Сильная и самостоятельная
К началу XX века Мария Пуаре — признанная актриса с громким именем. Она играет на сцене, гастролирует, пишет романсы, публикует статьи. Её хорошо знают в театральном мире, уважают и в журналистских кругах. После расставания с князем Павлом Долгоруковым она остаётся одна — с дочерью на руках и смутным ощущением одиночества.
Итак, Марии Яковлевне сорок три. Она независима, не нуждается в покровителях, обладает определенным, хоть и не заоблачным, состоянием, связями, репутацией. Но всё это не заменяет ей счастья личного — прочной любви, надёжного плеча, собственного дома. И тут как по заказу рядом с ней появляется человек, к которому она начинает испытывать всё возрастающую привязанность.
Граф
Алексей Орлов-Давыдов — представитель одного из самых известных дворянских родов России, родственник Григория Орлова, фаворита Екатерины II. Влиятельный землевладелец, один из богатейших помещиков страны, глава масонской ложи «Полярная Звезда», человек неглупый, тяжеловесный, и вместе с тем осторожный, медлительный, склонный к размышлениям. Буквально идеальный муж для женщины с амбициями.
Единственное но: он весьма счастливо женат на фрейлине Агафоклее Егоровне Сталь. В этом браке уже родились трое детей, и с виду всё в нём устроено благополучно: уважение, взаимность, спокойствие и вроде как любовь. Видит в графе спокойствие и надежность и Мария – а именно их ей так не хватает.
Знакомство двух респектабельных людей происходит в Москве: они живут в соседних номерах одной гостиницы, обмениваются визитами, постепенно сближаются. Затем следуют регулярные встречи в светском кругу, визиты в салон Марии со стороны графа, театры, совместные вечера. Агафоклея, по воспоминаниям современников, к этому общению относилась спокойно. Энергичная, остроумная Пуаре даже казалась ей полезным собеседником для склонного к тягучей обстоятельности супруга.
Медленное сближение
Когда я выше писала о том, что граф неспешен, я вовсе не преувеличивала. Проходит несколько лет со дня знакомства Орлова и Пуаре, а граф все не торопится. Он не даёт поводов для слухов, не меняет уклада жизни и в целом не проявляет сильного желания ломать свое уже сложившееся семейное гнездышко. Но Мария продолжает настаивать. Она пишет стихи, и использует любую возможность, чтобы стать чуть ближе к своему избраннику.
И как специально находится точка соприкосновения: спиритизм. Оказывается, что граф весьма неравнодушен к материям потусторонним, его душу манят загадки бытия. И если раньше Мария не проявляла интереса к мистике, то теперь регулярно проводит с графом спиритические сеансы, где «духи» начинают осторожно намекать на их судьбоносную связь.
Сеансы становятся всё более театрализованными: столы стучат, посуда падает с полок, лепестки роз летят с потолка. У Марии открывается медиумический талант, и через нее духи вовсю вещают о таинственной связи актрисы и графа. В один из вечеров Пуаре впадает в транс, и её подруга — медиум Анна Черневская — по «велению духов» снимает с неё кулон. Внутри — мешочек с порошком, якобы с ядом. Это — намёк на отчаяние женщины, которую отвергли. Граф, человек вовсе не эмоциональный и не особенно суеверный, относится к этому настороженно, но, тем не менее, уходит из салона под впечатлением.
После смерти старшей дочери Орловых-Давыдовых Мария пишет посвящённое ей стихотворение и покупает участок земли на кладбище рядом с их семейным склепом. Это уже не тонкий намёк, а вполне ощутимое проникновение в личное пространство семьи.
Казалось бы, чего еще этому мужчине надо? Но и после этого Орлов-Давыдов все еще не предпринимает решительно ничего.
Поворотный момент
В 1911 году супруга графа уезжает за границу, ухаживать за тяжело больной матерью. Этим Мария решает воспользоваться. Она усиливает своё присутствие в жизни Орлова-Давыдова, возобновляет их спиритические встречи.
В 1912 году граф, наконец, поддаётся – их отношения становятся близкими. И сразу же вслед за этим Мария сообщает, что беременна. Почти в то же время умирает её бывший муж Михаил Свешников — человек, который всю жизнь отказывался дать ей развод. Мария теперь свободна и открыта к новым отношениям. Остаётся одно препятствие: Агафоклея Егоровна, графу неплохо бы оформить с ней развод, но вот незадача: он не хочет.
Тогда Мария нанимает частных детективов, чтобы собрать улики супружеской неверности – вдруг ее толстокожий суженый всё-таки обидится. Но увы, сыщики возвращаются ни с чем. Тогда она обращается к своему другу — князю Давиду Бебутову, тоже масону, человеку влиятельному и не лишённому определенного духа авантюризма. Бебутов действительно находит некие «свидетельства», но они оказываются настолько грубыми, что адвокат графа отказывается использовать их в суде.
Тогда Мария меняет тактику. Сначала сообщает, что у неё случился выкидыш, потом вновь уверяет, что ждёт ребёнка. И в этот момент граф, устав от всей ситуации, решается на развод. Измором мужика взяла, что называется.
Мальчик по заказу
В 1914 году развод оформлен, формальных препятствий больше нет. Мария и Алексей Орлов-Давыдов венчаются скромно, без шума. Ей удаётся скрыть от широкой публики тот факт, что она выходит замуж за графа, будучи в преклонном по тем временам возрасте — и внезапно беременной, несмотря на свой полтинник.
Наступает март — предполагаемый срок родов. Проблема заключается лишь в том, что никакой беременности никогда и не было. И Мария решает, что выход есть только один — приобрести какого-нибудь ненужного новорождённого (коих в Империи на самом деле хватало) и выдать его за сына графа. Надо лишь устроить всё так, чтобы это выглядело правдоподобно.
В крупных городах России в то время родильные дома переполнены — уровень внебрачной рождаемости высок, сезонные работницы без средств к существованию нередко отдают младенцев «в добрые руки» за копейки. Пуаре отправляется на поиски. Первая попытка неудачна: найденный ребёнок ей не нравится, а сумма, которую за него запросили — 15 рублей — кажется ей … оскорбительно малой. Потому что дешевый ребенок не может быть хорошим, логично же, да (нет)? «Нам нужен ребёнок не меньше чем за сто!» — говорит она акушерке.
После нескольких отказов она соглашается на младенца, предложенного знакомой акушеркой. Та, чтобы убедить актрису, специально подставляет вместо настоящей матери — бедной и неопрятной девушки — свою миловидную приятельницу, которая «подходит на роль матери будущего графа» внешне и по происхождению. Сделка заключена: 110 рублей — и младенец переходит из одних рук в другие, более в нем нуждающиеся.
Но возникает другая проблема: в доме уже находится «первый» ребёнок, купленный помощницей Пуаре раньше. Двух младенцев оставить невозможно. Его просто возвращают обратно — подкидывают всё той же акушерке.
Скандал в масштабах Империи
Когда граф возвращается с выборов в Калужской губернии, его встречают радостной вестью: родился сын. Мальчика называют Алексеем. Всё оформлено как подобается, единственное, в свидетельстве о рождении указывается дата, когда счастливый отец прибыл домой — якобы он сам присутствовал при родах. Счастливое семейство отправляется за границу.
Там, в поездке, Орлов-Давыдов начинает замечать странности. Жена весьма холодна и к нему, и к ребёнку, и явно не испытывает материнской привязанности. Но он списывает это на усталость и светскую привычку держать дистанцию – в то время богатые женщины не занимались воспитанием детей.
Однако по возвращении в Россию его сомнения только крепнут. Ребёнок явственно не похож на него. Зато на спиритических сеансах, которые Пуаре продолжает устраивать, «духи» всё чаще настаивают: это его сын, сомневаться нельзя. Окружение графа, в свою очередь, с духами не согласно: друзья нежно намекают, что дело-то нечистое. Давление на обоих участников сего действа нарастает.
Однажды Мария отводит мужа в сторону и говорит странную фразу:
«Я готова пройти медицинское освидетельствование, которое докажет, что я не могу иметь детей. Но ты должен заплатить мне за это миллион».
Граф отказывается понять, что именно она имеет в виду. Позже он скажет:
«Я ничего не понял из её слов, как не понимаю и теперь».
Он идёт к своему адвокату Александру Демьянову. Тот, внимательно его выслушивав, заявляет прямо:
«Вас обманули».
Суд
В 1916 году начинается судебное разбирательство. Дело получило столь громкий резонанс, что билеты в зал заседаний продавались, как на театральную премьеру. Газеты обсуждали его с подробностями, которые порой затмевали хронику с фронта – а я напомню, что в разгаре Первая мировая. Среди фигур, так или иначе упоминавшихся в материалах дела, были выдающиеся деятели того времени: Долгоруков, Керенский, Маклаков. Сам Керенский, шафер на свадьбе Марии и Алексея, понимая, в какое дельце его втянули, отказался выступать свидетелем и предпочел выплатить за это штраф. Зато репутацию не замарал.
Мария Пуаре была заключена под стражу. На суде она вела себя сдержанно и достойно. Ее адвокат Михаил Казаринов строил защиту на том, что Пуаре пошла на подлог не ради выгоды, а из любви: она якобы не могла родить, а граф мечтал о сыне, и, стремясь подарить любимому счастье, она нашла ребёнка и воспитала бы его как своего.
Обвинение говорило о намеренном обмане, браке, заключённом на основе лжи, и недопустимости подлога в семье с титулом и именем. В зале звучали аплодисменты, рыдания, негодование. Газеты регулярно выходили с сенсационными заголовками — и жители империи расхватывали издания, как горячие пирожки.
Последняя роль
Повезло нашей героине, что в то время суды были склонны вставать на сторону женщин. Присяжные признали Марию Пуаре невиновной в попытке обманом выйти замуж за графа. Но ребёнка вернули его биологической матери, которая к тому моменту успела выйти замуж — и, по-видимому, не была особенно рада такому воссоединению. Пуаре старательно разыгрывала роль жертвы и на оглашении приговора она даже потеряла сознание. Несильно, но чтобы все заметили. Её снимали фотографы, ей дарили цветы. Ее последний выход имел оглушительный успех – сердца зрителей были явно на ее стороне.
После революции почти все мужчины, игравшие когда-то важную роль в её жизни, эмигрировали. Долгоруков, Орлов-Давыдов, Керенский — все оказались за границей. Мария осталась в СССР. Она жила в коммунальной квартире, распродавала украшения, грела себе кофе на спиртовке.
Её дочь Татьяна вышла замуж за сына священника по фамилии Зараастров. Их сына — внука Марии — звали Алексей. Когда родителей репрессировали, мальчику дали девичью фамилию матери. Та, в свою очередь, до самой смерти носила фамилию Свешникова — по имени первого мужа своей матери.
Этот Алексей Свешников дожил до 2013 года. Только в старости он узнал, что был внуком князя Долгорукова и актрисы Марии Пуаре. Он помнил свою бабушку — старую, упрямую, сдержанную. Говорил, что, продав в «Торгсине» какую-нибудь драгоценность, бабушка покупала себе настоящий кофе — и варила его на маленькой спиртовке. Чтобы чуть-чуть побаловать себя в этом сером мире.
