Её называли „матерью атомной бомбы“, но она ненавидела это прозвище. Она расщепила атом, но её имя вычеркнули из списка лауреатов Нобелевской премии. Она была той, кто объяснил тайну мироздания, работая в сыром подвале, откуда ей запрещали подниматься… потому что она была женщиной.
Лиза Мейтнер. Физик, чей разум был слишком велик для тесных рамок нацистской Германии и патриархальной науки. Человек, который подарил миру ключ к неисчерпаемой энергии, но отказался участвовать в создании оружия массового убийства. Почему тридцать лет совместной работы и дружбы закончились предательством? Как получилось, что один человек получил всё золото мира, а другой — лишь бегство с одним чемоданом?
Сегодня в „Коллекции Заблуждений“ — история самого грандиозного научного ограбления XX века.
Лиза Мейтнер родилась в Вене. Её отец был адвокатом, одним из первых евреев в Вене, получивших эту должность. Он любил шахматы и свободу. Он не любил правила.
— Девочки должны учиться, — сказал он, когда Лизе было десять. — И точка.
В те годы в Австрии девочкам запрещали посещать школу. Но Филипп Мейтнер нанял частных учителей. Он видел, как дочь сидит над книгами, как шевелит губами, повторяя формулы. Он знал: это не просто интерес. Это призвание.
В двадцать три года Лиза сдала экзамены экстерном. В двадцать восемь — стала второй женщиной за 541 год существования Венского университета, получившей степень доктора физики. Она думала, что мир открыт для неё. И Австрия была мала для её амбиций. В 1907 году она отправилась в Берлин. Она стояла перед зданием Химического института и смотрела наверх, где горели окна мужских лабораторий.
— Вы будете работать внизу, — сказал Эмиль Фишер, глава института. — В подвале. Вход с другой стороны.
Она не спорила. Она кивнула. Она знала: если будет спорить, её не пустят в институт совсем. Подвал был сырым. От стен пахло плесенью. В углу стояла старая столярная верстак. Ей выделили бывшую столярную мастерскую. Отдельный вход. Отдельная лестница. Чтобы воспользоваться туалетом, она должна была идти в ближайший отель или ресторан.
— И не поднимайтесь наверх, — добавил Фишер. — Там мужчины. Она работала по шестнадцать часов. Короткие перерывы на сигарету. Черный кофе. Бутерброд, который она приносила с собой. Без зарплаты. Деньги присылал отец из Вены. Как-то в подвал спустился Отто Ган. Молодой химик, ровесник. Он улыбался. Он был лёгким, весёлым, не таким, как она.
— Вы — та самая женщина? — спросил он.
— Я, — ответила она.
— Хотите работать вместе?
Она посмотрела на него. Он стоял на верхней ступеньке, а она — внизу. Она знала, что он всегда будет стоять выше. Но она кивнула.
— Давайте.
Их разделили навсегда. Он — химик. Она — физик. Он — мужчина. Она — женщина. Он — наверху. Она — в подвале.
Но они работали вместе. Лишь в 1913 году, когда ей было тридцать пять, она наконец получила постоянную должность. Её включили в штат Института кайзера Вильгельма. Её называли «первой женщиной-ассистентом в Берлинском университете». Её зарплата была в три раза меньше, чем у Гана. В 1926 году Лиза стала профессором. Первая женщина в Пруссии. Она читала лекции по атомной физике. В 1933 году к власти пришли нацисты. Мейтнер была еврейкой. Её лишили права преподавать. Её оставили в институте как исследователя, но она была беззащитна.
— Ты должна бежать, — говорили друзья.
— Я не могу, — отвечала она. — Здесь моя работа.
В марте 1938 года Австрия стала частью рейха. Лиза Мейтнер стала гражданкой Германии. Это был приговор. Она бежала через Нидерланды в Швецию с одним чемоданом. Оставила всё: дом, лабораторию, тридцать лет работы, коллег, друзей, родных. В Стокгольме её встретили холодно. Директор института Манне Сигбан недолюбливал женщин-учёных. В институте ей не дали лаборатории. Лиза работала в одиночестве. В письмах друзьям она писала: «Моя жизнь равна нулю».
Ган и Штрассман в Берлине продолжали эксперименты. Они бомбардировали уран нейтронами. Их результаты были странными. Вместо трансурановых элементов они находили барий — элемент в два раза легче.
Ган был сбит с толку. Он писал Мейтнер:
— Возможно, ты сможешь предложить какое-нибудь фантастическое объяснение.
Она смотрела на его расчёты. Рядом был её племянник Отто Фриш. Она смотрела на лист бумаги.
— Это деление, — сказала она.
— Что? — переспросил он.
— Ядро урана расщепляется на две части. Как клетка. Как биологическое деление. Она назвала этот процесс «ядерное деление».
Ган и Штрассман опубликовали эксперимент в январе 1939 года. В статье они признались: «Как химики, мы не можем интерпретировать то, что произошло. Мы предоставим это физикам». Лиза Мейтнер и Фриш опубликовали теорию.
Но мир запомнил только Отто Гана.
В 1944 году Отто Ган получил Нобелевскую премию. Один. Мейтнер была женщиной, еврейкой, беженкой, физиком-теоретиком. Ган был мужчиной, немцем, химиком-экспериментатором. В глазах Нобелевского комитета — и всего мира — он был «открывателем», а она — «помощницей».
10 декабря 1946 года Отто Ган произнес Нобелевскую речь.
Он говорил о мире. Он говорил об опасности атомной энергии. Он ни разу не упомянул Лизу Мейтнер. Она сидела в зале. Она слушала. Она ждала. И ничего не услышала. Но она молчала. Потому что в те времена женщине не верили, даже если она понимала физику лучше, чем все мужчины вокруг. Мейтнер выдвигали на премию 48 раз: 29 раз по физике, 19 раз по химии. Но без результата.
Их тридцатилетняя дружба не выдержала. Она не понимала, как человек, с которым она делила лабораторию, идеи, тридцать лет жизни, мог так легко стереть её из истории. Ган дал Лизе Мейтнер часть денег от Нобелевской премии. Она передала их в фонд помощи еврейским учёным-беженцам. Ган пригласил её вернуться в Берлин в 1947 году, предложив должность главы физического отдела Института кайзера Вильгельма. Она отказалась. Она больше никогда не вернулась в Германию на постоянное место жительства. Друзья шутили, что «высшим достижением Лизы Мейтнер было получение Нобелевской премии для Отто Гана» .
Ирония судьбы: открытие Мейтнер привело к созданию атомной бомбы. Но она отказывалась иметь с этим что-либо общее. Когда ее пригласили участвовать в Манхэттенском проекте, она ответила: «Я не стану делать бомбу» . Она была пацифисткой до конца. После Хиросимы и Нагасаки репортеры осаждали ее дом. Они называли ее «матерью атомной бомбы». Она была в ужасе — от того, что ее открытие использовали для массового убийства, и от того, что ее имя связывают с этим. Она запретила любые фильмы о себе после того, как голливудский режиссер предложил сценарий, в котором она вывозила из Германии бомбу в дамской сумочке .
Лиза Мейтнер умерла 27 октября 1968 года, за десять дней до девяностолетия. Во сне. В Кембридже, где жили её родственники. На её надгробии выгравировали: «Лиза Мейтнер: физик, который никогда не терял человечности». В 1997 году, через 29 лет после её смерти, 109-й элемент таблицы Менделеева назвали мейтнерием.
Друзья, поддержим приют для бездомных животных. Наша цель — еда, лекарства и уют для тех, кто ждёт тепла. Буду благодарны за любую посильную помощь. Благодарю тех, кто отозвался на мой призыв. За прошедшие 4 дня со времени предыдущей статьи собраны 1125 рублей. Я перевела эти деньги на счет АНБО Помощи Животным и Приютам «Содружество»
