В подольском Доме культуры на скорую руку собрали хлипкую клетку для подсудимой. Здание городского суда к тому времени совсем обветшало, и процесс пришлось перенести в зрительный зал.
Работники ДК поделились театральным реквизитом: кресло подсудимой оказалось троном Нептуна, из-за спинки которого торчал бутафорский трезубец. Получился настоящий театр абсурда.
Женщина, которая два года назад считалась самой богатой в России, сидела в этом нелепом кресле, благоухая французским парфюмом, в соболиной шубе и бриллиантовых серьгах. Она была абсолютно спокойна. Она была уверена: стоит ей открыть рот, и страна узнает, кто стоял за аферой века.
Это была Валентина Соловьёва, основательница фирмы «Властилина». Женщина, которую называли «министром культуры Подольска» и которой несли мешки с деньгами генералы, бандиты и звёзды эстрады. Судебный процесс над ней длился почти четыре года. За это время прокурор зачитал имена более шестнадцати тысяч потерпевших, и в зале были те, кто задремал от бесконечного перечисления фамилий.
КАССИРША ИЗ ПАРИКМАХЕРСКОЙ
Валентина Ивановна Самойлова родилась 3 мая 1951 года на Сахалине в семье военного. Впоследствии она любила рассказывать романтическую историю о том, что её бабка была белорусской цыганкой, а сама она появилась на свет чуть ли не в кочевом таборе. Правда в этой истории была лишь в том, что бабушка действительно жила в Гомельской области.
Школу Валентина не окончила, бросив учёбу после восьмого класса. Первый раз вышла замуж в семнадцать лет за инженера по фамилии Шкапин, с которым познакомилась в поезде. В браке родились дочь и сын с разницей в пять лет.
В конце восьмидесятых семья перебралась с Дальнего Востока в подмосковную Ивантеевку, на родину мужа. Валентина устроилась кассиром в парикмахерскую. Работа тихая, денег мало, амбиций много.
Со вторым мужем она тоже познакомилась случайно, в электричке. Дала ему свой номер телефона, он позвонил, и Валентина быстро развелась с первым супругом. В 1991 году она вышла замуж за москвича Леонида Соловьёва и переехала в Люберцы, где вместе с ним открыла крошечное торгово-посредническое предприятие «Дозатор». Но маленький бизнес приносил маленькие деньги. Валентине этого было мало.
*
МАШИНЫ ЗА ПОЛЦЕНЫ
В ноябре 1992 года Соловьёва зарегистрировала в Подольске фирму с громким названием «Властилина». Поначалу всё было почти законно: она заключила договор с Подольским электромеханическим заводом и занялась реализацией его продукции. Торговала ширпотребом, который в начале девяностых был страшным дефицитом. Предприятия стояли, рабочие не получали зарплату, а Соловьёва брала товар прямо с конвейера, тут же отдавая директорам фабрик живые наличные деньги. Для них это было спасением.
Но через полгода такой торговли Соловьёва нащупала настоящую золотую жилу: автомобили. Она предложила сотрудникам завода вложить по три миллиона девятьсот тысяч рублей с тем, чтобы через неделю получить новенький «Москвич», который стоил в рознице восемь миллионов. И выполнила обещание. Первые счастливчики разъехались на машинах, купленных за полцены. Слава о подольской волшебнице разнеслась по всей Московской области, а затем и по всей стране.
Люди доставали из загашников всё, что было отложено на чёрный день, занимали у родственников и друзей, только бы успеть урвать машину. И ничего, что «Москвичи» порой попадались с треснувшим лобовым стеклом или негодными шинами. В начале девяностых машина была роскошью, а тут её отдавали почти даром.
Дальше Соловьёва перешла к депозитным вкладам, и тут её аппетиты окончательно вышли за все разумные пределы. Вклад на две недели приносил пятьдесят процентов прибыли, на месяц, сто процентов. Размещаешь валюту, получаешь сорок процентов годовых. Наплыв желающих был такой, что Соловьёва установила порог входа: сначала пятьдесят миллионов рублей, потом сто. Таким образом «Властилина» сделала ставку не на бедных, а на людей с деньгами.
АРТИСТЫ КАК РЕКЛАМА
Соловьёва быстро поняла, что лучшей рекламой для пирамиды будут знаменитости. Она щедро подкармливала звёзд эстрады, и те, сами того не сознавая, работали на неё. Первым «крючком» стал директор артиста Ефима Шифрина, продюсер Алексей Мускатин. Обычный гонорар Шифрина в то время составлял полторы тысячи долларов, но Соловьёва заплатила десять тысяч, причём отсчитала эту сумму на глазах у изумлённого импресарио, предварительно угостив его элитным коньяком. Мускатин привёл Пугачёву и других звёзд.
Надежда Бабкина стала близкой подругой Соловьёвой. Ансамбль «Русская песня» в то время ещё не был звёздным, а сама Бабкина жила скромно, с сыном в маленькой двухкомнатной квартире и ездила на ржавых «Жигулях». Соловьёва помогала ей с костюмами для ансамбля, давала деньги на запись альбомов, а однажды приехала всей своей командой и вручила ключи от «Мерседеса S600». Бабкина вложила во «Властилину» крупную сумму и рекомендовала сделать то же самое другим артистам, собственным примером убеждая: Соловьёвой можно доверять.
Вкладчиками «Властилины» в разное время были Клара Новикова, Лолита Милявская, Валерий Меладзе, Филипп Киркоров, Евгений Петросян, Иосиф Кобзон и другие деятели культуры. По словам Ефима Шифрина, если бы в приёмной «Властилины» случился взрыв, Россия лишилась бы цвета своей культуры.
ПОЛТОРА МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ
Самая драматичная история связана с Аллой Пугачёвой. Певица в то время мечтала открыть собственный театр песни. Она присмотрела для этого московский кинотеатр «Форум», но денег на покупку здания не хватало. Часть средств Пугачёва уже вложила в «Чара-банк», у неё оставалось около одного миллиона семисот пятидесяти тысяч долларов. Эту сумму она лично передала Соловьёвой. Валентина Ивановна обещала за месяц удвоить деньги, то есть вернуть три с половиной миллиона долларов.
Передача состоялась буквально в последний день работы «Властилины», 19 октября 1994 года. На следующий день в офис компании пришли с обыском. Ни денег, ни театра Пугачёва так и не получила. На суде зачитали её письмо Соловьёвой, датированное 1 июня 1996 года, в котором Примадонна писала, что верит в неё и надеется на законное возвращение денег. Но в зал суда ни Пугачёва, ни Кобзон, ни Шифрин не пришли.
Илона Броневицкая, дочь Эдиты Пьехи, продала свою квартиру в Санкт-Петербурге, чтобы вложиться во «Властилину», и осталась без денег и без жилья.
СИЛОВИКИ, ГЕНЕРАЛЫ И БАНДИТЫ
То, что открылось на суде, поразило даже видавших виды следователей. Вкладчиками «Властилины» были не только артисты и обычные граждане. Соловьёва утверждала, что среди её клиентов находились сотрудники МВД, контрразведки, прокуратуры и спецподразделений.
Подольская милиция не только закрывала глаза на деятельность пирамиды, но и подрабатывала у Соловьёвой охранниками. Заместитель начальника отдела кадров Подольского УВД, вызванный свидетелем, признал, что получил благодаря «Властилине» два автомобиля и его доходы многократно превышали милицейскую зарплату. По данным следствия, оперативник Управления по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД Москвы был фактически прикомандирован к Соловьёвой в качестве кассира. Представители силовых структур привозили деньги через посредников и не афишировали своё участие.
– Мы были не единственные. Мы не простые граждане, мы всё-таки работники правоохранительных органов, – развёл руками допрошенный свидетель, не усмотрев в этом никакого противоречия.
В зале суда, в день оглашения приговора, Соловьёва заметила хорошо знакомых ей людей, членов Подольской организованной преступной группировки, одной из самых влиятельных в Подмосковье. Она не скрывала, что знала этих людей лично.
БЕГСТВО И АРЕСТ
К осени 1994 года механизм пирамиды начал давать сбои. Выплаты задерживались. «Властилина» попала в поле зрения налоговой инспекции, и выяснилось страшное: у компании, через которую проходили миллиарды, не было ни бухгалтерии, ни точного списка вкладчиков. Следствие пришло к выводу, что Соловьёва заведомо это предусмотрела, понимая, что компания долго не протянет.
7 октября 1994 года прокуратура Подольска возбудила уголовное дело. Вечером 19 октября к Соловьёвой в посёлок Остафьево приехала Надежда Бабкина с предупреждением. Соловьёва бросила мужа, детей и скрылась. Когда об этом стало известно, за деньгами в офис «Властилины» одновременно явились две бригады: бойцы московского РУБОП и представители Подольской ОПГ, вложившие в пирамиду более трёхсот тысяч долларов. Денег в офисе не оказалось. Нашли только имущество на восемнадцать миллионов рублей.
Полгода Соловьёва скрывалась от следствия. 7 июля 1995 года её арестовали. Был задержан и муж Леонид, хотя он, по мнению адвокатов, не являлся соучастником. При обыске у Соловьёвой нашли пистолет, и Леонид взял оружие на себя, отсидев полгода вместо жены.
МУЖ, КОТОРОГО ОНА БРОСИЛА
Судьба Леонида Соловьёва сложилась трагически. Когда запахло арестом, Валентина ему ничего не сказала и сбежала одна. Адвокат Павел Астахов, впоследствии ставший известным телеведущим и детским омбудсменом, защищал сначала Леонида, а потом взялся представлять и саму Соловьёву. Для молодого юриста это было одно из первых громких дел.
Леонид вышел из тюрьмы совершенно сломленным человеком. Валентина рассказывала, что до ареста это был крепкий мужчина сорока с небольшим лет, а после камеры его было не узнать. Оставшись один, пока жена сидела в изоляторе, он начал пить. В 1997 году Леонид покончил с собой. О его гибели Соловьёвой сообщили только два года спустя. Примерно тогда же она узнала, что её отец умер от инсульта, увидев дочь по телевизору за решёткой.
ПРОЦЕСС ДЛИНОЙ В ПЯТЬ ЛЕТ
30 марта 1996 года в том самом Доме культуры в Реутове начался судебный процесс. Соловьёва вела себя, как королева. На каждое заседание её привозили под усиленной вооружённой охраной, словно боялись, что до приговора она не доживёт. Она громко говорила, когда ей слова не давали, и судья не раз грозился удалить её из зала.
Соловьёва потребовала вызвать в качестве свидетелей Надежду Бабкину, Кобзона, Пугачёву. Она была уверена, что звёздные вкладчики скажут о ней немало доброго. Но когда наконец появилась Бабкина, Соловьёва пережила шок. Знаменитая артистка заявила на суде, что никогда не дружила близко с хозяйкой «Властилины» и больших денег ей не доверяла. Подруга, которой Соловьёва дарила «Мерседес» и с которой провела не один тёплый вечер за рюмочкой, от неё отреклась.
Соловьёва активно называла имена влиятельных покровителей. Она утверждала, что деньги вкладчиков передавались в один из коммерческих банков, который контролировал бывший председатель Совета Федерации Владимир Шумейко. Из СИЗО она передала бумаги Виктору Илюхину, заместителю председателя думского Комитета по безопасности, и тот собрал пресс-конференцию, заявив, что «Властилине» покровительствовали высокопоставленные чиновники. Газета «Коммерсант» тогда процитировала Илюхина: по его словам, во «Властилине» вращал деньги Шумейко с супругой, а первый заместитель председателя Правительства Олег Сосковец через посредников якобы получил от Соловьёвой в долг двести миллиардов рублей. Однако и Шумейко, и Сосковец категорически всё отвергли. Защитник Шумейко адвокат Борис Кузнецов заявил, что Соловьёва обманывает суд и всю страну.
Адвокат настойчиво посоветовал Соловьёвой составить подробный список самых влиятельных клиентов «Властилины». Список был составлен, и Соловьёву перевели из обычного изолятора в Лефортово, считавшееся самым комфортабельным следственным изолятором. Но вскоре она перестала грозиться разоблачениями, а загадочный список из её дела исчез.
Судья направил Соловьёву на психиатрическую экспертизу в институт Сербского. Она и там вела себя по-королевски. Экспертиза признала её вменяемой.
СЕМЬ ЛЕТ И ОДИН ТРИЛЛИОН
В цифрах дело «Властилины» выглядело устрашающе: пятьсот томов документов, более шестнадцати тысяч официально признанных потерпевших, пятьсот тридцать шесть миллиардов семьсот миллионов неденоминированных рублей и два миллиона шестьсот семьдесят тысяч долларов, исчезнувших в неизвестном направлении.
Сама Соловьёва на суде назвала сумму ещё больше. Конфискованное имущество мошенницы было оценено всего в восемнадцать миллионов рублей. Куда делись остальные деньги, так и осталось загадкой.
В 1999 году суд приговорил Валентину Соловьёву к семи годам лишения свободы с конфискацией имущества. Прокурор просил девять, обманутые вкладчики надеялись на десять и больше.
– Честно говоря, я ждал большего, – сказал один из потерпевших после приговора. – И все ждали. За такую аферу хотя бы лет десять.
Из тюрьмы Соловьёва писала вкладчикам трогательные письма, называя себя «истинной православной дочерью российской» и «великомученицей», обещая вернуть всё до копейки, если её выпустят. Наивные люди выходили на митинги в её поддержку с плакатами «Свободу Соловьёвой!», отказываясь верить, что эта женщина просто превратила их в толпу буратино, закопавших свои денежки на поле чудес.
ПОСЛЕ ПРИГОВОРА
17 октября 2000 года, отсидев менее двух лет, Валентина Соловьёва была освобождена условно-досрочно. Основанием послужило, помимо примерного поведения, ходатайство от профсоюза предпринимателей Московской области. Условно-досрочному освобождению содействовал адвокат Павел Астахов. После освобождения он отказался работать с Соловьёвой.
Выйдя на волю, Соловьёва даже не попыталась начать жизнь с чистого листа. В 2002 году она приобрела контрольный пакет акций компании «Интерлайн», которая, по информации МВД, работала по той же схеме. А в 2005 году организовала так называемый «Российский купеческий фонд»: для покупки автомобиля нужно было внести деньги и привести ещё двух людей, готовых сделать то же самое. Классическая пирамида.
Но на сей раз одним из клиентов оказался оперуполномоченный Московского уголовного розыска. Не дождавшись обещанной машины, он написал заявление в своё ведомство. Летом 2005 года Соловьёву приговорили к четырём годам лишения свободы в колонии общего режима.
СТАРАЯ ХРУЩЁВКА В ПОДОЛЬСКЕ
После второй отсидки Валентина Соловьёва вернулась в Подольск. К этому моменту от прежнего лоска не осталось ничего: ни соболиной шубы, ни бриллиантов, ни «Мерседесов». Она живёт в старой хрущёвке, получает пенсию, и, по собственному признанию, у неё нет денег даже на зубные протезы.
Но она по-прежнему не считает себя виноватой. Никогда не признавала вины и утверждает, что злого умысла обманывать людей не имела. Просто так получилось. Были девяностые. Хорошо, что осталась жива.
Куда делись сотни миллиардов рублей и миллионы долларов, которые люди несли ей в мешках и коробках, не знает никто. Ни следствие, ни суд так и не смогли ответить на этот вопрос.
