Счастливый союз
«Она была статной, но не высокой, грациозной, но не слишком подвижной, внушительной, но не массивной. Стройная и естественная, часто молчаливая, она каким-то непонятным образом всегда привлекала взгляды – неизменно радуя взор.
В ней была загадка, о существовании которой знали друзья; для них обычным объяснением был её ум – независимо от того, был ли он причиной или результатом её очарования», – этот отрывок из романа Генри Джеймса «Крылья голубки», описывающий одну из героинь, в то же время как будто является описанием знаменитого женского средневекового портрета – портрета Лукреции Панчиатики.
Кстати, Генри Джеймс действительно использовал его как образ, воплощающий трагическую, почти «смертельную» красоту, окружённую ореолом «приговоренности».
Люблю разглядывать портреты, написанные много веков назад. Через толщу безвозвратно ушедшего времени, словно через старинное бледно-зелёное, чуть мутное стекло на нас смотрят глаза людей, давно канувших в небытие. Глаза Вечности. В них кроется тайна, и они всё знают о нас, живущих. А мы почти ничего не знаем о них.
Лукреция происходила из влиятельного флорентийского дворянского рода Пуччи. Он прославился именами поэтов, политиков, кардиналов, философов, богословов и гуманистов, меценатов, сторонников Медичи, покровителей Рафаэля и Микеланджело – сплошь мужские имена, среди которых история донесла до нас лишь одно женское: Лукреция ди Сиджизмондо Пуччи.
В 1539 году юная аристократка сочеталась браком с флорентийским политическим деятелем, дипломатом, гуманистом, покровителем искусств Бартоломео Панчиатики. Блестяще образованный интеллектуал, он слыл ценителем и знатоком литературы и являлся доверенным лицом великого герцога тосканского и правителя Флоренции Козимо I Медичи.
Знатный род объединился с не менее известной фамилией. Происходивший из богатой и уважаемой семьи флорентийских купцов, Бартоломео Панчиатики родился во Франции в 1507 году, получил образование в Лионе и Падуе, в юности посещал двор французского короля Франциска I, а в период учёбы познакомился с учением Мартина Лютера и идеями протестантской Реформации, что впоследствии едва не стоило ему жизни.
Рождение шедевра
В 1540 году Бартоломео Панчиатики заказал Аньоло Бронзино – придворному художнику Козимо Медичи – парный семейный портрет, который хранится ныне в галерее Уффици во Флоренции.
Получив признание и покровительство Козимо Медичи после оформления изысканных декораций для парадного въезда Элеоноры Толедской во Флоренцию по случаю бракосочетания с Козимо I в 1539 году, а также реконструкции и оформления Палаццо Веккьо, приуроченных к женитьбе великого герцога, Аньоло Бронзино (настоящее имя Аньоло ди Козимо ди Мариано) снискал настоящую славу как один из самых утончённых художников-портретистов раннего флорентийского маньеризма.
Сохраняя основные принципы художественного стиля («тревожный» фон, тёмные краски, холодный колорит, драматизм и перегруженность композиции, обилие деталей и бесстрастная скрупулёзность в изображении предметов одежды, украшений и фактуры тканей), Бронзино, тем не менее, в портретах четы Панчиатики не слишком погрешил против пропорций и не утяжелил портреты сложными позами.
*
Неслучайно итальянский живописец, архитектор и писатель Джорджо Вазари называет эти парные портреты «настолько естественными, что они кажутся действительно живыми».
Лукреция изображена сидящей в кресле на тёмном, почти чёрном фоне, в котором угадывается ниша, а рамки условного пространства ограничены двумя колоннами. Невозмутимая и величавая, с глазами столь же непроницаемыми, как тьма за её спиной, она смотрит перед собой застывшим, неподвижным взглядом и сама кажется мраморным изваянием.
Кожа цвета слоновой кости, косы, венчающие голову подобно короне, высокий лоб, античное совершенство черт и даже искусно драпированные складки карминно-красного платья, словно выточенные из камня, лишь подчёркивают сходство со статуей. Кажется, эти губы не способна тронуть улыбка – наглядное свидетельство живописной манеры мастера, работы которого называли «ледяными» портретами, создающими пропасть между объектом и зрителем.
Впрочем, подобные приёмы диктовались в первую очередь жёсткими требованиями придворного этикета, предписывающего портретисту запечатлеть парадный облик модели, непременно подчеркнув её сословное величие.
В портрете Лукреции Панчиатики на него указывают «говорящие» акценты: поза и выражение лица прекрасной дамы, исполненные высокомерной отчуждённости; тяжёлые складки роскошного шёлкового платья, пышные рукава которого украшены манжетами из тончайшего батиста; украшения – ожерелье из жемчуга, чья сияющая чистота соперничает с чистотой лика аристократической модели, массивная золотая цепь и пояс из полудрагоценных камней.
Читаем между строк
Портрет насыщен сложной символикой, призванной обратить внимание зрителя не только на высокое положение знатной дамы, но и на ключевые черты её личности. Так, холёные длинные пальцы лежат на страницах раскрытой книги, указывая на образованность, ум, просвещённость и высокую духовность, ведь белая рука придерживает страницы молитвы, обращённой к Деве Марии.
*
Золотая цепь – аллегория богатства, но в то же время символ преданности и супружеской верности. Гравировка «Amour dure sans fin» («Любовь длится вечно») на продолговатых звеньях – отсылка к любовному трактату, написанному для великого герцога Флоренции Козимо I Медичи.
И всё же, несмотря на вычурность деталей, парадность, чопорность и некоторую идеализацию, главной в портрете остаётся целомудренная красота женщины. Платье подчёркивает её строгую благородную стать. Пышные рыжеватые волосы – гордость флорентиек – лишь аккуратно тронуты золотом, оттеняя белизну кожи и совершенство черт.
«Живописная сила ушла вглубь портрета. Ею насыщены тон кожи и тон платья. Лоб, глаза и особенно переход от света к тени, обрисовывающий щёки, написаны с поразительно тонкой, трепетной чувствительностью», – отмечает русский писатель, искусствовед Павел Павлович Муратов в своей книге «Образы Италии».
*
Бартоломео Панчиатики в момент написания портрета 33 года. Наверное, сейчас вы воскликнули: «Как?! Да он выглядит на все пятьдесят!» Однако не будем забывать, что в те времена люди выглядели гораздо старше, а продолжительность жизни была значительно меньше. 50 лет – уже старик, 33 года – зрелость.
Бартоломео застыл в элегантной, сдержанной, но в то же время несколько манерной позе на фоне архитектурных сооружений, что отличает портреты супругов: Лукреция изображена в абстрактном интерьере, поскольку её жизнь проходит преимущественно в стенах дома, а муж – политический деятель, дипломат – большую часть времени проводит вне его. Их союз с Лукрецией скреплён совсем недавно, в браке ещё не успели появиться дети.
Статичность позы и бледность аскетичного лица, напоминающего маску, вступают в противоречие с руками: худые, напряжённые, с нервными пальцами, они живут отдельной жизнью и составляют резкий контраст со всем обликом сухого и бесстрастного флорентийца.
*
Бес попутал
Вскоре после того, как портреты были закончены, Бартоломео Панчиатики по приказу Козимо Медичи был назначен послом Италии во Франции, что коренным образом отразилось на его мировоззрении. Герцогский посланник настолько проникся идеями Реформации, проповедовавшими, в частности, спасение через веру, что перешёл в протестанство.
Неслыханная дерзость, невиданный скандал! Отозванный на родину, Бартоломео Панчиатики вместе с супругой в 1551 году был арестован и предстал перед судом инквизиции по обвинению в ереси. Он был приговорён к смертной казни, и только заступничество Козимо I cпасло нашего героя от мученической смерти на костре, однако и ему, и Лукреции пришлось публично покаяться и признать свои заблуждения.
*
Редчайший случай – осуждённый еретик избежал кары, более того, после покаяния вернулся в милость и был назначен Козимо Медичи, который высоко ценил его таланты, губернатором Пистойи!
Впоследствии Бартоломео Панчиатики проявил крайнюю осмотрительность и больше не пускался в авантюры, вследствие чего прожил длинную, по тем меркам, и вполне благополучную жизнь: он скончался в 1582 году в возрасте 75 лет.
Нет сведений о том, когда прекрасная Лукреция покинула сей мир. Всё, что оставило нам время – это имя и портрет, признанный шедевром.
Жизнь, застывшая в искусстве.
*
*
*
*
*
