— Ты помазанник Божий, забудь про нее! Я эту девицу вышлю из страны, чтобы духу ее тут не было. — злился Александр II.
— Я готов отказаться от престола ради нее, — сверкнул взглядом наследник.
— Ты с ума сошел! — выкрикнул император. — Я тебе приказываю ехать в Данию. Убирайся вон. Не хочу тебя видеть.
Великий князь, опустив голову, вышел из отцовского кабинета. Его сердце было разбито. Он не представлял, как сможет жить без Марии Мещерской.
Мария родилась в феврале 1844 года, в Париже. Ее родителями были дипломат, князь Элим Петрович Мещерский и Варвара Степановна, урожденная Жихарева.
Через девять месяцев после рождения дочери тридцатишестилетний князь скончался от водянки. Это стало огромной утратой для семьи, оставив маленькую Машу без отца, а Варвару Степановну вдовой.
Варваре Степановне в ту пору было всего двадцать пять лет. Она была привлекательной молодой женщиной, оставшейся практически без средств к существованию. От мужа ей досталась скромная пенсия. Вдова не собиралась просиживать в четырех стенах. Довольно скоро у нее появился возлюбленный — граф Борбон дель Монте.
Увлеченная романом, Варвара Степановна стала часто отправлять дочь к матери покойного мужа. Отношения между свекровью и невесткой были напряженными. Пожилая княгиня не скрывала презрения к Варваре Степановне, но внучку молча забирала. Это продолжалось до семи лет Маши, а потом бабушка испустила дух.
До пятнадцати лет Маша находилась рядом с матерью, но было видно, что та тяготится присутствием дочери. В конце концов, императрица Александра Фёдоровна, наслышанная о юной княжне и ее легкомысленной матери, договорилась о том, что девушка поживет некоторое время в Риме у своей родственницы княгини Чернышевой.
Через некоторое время Чернышева передала заботу о Марии другой их родственнице — княгине Елизавете Александровне Барятинской. К тому моменту княжне было уже восемнадцать лет.
Мария приехала в Петербург и поселилась в роскошном особняке Барятинских на Миллионной улице. Увы, она совершенно не ощущала себя счастливой.
Елизавета Александровна относилась к своей подопечной с явным раздражением и неудовольствием.
Граф Сергей Дмитриевич Шереметев, гостивший у Барятинских, вспоминал:
Нельзя сказать, чтобы княгиня Барятинская ее (Марию) баловала. Напротив того, она скорее держала ее в черном теле. Она занимала в доме последнее место, и мне как дежурному и младшему из гостей, когда приходилось обедать у полкового командира, не раз доставалось идти к столу в паре с княжной Мещерской и сидеть около нее.
Когда Барятинские устраивали балы, стеснительная Мария старалась держаться в стороне. Из-за этого княгиня сердилась.
— Что вы ведете себя, как истуканша? Так, вы, никогда не найдете жениха, — выговаривала Елизавета Александровна Маше после того, как гости расходились.
— Полноте, Лиза, — успокаивал жену князь Владимир Иванович Барятинский. — Маше нужно привыкнуть к новой жизни.
В доме Барятинских у Маши неожиданно появился защитник — супруг княгини. Он постоянно вступался за девушку, защищая ее от нападок жены.
Когда летом Барятинские отправились в свое поместье Марьино, князь еще больше сблизился с Марией. Пока Елизавета Александровна хлопотала по обустройству дачного особняка, князь с Машей садились на лошадей и отправлялись гулять. Эти прогулки могли длиться по несколько часов.
Однажды ожидая мужа и их подопечную, Елизавета Александровна неожиданно прозрела. Ей стало ясно, что у ее мужа платонические чувства к девице. Неспроста же он зачастил с этими уединенными прогулками. Княгиня поняла, что нужно срочно избавляться от Марии, пока не начались серьезные неприятности.
Благодаря ходатайству Елизаветы Александровны Мария Мещерская стала фрейлиной императрицы Марии Александровны.
Новенькая фрейлина разительно отличалась от других придворных дам своим поведением и манерой держаться. В отличие от остальных, она не пыталась заводить полезные знакомства и не лебезила перед императорской семьей, стараясь всем угодить. Ее спокойный, даже меланхоличный нрав и немногословность делали ее белой вороной в глазах других.
Марию не волновали светские сплетни, разговоры и суета, которыми жил высший свет. От нее исходило какое-то особенное, почти отстраненное спокойствие, сильно злившее других дам. Граф Шереметев называл Марию «загнанной большинством».
Весной 1864 года Мария познакомилась с великим князем Александром Александровичем, вторым сыном государя, и между ними промелькнули искры.
Мещерская не была красавицей в общепринятом значении, но от нее исходило неуловимое обаяние, под власть которого легко попадали самые интересные мужчины того времени.
Из воспоминаний современника:
Задумчивая, словно подавленная грустью, почти неподвижная» она была
«ослепительно хороша… Белая хламида спадала у нее с плеч, голову украшала диадема с одним блестящим алмазом. То было изображение сфинкса, и сама она выглядела молчаливой, загадочной, как сфинкс…
С великим князем Мария ощущала, как ее сердце наполняется счастьем и радостью.
В то время императорская семья была сосредоточена на старшем сыне (Николае) и мало уделяла внимания Александру Александровичу. Государыня питала особую привязанность к своему первенцу Николаю.
Придворное общество, чутко подмечавшее все нюансы общения в царской семье, хорошо улавливали, кого те предпочитают. В итоге Николай был в их глазах высшим, идеальным существом, а Александр подвергался критике. О нем пренебрежительно отзывались, как о неловком и плохо воспитанном молодом человеке. Конечно, он слышал неодобрительные высказывания и видел, что его сравнивают со старшим братом. Ему это не нравилось. Он замыкался, предпочитая одиночество.
Все изменилось, когда рядом появилась княжна Мещерская, в которой великий князь разглядел родственную душу. Александр с головой нырнул в первое чувство любви.
Мария почти ежедневно встречалась с Александром. Они обменивались романтическими записками, в которых он называл ее «милой Дусенькой». Она отправляла ему небольшие подарки. Например, свой автопортрет с венком на голове, или букетик цветов.
Великому князю казалось, что его семья не будет иметь ничего против, если они с княжной обвенчаются. Ведь бывали в императорских семьях случаи, когда женились не на принцессах. Его успокаивала мысль, что он не наследник. Его брат должен был скоро жениться на датской принцессе Дагмаре.
Все резко изменилось в 1865 году. Весной в Ницце оборвалась жизнь Николая, наследника российского престола. Он покидал наш мир, обессиленный от неизвестной болезни. Один из очевидцев той драмы писал:
Со всеми простился, подле него остались только свои; в головах с правой стороны стоял Александр, а с левой — принцесса Дагмара… таким образом, отец и мать как будто уступали первенство подле больного его брату и невесте… Часу в третьем он поднял руки и правой рукой поймал голову Александра, а левой искал… голову принцессы Дагмары.
Этот жест истолковали однозначно — Дагмар должна была стать женой Александра.
Граф Шереметев вспоминал:
Цесаревичу Александру Александровичу, предстояло тяжкое испытание, при
цельности его характера особенно ему трудное… По наследству от брата переходит к нему „его невеста“. Вопрос этот был предрешен, и всесильный
довод государственности не давал места рассуждениям. Представляю судить, что должен был испытывать цесаревич…
Потрясенный великий князь Александр Александрович не сразу смирился с мыслью, что ему придется расстаться со своей любовью.
Из записей великого князя:
Я чувствую себя неспособным на этом месте, я слишком мало ценю людей, мне страшно все, что относится до моего положения… Я не хочу другой жены, как М.Э.!
Он предпринял попытку поговорить с отцом, хотел отказаться от престола. Однако Александр II разгневался. Император не хотел понимать сына. У него самого по молодости была любовь в виде красавицы Калиновской, но он же отказался от нее. И сын должен был отказаться от Мещерской. Иначе не могло быть.
Великий князь уступил отцу.
Императрица вызвала к себе княгиню Барятинскую и объяснила ей, что княжну Мещерскую нужно срочно увезти из России. Та все поняла правильно и исполнила.
Граф Шереметев вспоминал об отъезде Марии:
Мне пришлось быть случайным свидетелем последнего вечера, проведенного ею в России. В четырехместной коляске сидели князь Барятинский и княжна Мещерская. Я сидел насупротив. Князь был молчалив и мрачен. Разговора почти не было. Княжна сидела темнее ночи. Я видел, как с трудом она удерживалась от слез. Не зная настоящей причины, я недоумевал и только потом узнал я об отъезде княжны за границу на следующий за тем день.
Мария была отправлена во Францию. Она не забыла об Александре. Он был ее единственной любовью. Но жизнь продолжалась. Родственники давили на княжну, говоря ей, что пора уже выходить замуж.
7 июня 1867 года Мария обвенчалась с богатым Павлом Павловичем Демидовым (сын Авроры Карловны Демидовой). Но если Павел Павлович был без ума от своей молодой жены, то она показывала напускную вежливость, под которой скрывалось равнодушие к нему как к мужчине.
В конце 1867 года стало известно, что Мария беременна. Молодая женщина тяжело переносила свое положение. Супруги переехали в Вену, чтобы там именитый профессор вел беременность Демидовой. Результатов от этого не было. Самочувствие Марии ухудшалось. Ее часто видели в храмах города, где она в слезах молилась.
25 июля 1868 года у Марии начались роды. Они были очень тяжелыми. Никто был не в силах облегчить муки несчастной роженицы. Наконец, раздался долгожданный крик младенца. Это был мальчик, которого нарекли Элимом, в честь отца Марии.
Несмотря на все усилия врачей, на следующий день после родов, Мария покинула этот мир. Известно, что накануне этого она призналась своей лучшей подруге Александре Жуковской, что: «никого и никогда не любила, кроме цесаревича».
На момент ухода из жизни Марии было двадцать четыре года.
Долгое время Павел Демидов отказывался принимать сына, считая его виновником гибели Марии. Но постепенно боль притупилась, и отец полюбил ребенка.
Так закончилась история Марии Элимовны, чье сердце навсегда осталось преданным единственной любви, а жизнь оборвалась в самом расцвете, не успев подарить ей долгожданного женского счастья.
