— Мне было двенадцать, когда муж мне надоел, — спокойно рассказывала Катрин и гости вокруг хохотали. Они располагались на креслах и низких кушетках вокруг прелестной маркизы. А та всегда мерзла, даже в летнюю пору. Камины в ее великолепном особняке топили круглогодично, тем более что у хозяйки была такая странная причуда – принимать гостей, не поднимаясь с подушек. Получалось, что Катрин общалась с гостями лежа.
Она так часто простужалась, что однажды разозлилась на саму себя. Ну сколько можно! Другие дамы посещали королевский дворец, исполняли светские обязанности, а Катрин вечно была укутана в одеяла. И тогда предприимчивая молодая женщина приняла решение: раз уж она сама не может бывать при Дворе, пусть Двор едет к ней. А уж она постарается, чтобы ее вечера считали самыми изысканными и самыми интересными.
Первым делом, Катрин велела перестроить свой дом. На улице Сен-Тома-дю-Лувр вырос особняк, посмотреть на который приходила вся столица. Его выстроили в итальянском стиле, средств было вложено немало. Зато голубую гостиную маркизы де Рамбуйе единодушно признали самой роскошной во всем Париже…
…За светской беседой она пыталась скрыть, насколько несчастна. Катрин де Вивонн Пизани родилась в Риме в 1588 году и стала единственной дочерью французского посланника. А вот ее мать принадлежала к семье с тысячелетней историей, правда… практически разоренной. «Вся надежда, что наша Катрин найдет хорошего мужа», — говорила она.
В отличие от других девочек своего круга, маленькая Катрин интересовалась не куклами, а книгами. И для нее не было большего удовольствия, чем послушать ученые беседы, которые вел ее отец со своими гостями.
Когда семья перебралась во Францию и стала проводить больше времени в замке Сен-Мор-Де-Фоссе, Катрин загрустила. После огромного шумного Рима, блестящего общества, она оказалась в унылой провинции, где ей предстояло прозябать… Какой разительный контраст! Все вокруг казалось чужим, а местные нравы – грубыми. Она не догадывалась, что ей приготовила судьба. Когда в 1599 году отец Катрин покинул этот мир, вдова решила как можно скорее устроить судьбу дочери.
Девочка не пыталась возражать, она знала, что это бесполезно. Поэтому 27 января 1600 года ее выдали замуж за Шарля д’Анженна, ставшего впоследствии маркизом Рамбуйе. Он был старше супруги на одиннадцать лет и привел ее в свой особняк на улице Сент-Оноре в Париже. Вот тут Катрин оживилась: она снова оказалась в сердце многолюдного города! Но ее воодушевление быстро пресекли – она еще слишком юна. Ей предстоит как минимум шесть-семь лет учиться уму-разуму, взрослеть, и только потом ее представят королю и королеве. А пока — марш за уроки!
Она учила латынь и арифметику. Свободно говорила на трех языках. Учитель танцев отмечал, что девушка прекрасно двигается под музыку…
А Шарль делал карьеру и его постоянно не было дома. Вот поэтому-то позже Катрин и смешила публику рассказами, что «муж надоел ей в двенадцать лет». На самом деле, они практически не виделись. А осуществление брака состоялось, когда Катрин исполнилось восемнадцать лет.
Она сразу понесла и родила дочь, названную Жюли, в честь матери. Теперь муж регулярно навещал Катрин, и она опять была в тягости… Катрин родила семерых детей и ее и без того хрупкое здоровье пошатнулось. Врачи рекомендовали ей поездки на воды, мягкий климат и желательно больше не рожать. Как раз по этой причине с 1624 года маркиза де Рамбуйе повесила замок на двери своей спальни. Обиженный муж собрал вещи. А она пожимала плечами и повторяла, что по-другому просто невозможно.
Обидно было, что в Париже гремели имена других дам – менее красивых, менее умных, но куда более популярных. Причина была в том, что они посещали Лувр, были в центре светской жизни. А болезненная Катрин пропускала один бал за другим. Тогда-то она и придумала, что переманит придворных к себе. Перестроила особняк, обставила его на новый лад и придумала для себя эту занятную роль: лежа с гостями обсуждать текущие события и сплетни.
Первыми оценили ее прием поэты и художники. Потом кто-то обмолвился в королевском дворце, что у маркизы де Рамбуйе подают изысканные итальянские закуски, которых больше нет нигде. Затем Катрин стала специально приглашать самых хорошеньких дам, за которыми потянулись кавалеры. Не прошло и пары лет, как у Катрин собирался свой собственный Двор, где царила именно она! Куда там королеве Анне Австрийской!
Они придумали в доме маркизы собственный кодекс чести и собственные имена. Катрин называлась Артенисой, каждому было разрешено придумать себе имя на свой лад. Некоторые использовали древнегреческие имена, другие просто составляли анаграммы из своих имен…
Атмосфера была живой, приятной и очень утонченной. Многие дамы впоследствии переняли эту манеру: встречать гостей, лежа на кушетке или даже в спальне. Стало модным ходить к Рамбуйе, потому что там можно было впервые услышать новые стихи или пьесу. А еще у Катрин подросла очаровательная дочь! Жюли де Рамбуйе была не только хороша собой, но и чрезвычайно умна. Она так восхищала французских авторов, что в ее честь сочиняли поэмы…
Постепенно к Катрин зачастили еще и политические деятели. Она принимала у себя гостей разного толка и просила у них только одного: чтобы они не скучали сами и не давали скучать ей.
Потому что на душе у нее скребли кошки. Несмотря на свое «царствование» в столице Франции, Катрин так и не узнала любви. Она мечтала о ней, рассуждала о ней, но бежали года, а ее душа так и не расцвела. Болела маркиза все чаще, а новое поколение светской молодежи посмеивалось над нею. Все, что восхищало публику на протяжении двадцати лет, стало казаться нелепым и чересчур надуманным. Включая манеру лежать при гостях.
Катрин умоляла свою дочь не выходить замуж как можно дольше. Жюли была ей жизненно необходима, она стала ее главной наперсницей! После одиннадцати лет ухаживания, будучи, по всеобщему признанию, уже перезрелой невестой, та все-таки приняла предложение руки и сердца от герцога де Монтозье. С того самого 1645 года и начался упадок салона Катрин.
Тогда же на дуэли погиб любимый сын мадам де Рамбуйе, Леон. Это происшествие так потрясло женщину, что она долго не могла опомниться.
Во Франции наступало бурное, жестокое время. Посетители маркизы де Рамбуйе стали собираться все реже. Иногда в салон заглядывали едва ли пять-семь человек. Катрин старела, пора было признать: ее время закончилось.
Но она прожила до 1665 года, и сама придумала себе эпитафию:
Здесь покоится Артениса, свободная от суровости судьбы, которая всегда её преследовала;
и если ты, прохожий, захочешь сосчитать все её несчастья,
тебе останется лишь сосчитать мгновения её жизни.
Любимая дочь пережила Катрин всего на шесть лет. У Жюли был единственный ребенок, тоже дочь, ставшая после замужества герцогиней Юзес…
