— Глаза-то не стыдно на людей поднимать? – грозно произнес дядя. – В приличный дом теперь тебя и не пустят.
Акулина не прятала свой живот. Шел восьмой месяц, кутаться в шали и накидки было уже бесполезно. Но иногда ее одолевала страшная тоска и тревога — что будет дальше? А родня злилась и укоряла: «Сделал брюхо и пропал». На самом деле, любимый Акулины был неподалеку. Но решиться на важный шаг ему оказалось не так просто.
Тонкими чертами лица Акулина была обязана матери – красавице, какой поискать. В Тобольске на нее засматривались, когда о женихах ей думать было еще рано. Впрочем, рассчитывать на выгодную партию особенно не приходилось: мещанка, дочь мелкого чиновника. Приданого немного, все самое ценное, что есть – красота.
Вот эта самая красота и поразила однажды губернского прокурора Григория Карловича Криденера. Он не только занимал высокий пост, но еще и принадлежал к баронскому роду, известному с четырнадцатого века.
Выходцы из Лифляндии, где они владели замком Розенбек, Криденеры со временем попали на русскую службу. Одна из баронесс приходилась двоюродной сестрой императрице Александре Федоровне (а по слухам – единокровной!). В большинстве своем мужчины из этого рода выбирали воинскую служу, но, если шли по чиновничьей линии, то добивались высоких постов – губернаторы, русские посланники за границей, статские советники.
Акулина Ивановна не могла быть ровней барону Криденеру. Эта ужасная, почти безнадежная разница в их положении, заставляла девушку рыдать по ночам. Она понимала, что Григорий Карлович, даже безумно влюбленный в нее, вряд ли сделает предложение.
Но справиться со своими чувствами оказалось невозможно. Она сама влюбилась. И вскоре узнала о том, что беременна.
Акулина не сразу рассказала Григорию, что на тяжела. Но на четвертом месяце скрывать правду было сложно. Он обнял ее, узнав о том, что произошло, и пообещал «разобраться со всем». Но проходили месяцы, и несчастная мещанка начала понимать, что ее ситуация безнадёжна.
— Срам, — говорила семья. – Теперь никто тебя замуж не позовет.
Она и сама об этом знала.
Григорий Карлович Криденер был, однако, человеком прогрессивным. Он общался с декабристами, которые находились в Тобольске. Он высказывался против крепостного права… но преодолеть сословные преграды и он не мог. И, покуда Акулина была беременной, отчаянно пытался добиться ответа от семьи: может ли он вступить в брак по собственному решению?
Ему ответили: нет. Для него присмотрели княжну Трубецкую. А коли он не захочет делать свой выбор в пользу этой девы, то есть и другие. Акулина Иванова – кто? Княжна? Графиня? Ей нет места в доме барона…
2 января 1834 года на свет появился мальчик, названный Василием. Имя дали по святцам (мой дедушка, рожденный 9 января, тоже Василий!). молодая мать приходила в себя, когда в дом постучался барон. Да, поздно. Да, он промедлил. Но все-таки пришел с предложением руки и сердца.
— Сделал брюхо, — хмыкали в семье Акулины, — а теперь пришел свататься!
Васеньке было всего три месяца, когда его родители поженились.
Простая мещанка Акулина стала баронессой. Но беда заключалась в том, что Вася родился ДО брака. Хотя Григорий Криденер хлопотал о его положении, ничего изменить не удалось. Бастард. Позже у Акулины и барона рождались дети, они все получили благородную фамилию и титул, а первенец пары оставался незаконнорожденным.
В официальных документах долгое время указывалась фамилия «Васильев», данная по имени крестного отца. А вот его фамилия «Перов» возникла как прозвище, данное мальчику его учителем грамоты, заштатным дьячком. Есть версия, что он так отметил своего ученика за усердие и умелое владение пером. Дескать, почерк у него был — невероятно хорош!
Это был талантливый мальчик. Мать-баронесса Акулина особенно хлопотала о нем. Семья перебралась в Архангельск, а потом уже в родовое имение, в Суслеп. Какое-то время Вася жил в Самарской губернии, в имениях братьев. То есть, детей отца от первого брака.
Акулина раздобрела. Она носила шелковые платья и золотые украшения. Семья, которая фыркала ей вслед, теперь писала письма: «Дорогая наша благодетельница Акулина Ивановна». Никто не мог поверить до конца в такой кульбит судьбы: простая мещанка вышла замуж за родственника императорского дома Романовых!
Отец Васи в 1842 году получил должность управляющего имением помещика Языкова. Очень сомнительное назначение, но Григорий Карлович его принял. Служба его закончилась, перспектив особых не имелось после неравного брака. А ему надо было кормить растущее семейство! Там, в Саблуково Арзамасского уезда Нижегородской губернии, первенец барона однажды переболел оспой. Последствия оказались тяжелыми — ребенок почти полностью потерял зрение. Потом восстановился, но до конца своих дней видел плохо… А еще мальчик увлекся живописью!
Хотя был он бастардом, ему все равно следовало выучиться. Благодаря хлопотам отца, в 1843—1846 годах Василий проходил обучение в местном училище. Он жил у своего учителя Фаворского, потому что добираться из имения в Арзамас было слишком долго и далеко. Мать, мечтавшая о великой карьере для сына (как у его предков!) предлагала отдать его в более престижную Нижегородскую гимназию. Однако барон посчитал это излишним. Для Васи перспективной была карьера, о которой никто в роду Криденеров еще не задумывался — живописец! Отец заплатил за обучение Васи и художественной школе Ступина.
— Ваш сын, господин барон, — говорили там, — совершенный талант. Ему позволено писать красками, чего не делает не один ученик его возраста.
«Вася будет великим!» – любил говорит барон.
Он был совершенно прав.
Руководитель школы, Ступин, объяснил ситуацию – мальчику нужно другое положение. Двигаться вперед в нынешнюю пору никак не получится. Как исправить его положение бастарда? Ступин может его усыновить. Тогда Вася станет мещанином. Это лучше, чем «не пойми кто».
Ступин оказался мудр и прозорлив. Он не просто интересовался жизнью Васи, он направлял его. И очень хорошо понял, какая буря бушует на душе у ребенка: он видел, что его ближайшая родня… другая. И он отличается от них. И каждый день убеждался, что несправедливое положение, в котором он оказался, только был не только умелым педагогом, но и тонким психологом: в известной мере ухудшается. Не быть ему бароном. Не находиться среди других господ. Но кто же он таков?
Ступин показал ему, кем он может стать — художником, о котором говорят с восхищением. И Вася впервые ощутил себя в обществе человеком, а не изгоем.
Вася Перов, незаконный сын барона Криденера и мещанки Акулины Ивановой, стал одним из величайших живописцев в русской истории.
Молодой художник поднимал выпавшую из рук Федотова кисть… и продолжал начатое им дело, точно будто не бывало никогда на свете всех лжетурчанок, лжерыцарей, лжеримлян, лжеитальянцев и лжеитальянок, лжерусских, лжебогов и лжелюдей. – писал о нем критик Стасов.
Осенью 1862 года Перов женился на Елене Эдмондовне Шейнс. Выбор был сделан им лично по велению души. Родня не возражала. В декабре того же года, с благословения Академии художеств, где он числился одним из учеников, уехал с ней за границу. Он посетил ряд городов Германии, потом побывал в местах, откуда пошел баронский род Криденеров. И он написал множество замечательных полотен, которые теперь можно увидеть в главных музеях нашей страны.
А начиналось все просто. Мещанка влюбилась в дворянина. «Сделал брюхо» — говорили про эту пару.
А вон, как оно обернулось…
