Прошло еще несколько дней, но злые языки не умолкали. Желтая пресса старательно продолжала муссировать тот факт, что знаменитый художник «исписался» и докатился до позорного плагиата.
Константин Яковлевич поспешно запер дверь своей петербургской квартиры и вышел на улицу купить свежих газет. Подняв воротник пальто, он постарался незаметно проскочить мимо швейцара. В свои пятьдесят два Крыжицкий был все еще красив — импозантный, подтянутый, с бородкой-эспаньолкой.
Лучше бы он не читал этих пасквилей! Развернувшаяся в прессе полемика совершенно расстроила его. «Не думать, не думать…», — твердил себе Константин Яковлевич, осторожно потягивая обжигающий кофе у себя в кабинете. А ведь совсем недавно он был уверен, что «Повеяло весной» — одна из лучших его работ.
В 1909 году картины Крыжицкого выставляли в Мюнхене на Международной художественной выставке. Осенью 1910 года в Лондоне впервые была представлена последняя из картин Крыжицкого «Повеяло весной». На ней художник изобразил зимний лес, утопающий в подтаявшем на солнце снегу.
Художнику удалось передать внутреннюю жизнь природы во всем ее богатстве: величественные деревья, отбрасывающие широкие тени, рыхлость и блеск снега, лесную тишину и строгий покой, и озаряющий это великолепие солнечный свет — предвестник будущей весны.
Крыжицкий отправил двенадцать полотен в Лондон на выставку, организованную Константином Маковским. Картина «Повеяло весной» произвела фурор. Один из ведущих музеев Лондона выразил желание приобрести ее, но художник отказался. Он хотел, чтобы полотно «Повеяло весной» осталось на родине.
Весной 1911 года картину выставили в Академии художеств, и петербургское художественное общество единодушно признало: родился новый шедевр. В солидных газетах работы Крыжицкого называли яркими и самобытными. Но все закончилось в одночасье.
Фома Родионович Райлян, весьма посредственный сорокаоднолетний художник и критик, ополчился на Крыжицкого, заявив, что точно такую же картину несколькими годами ранее написал Яков Бровар. Константин Крыжицкий искренне заверял, что картин Бровара никогда в жизни не видел.
Можно сказать, что в ту же минуту Константин Яковлевич рухнул с чудесных парящих высот в пропасть, в депрессию, в отчаяние. Крыжицкого обвинили в плагиате. Хотя все видели: подача материала, цветовые решения совершенно разные, хотя сюжет один. Сравнивались две картины, написанные разными художниками. Сравним и мы…
Композиционно работы были, действительно, похожи: центральное место на переднем плане занимало одно и то же дерево. Но цветовая палитра, общая идея и реализация были совершенно разными.
Что теперь будет? Сумеет ли Крыжицкий справиться с ситуацией? Сможет ли оправдаться? Константин Яковлевич был честен, талантлив и скромен. Он родился в мае 1858 года в зажиточной польской купеческой семье в Киеве. Рисовать начал с детства.
Юноша упорно трудился и поступил в Санкт-Петербургскую Императорскую Академию живописи. Константин занимался в пейзажном классе барона Михаила Клодта и стал лучшим из студентов.
Преподаватели отмечали присущий Крыжицкому творческий почерк с тщательной проработкой деталей, ощущением света, воздуха. Он чувствовал природу каждой клеткой души, писал легко и изящно.
Его пейзажи были полны жизни и очарования. В своих работах художник стремился передать различные эффекты освещения, что сближало его с импрессионистами.
Академию Константин Крыжицкий окончил со званием художника I степени и был награжден малой золотой медалью за экзаменационную работу — картину «Дубы». Он одинаково хорошо работал маслом и акварелью, неплохо получалась и графика.
Константин много путешествовал, побывал в Германии и во Франции, но ему больше по душе были родные просторы. Крыжицкий подружился с Архипом Куинджи: их объединяли похожие взгляды и умение по-особому видеть мир.
В личной жизни у художника тоже было все в порядке. В двадцатисемилетнем возрасте Константин Яковлевич женился по взаимной любви на Ольге Алексеевне Волосатовой. Жена была двумя годами моложе.
В браке появились четверо детей: сыновья — Андрей, Георгий, Константин, и дочь Вера. Много лет продолжалась семейная идиллия: радость от рождения детей, наслаждение размеренным образом жизни и творчеством.
Сам император Александр III признает талант художника, приобретает его картину «Лесные дали» в 1889 году и предлагает ему стать наставником дочери — Ольги Александровны, проявляющей интерес к живописи.
Со временем Константин Яковлевич стал стал академиком и действительным членом Императорской Академии Художеств, а также одним из основателей Общества поощрения художников имени А.И. Куинджи, а с 1908 года стал его председателем.
Общество было призвано поддерживать всех нуждающихся художников и помогать им в организации выставок и в бытовых вопросах. Мастерская художника и дом Крыжицких всегда были распахнуты для гостей и друзей. Константин Яковлевич всегда славился своим гостеприимством и был любим своими учениками.
К руководству Обществом поощрения художников Крыжицкий относился с большой ответственностью и очень глубоко переживал неудачи. Являясь человеком глубоко порядочным и чистым, он терялся, сталкиваясь с корыстью, обманом, равнодушием и стяжательством. Это, в конце концов, сыграло трагическую роль в его судьбе.
Когда на Константина Яковлевича обрушился шквал критики, то он замкнулся в себе. Никто не захотел слушать, что сходством обе картины обладают благодаря фотографии, использованной в процессе создания полотен, которую Крыжицкий, увлеченный новым видом искусства, сам же и сделал в Беловежской пуще двадцать три года назад.
По другой версии, фотография была сделана за несколько лет до трагических событий Евгением Вишняковым. Она была опубликована в журналах и в виде открытки была в свободной продаже.
Этой фотографией воспользовался художник Яков Бровар. Идентичность картин заключалась только в том, что на них было изображено одно и то же раздвоенное дерево. Следом за Фомой Райляном подключились более серьезные критики и подхватили обвинение.
В газете «Новое время» критик Николай Кравченко открыто обвинил Крыжицкого в воровстве идеи… Судя по датам написания картин с разницей в два года, выходило так, что академик Крыжицкий украл идею у Бровара.
Константин Яковлевич, будучи тонким, впечатлительным и эмоциональным, не выдержал и свел счеты с жизнью.
Для него было страшно обидно и невыносимо, что его, честного человека, известного художника, профессионала своего дела, травят бездари, обвиняя в том, чего не было, и не получая за это никакого наказания.
«Нервы не выдерживают, — писал Константин Яковлевич — Сознаю свою правоту, но не чувствую в себе сил бороться. Быть может, третейский суд и доказал бы мою правоту, но не хватает ни сил, ни желания выяснить правду. Я написал по фотографии и ни у кого не похитил!
Но этот суд, этот переспрос… предстать перед Райляном и подобными ему – более не могу! Я уже без сoзнания и сил!.. Простите все, прощайте все, все… дорогие, хорошие… Был ваш и ухожу с мукой о вас… Убuйцaм моим да простит Господь! Прощай, Россия, родная природа, все и все, кого любил… Райлян судит Крыжицкого!»
Ранним утром 4 апреля 1911 года прислуга обнаружила Константина Яковлевича без признаков жизни. Академик пoвесился в своем кабинете, оставив приведенную выше записку.
Хоронили художника на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге, неподалеку от могилы Архипа Куинджи, умершего годом ранее.
Памятник Константину Яковлевичу был изготовлен его подругой — скульптором Марией Диллон, и изображал Крыжицкого, задумчиво сидящим на скамье. В ногах художника — венок от безутешной супруги с надписью «Незабвенному мужу». Бронзовая скульптура после 1917 года была переплавлена и от памятника осталась только гранитная скала.
Примечательно, что родные и близкие Константина Яковлевича поначалу скандалу вокруг картины значения не придали. Он знали, что Крыжицкий — не копист и не плагиатор. И правда на его стороне.
Только после случившейся трагедии родные вспомнили, что накануне гибели Константин Яковлевич задумчиво сидел вечером дома с книгой Льва Толстого «Что такое искусство?» и делал пометки карандашом на полях.
Напротив слов Льва Николаевича о том, что искусство объединяет людей, Крыжицкий написал: «И разъединяет их».
Коллеги художника прокомментировали случившееся: «Крыжицкий был всегда человеком с нервно повышенной чувствительностью и резко выражающейся впечатлительностью.
В последние дни его совсем измотала кампания, поднятая против него в журнально-художественных кругах. Крыжицкий выставил картину, оказавшуюся удивительно схожей по сюжету и подробностям с ранее написанной картиной Бровара. Крыжицкого стали обвинять в плагиате.
Обвинение было явно необоснованное. Нелепо обвинять такого мастера, как Крыжицкий, в плагиате. История с обвинением и поднявшаяся полемика страшно потрясли художника. И как результат — стрaшная тpагедия».
Константин Яковлевич Крыжицкий был одним из наставников-преподавателей живописи у великой княгини Ольги Александровны, которая, как известно, была неплохой художницей. Его гибель произвела сильное впечатление на нее.
В память о своем учителе в 1912 году Ольга Романова основала Общество имени Константина Крыжицкого, главной целью которого было «оказание поддержки нуждающимся художникам и их семьям, ученикам и ученицам Академии, школ и частных мастерских».
Константину Яковлевичу Крыжицкому Ольга Александровна посвятила свою картину «Фиорды» (ок. 1920), совершенно нехарактерную для ее творчества. Эта работа, отсылающая к картине Крыжицкого «Норвежский фиорд», стала воплощением печали и данью уважения безвременно ушедшему мастеру.
За годы своего творчества художник написал более четырехсот картин и двух тысяч этюдов в лучших традициях русской пейзажной школы. Некоторые из них находятся в крупных музеях, некоторые — в частных коллекциях и иногда всплывают на аукционах.
В 2009 году на аукционе Sotheby`s рекордом продаж стало его полотно «Пейзаж» (1908) размером 108 х 143 см. Оно было продано за полмиллиона долларов.
На следующий год ушел с молотка «Летний пейзаж» за 150 тыс. долларов. А в 2017-м еще два произведения художника общей стоимостью 540 тыс. долларов продали с аукциона Christie`s.
Несколько слов о том, как сложились судьбы вдовы и детей художника. Ольга Алексеевна хранила верность своей единственной любви и замуж больше не выходила.
Старший сын, Андрей Константинович, которому на момент смерти отца было двадцать пять лет, выбрал судьбу военного. Офицер, участник Первой мировой войны, награжден орденом Св. Анны IV-й степени с надписью «За храбрость». Эмигрировал после революции, жил во Франции. Скончался в 1964 году.
Георгий Константинович, на момент гибели Крыжицкого, был шестнадцатилетним гимназистом. Театральный режиссер, критик, театровед и педагог, автор книг по театральному искусству. Георгий написал о своем отце книгу «Судьба художника» в 1927 году.
Георгий Константинович умер в 1975 году, в Москве, в возрасте 80 лет. Был женат на Елене Александровне Некрасовой, дочери племянника знаменитого русского поэта Николая Алексеевича Некрасова.
Третьему сыну, Константину Константиновичу на момент трагических событий было четырнадцать лет. Также, как и Андрей, впоследствии избрал воинскую карьеру. Офицер, подпоручик, сражался на стороне «белых» после 1917 года. Эмигрировал в Германию.
Дочь, Вера Константиновна. Ей было пятнадцать лет, когда не стало отца. В замужестве Попова. Следы Веры затерялись и информации найти не удалось.
Мемориальные выставки памяти художника прошли в Петербурге в 1911 году и в Москве в 1913 году. В наше время замечательный русский художник с большим природным дарованием, проживший яркую творческую, но такую короткую человеческую жизнь, незаслуженно забыт.
Иногда не нужно нoжа или яда, чтобы уничтожить человека. Достаточно злого слова или жестокого обмана. А что же главный критик — Фома Родионович Райлян, травивший в свое время и художника Архипа Куинджи, и писателя Александра Куприна? Понес ли он наказание? Конечно же, нет.
Райлян, в детстве красивший уличные тумбы в Петербурге, в свое время со своей малой серебряной медалью и званием неклассного художника сдал все экзамены на тройки в Академии художеств и толком ничего не получил, разве что льготы по отбыванию воинской повинности.
Известно, что он расписывал интерьер Казанской церкви Воскресенского Новодевичьего монастыря, но из-за разногласий с духовенством и недостатком финансирования работы быстро прекратились.
Создал Фома Райлян фрески Александро-Невского собора в Варшаве (архитектор Л.Бенуа). Правда, как пишут исследователи, цветовое решение церковной живописи оказалось настолько ярким и жизнерадостным, что строгие богословы смутились и вознегодовали.
По мнению современников, все это было сплошным языческим неприличием. Проверить это,к сожалению, невозможно, так как поляки в середине 1920-х годов снесли собор.
После революции Фома Райлян остался в России. Он сначала по привычке в своих публикациях возмущался появлением пролетарского искусства, а после приспособился и начал как иллюстратор сотрудничать с рядом советских изданий.
Выше пример творчества художника — в 1928 году Фома Родионович рисовал для «Мира приключений». Скончался в 1930 году в возрасте 60 лет. Сын Фомы — Владимир Фомич — архитектор, профессор Академии художеств СССР.
