Фекла, солдатская дочь, пошла по кривой дорожке очень рано. Семья с презрением отреклась от нее, а потом какой-то веселый барин увез девушку из родного Вышнего Волочка в столицу. Да там и бросил!
Дрожащая от холода, в одной тонкой накидке поверх ситцевого платья, она постучалась в заведение на Офицерской улице. Это был ее единственный шанс на спасение. Сказали бы в ту пору Фекле, как дальше сложится ее жизнь – она никогда бы не поверила!
— Едем «под ключ»! – говорили мужчины, и все понимали, о чем идет речь.
На первом этаже дома на Офицерской улице слесарь Крупенников держал мастерскую. Вместо вывески над входом висел огромный кованый ключ… А выше держали «комнаты», в которых распоряжалась то ли супруга, то ли дама сердца названного слесаря. Эти самые комнаты сдавались внаем – по крайней мере, так было заявлено в газетном объявлении. На самом деле, в помещениях одновременно обитали 3-4 девушки. И они с радостью принимали гостей!
Их называли «воспитанницами» и регулярно водили в церковь. Прилично одетые, они не выбивались из общего числа прихожан. На то и был сделан расчет! Супруга слесаря тщательно отбирала «воспитанниц»! Грубая, даже с легким налетом вульгарности, кричаще накрашенная и громкая девушка не могла попасть на Офицерскую. Фекла подошла идеально. Даже несмотря на свое падение, она держалась скромно, выглядела опрятно, была добродушна и мила.
— Фекла, — поморщилась хозяйка, — все в тебе хорошо, кроме имени!
Тогда и придумали называть девушку Зинаидой. Отказались и от некрасивого отчества «Анисимовна». Представляя воспитанницу очередным гостям, хозяйка дома обращалась к ней как к Зинаиде Николаевне. Вот там-то, «под ключом», девушку и увидел купец Лыткин.
Был он человеком богатым и легкомысленным. Кутил громко, с выдумкой, и не жалел денег на свои причуды. Зина – хорошенькая и смирная – очаровала его с первого взгляда.
— Продай. – сказал он квартирной хозяйке.
— Да ведь за ней долг в пятнадцать рублей, — поведя плечами, отозвалась жена слесаря.
— Дам двадцать. Продай.
Позже он признавался, чем так пленила его Зина – она казалась кристально чистой. Редкость в ее положении! Не огрубела, не потеряла своей пленительной простоты, была так покладиста и тиха… Лыткин забрал Зину к себе в тот же вечер и вскоре похвалялся ею перед своими друзьями и знакомыми. Дескать, отыскал среди помоев подлинный бриллиант! Когда приходили гости, Зине велели обнести их с подносом, на котором стояли сверкающие бокалы. И каждый мог вдоволь налюбоваться ее красотой…
— Да, — вздыхая говорили друзья Лыткина, — хороша!
Зина отказывалась наряжаться в вычурные шелковые платья, какие приносил ей Лыткин. Ей не нравилось, что он, избравший ее за чистоту, принялся лепить из нее этакую камелию… Возражения девушки злили купца, ведь он считал себя ее полноправным хозяином. А когда однажды в его компании оказался писатель Николай Некрасов, сгоряча проговорил: отдал бы эту Зину кому!
— Возьму. – спокойно отозвался Некрасов.
Так бывшую Феклу продали во второй раз.
Сначала Некрасов снял для девушки квартиру. По иронии судьбы, она находилась совсем близко к Офицерской улице, с которой и начался ее путь в Петербурге. Веселая, очень добрая и благодарная, она так понравилась литератору, что тот понял – обойтись без нее уже не может. И солдатская дочь снова переехала – теперь уже на Литейный, в квартиру Некрасова. Прислуге было велено называть ее Зинаидой Николаевной и слушаться, как хозяйку.
Родные писателя крутили пальцем у виска. Они уже привыкли, что у Некрасова своеобразный вкус на женщин. В юности он пережил бурный роман с Авдотьей Панаевой, которая родила ему троих детей (и их же оплакала), потом с француженкой и со знойной ярославской вдовушкой… Но девушка, которая трудились «под ключом», воспринималась ими как воплощение некрасовского сумасбродства.
Но Николай Алексеевич был тверд. Нанял для Зины педагогов, которые принялись учить ее манерам, французскому и английскому языкам, литературе, истории, географии… Все, что девушки знатного круга знали к восемнадцати годам, Зине пришлось осваивать после двадцати и она в этом отчасти преуспела. Гости Некрасова – от писателей до министров – были вынуждены признать, что Зинаида Николаевна представляет собой очаровательное существо.
— Мать ее была прачкой, — шептались лакеи.
— Купил ее прямо у отца, — рассказывали в светских гостиных.
— Да нет же! У Лыткина, за сто рублей!
Слухи множились и обрастали новыми подробностями. В отцы Зинаиды Николаевны записывали то полкового барабанщика, то писаря. Утверждали, что девушка торговала цветами. Никаких точных данных об этом нет до сих пор!
Зина с 1870 года (а датой ее рождения называют то 1846, то 1850 год) стала постоянной спутницей Некрасова повсюду. В письмах, которые он писал друзьям и родным, напрочь пропало местоимение «я» и повсюду только «мы». «Мы с Зиночкой едем в усадьбу», — писал Некрасов. «Мы с Зиной прожили эту зиму хорошо», — дальше сообщает он.
Зина прекрасно пела, и, благодаря нанятым учителям, научилась играть на рояле. С каждым годом она становилась все более необходимой Некрасову, отчего семья злилась еще больше. А когда побежал слушок, что Некрасов женится на ней, родня потеряла покой. Все богатство Некрасова достанется – этой??
«Николай Алексеевич любил меня очень, баловал; как куколку, держал. – писала Зина в 1914 году. — Платья, театры, совместная охота, всяческие удовольствия — вот в чём жизнь моя состояла. Хорошо жилось тогда…»
Некрасов открыл для нее целый мир – возил в Париж и в Дьепп, в Бад-Киссинген и Крым. Но 2 мая 1875 года эта прекрасная налаженная жизнь дала трещину… На охоте, куда Николай Алексеевич отправился вместе с Зиной, произошло несчастье: приняла за тетерева пойнтера Кадо, которого писатель просто обожал…
Она рыдала и умоляла Некрасова ее простить.
— Это нечаянно, — говорил писатель, прижимая молодую женщину к себе, — ты ни в чем не виновата.
Не это ли подкосило его? Некрасов с той поры стал часто болеть. А весной 1877 года ясно почувствовал: конец близок.
Он уже не вставал, но решил позаботиться о любимой женщине. Священника позвали домой, и там, в опочивальне Некрасова, Зина стала официальной женой писателя. Это произошло 4 апреля, а 27 декабря того же года Некрасова не стало. Зина была с ним до самого конца.
«Купил себе жену», — с отвращением говорили родные писателя. Несмотря на статус Зины, ее оставили ни с чем – выгнали из квартиры, которую занимал Некрасов, не позволили поселиться в имении, которое ей оставил писатель. Пришлось Зинаиде Николаевне стучаться к собственной родне и жить у них, из милости. А в 1898 году она перебралась в Саратов, где и прожила семнадцать лет, работая в колбасной лавке.
Свои деньги Зина щедро жертвовала на благотворительность. И постоянно что-то вязала! Ее шарфы, варежки, шапки, раздавали бедным возле церкви. Кроме того, вдова Некрасова бесплатно преподавала грамоту детям в школе для самых обездоленных.
«У неё был ясный ум и чистая, глубоко верующая душа… и какая-то особая цельность, говорившая о большой моральной силе», — рассказывал редактор «Саратовского вестника» Николай Архангельский.
Она покинула этот мир 25 января 1915 года. И оставила после себя больше вопросов, нежели ответов на них. Многие факты ее биографии спорны. Многие имеют множество трактовок. Но главное остается без вариантов – эта женщина стала для Некрасова последней и самой сильной любовью. И хранила память о нем до самого конца.
