Комната королевы наполнялась толпой разновозрастных людей. Она не могла даже свободно дышать: не хватало воздуха! А еще свекровь, стоявшая рядом, мягко наставляла: «Давайте, моя дорогая! Мы ждем от вас важной новости!». Самой важной новостью был бы мальчик. И испанская инфанта, которая 9 июня 1660 года стала королевой Франции, с мукой простонала:
— Я не хочу рожать!
В семнадцатом веке королевский трон Франции оказался под угрозой. У короля Людовика XIII и Анны Австрийской на протяжении двадцати лет брака так и не появилось детей. А вот потом – как из рога изобилия! – два мальчика подряд. Конечно, на этот счет многие злословили. О том, что король может и не быть отцом этих принцев, судачили в аристократических гостиных и бедных лачугах.
Никто не мог оспорить происхождение детей. Поэтому в положенный час старший мальчик стал королем Людовиком XIV. Надо сказать, что его заранее готовили к высокой роли: воспитывали в истинно королевском духе. А вот младшего наряжали в женские платья, окружали очень милыми молодыми людьми…
Это была намеренная политика кардинала Мазарини, первого министра и ближайшего друга королевы. Опытный царедворец, Мазарини не хотел, чтобы младший брат составлял конкуренцию старшему. Он должен был оставаться «про запас», но его не следовало воспринимать всерьез.
Продолжение династии зависело именно от Людовика. Он должен был жениться и обзавестись потомством, чтобы род Бурбонов продолжился. Кардинал даже растоптал чувства собственной племянницы, влюбленной в короля — отослал ее прочь.
Нельзя было помешать великому государственному замыслу! Потому что в жены Людовику XIV выбрали девушку такого же происхождения — испанскую кузину, инфанту Марию-Терезу. Бедная девушка дрожала от страха в день своей свадьбы.
Дело в том, что она была… невероятно скромна. И напрочь лишена знаний о супружеской жизни. Ее брак был нужен для примирения двух государств (Франция и Испания постоянно враждовали).
Став королевой, Мария-Тереза чувствовала себя несчастной. Муж не любил ее, придворные над ней смеялись: она была одета по моде прошлого века! Мария-Тереза носила плоеный «бабушкин» воротник и по традиции надевала черное — самый любимый цвет испанских аристократок. Ее окружали карлицы и карлики, как в шестнадцатом столетии. Вокруг нее возилась стая болонок. А еще новая королева соблюдала все посты и была очень, очень набожна.
Разумеется, у короля часто находились занятия поинтереснее, чем быть рядом с женой!
— Это ваша Супруга, — однажды жестко произнесла Анна Австрийская, обращаясь к сыну. – Поэтому она должна получать все почести, соответствующие ее сану.
Королю пришлось смириться и чаще посещать покои жены. От Марии-Терезы ждали главного – мальчика! Весь 1660 год прошел в напрасном ожидании… Начали шептаться, что она не способна понести… И вот, лишь весной 1661 года, появились признаки скорого прибавления в семействе. Это событие взволновало всех, но больше других — саму королеву. Она отлично понимала: ей могут простить ее старомодные взгляды и что она плохо говорит по-французски, лишь бы она поскорее родила сына!
И вот здесь возникло недоразумение. Как она будет рожать? По французским законам или по испанским? Ведь разница была огромной!
Дело в том, что королевы в Испании – это священные особы. К ним даже прикасаться нельзя, ни при каких обстоятельствах. Когда лошадь одной из королев обезумела и помчалась, куда глаза глядят, остановить животное вызвался один дворянин и он же — о ужас! — на несколько мгновений взял королеву на руки. После этого ему пришлось мчаться прочь из государства, ведь его ждала бы казнь. Потому что королева в Испании – по мнению подданных – абсолютно совершенна, она почти неземное существо…
А вот во Франции действовали иные порядки. Едва стало известно, что Мария-Тереза понесла, как ей сообщили: роды будут прилюдными. Какими? Да вот, в присутствии множества родных и придворных. Да, будут четыре министра, распорядитель Двора, а еще «хранитель чрева королевы». Так положено.
У себя на родине она не могла показать на публике даже краешек туфли. Тут ей предписали показать… все! И бедная Мария-Тереза, прижимая руки к животу, горько рыдала:
— Я не хочу рожать!
Тетушка (она же свекровь) спокойно давала наставления: вам будет не до того. Боль, определенные физические усилия и многое другое отвлечет вас. Вы даже ничего не заметите. Подумаешь, сорок человек в спальне… Просто держитесь, как обычно. Бог вам в помощь!
За пределами дворца царила по-настоящему карнавальная атмосфера. Все ждали роды, как величайшее развлечение!
«Испанские актеры и музыканты танцевали балет под королевскими окнами, используя арфы, а также гитары и кастаньеты, чтобы напомнить Марии-Терезе о ее родине», — пишет Антония Фрейзер в книге «Любовь и Людовик XIV».
Муж-король искренне рассчитывал, что жена будет в восторге от его «заботы». На самом деле, переживавшей схватки молодой королеве, было не до танцев.
«Они надеялись, что эти испанские звуки отвлекут бедную королеву, которая все время кричала на своем родном языке: «Я не хочу рожать, я хочу умереть».
Она не просто так кричала. Дело было не только в стыде! На протяжении веков роды были опасным испытанием для женщин. Каждый третий младенец во Франции умирал в семнадцатом веке. А ведь на королеву еще и давили: нужно подарить королю живого наследника мужского пола, тем самым обеспечив преемственность власти Бурбонов…
После двенадцати часов мук, королева, наконец, родила здорового мальчика, которого назвали Луи Французский. Придворные во внутренних покоях сигнализировали о поле ребенка тем, кто находился во внешних покоях, подбрасывая свои шляпы в воздух (если бы ребенок был девочкой, они скрещивали бы руки). Король Людовик XIV, «король-солнце», ликующе закричал из окна своим подданным, заполнившим двор внизу: «Королева родила мальчика!»
Действительно, Мария-Тереза почти не запомнила лиц, которые присутствовали при родах. Ей было не до них! Действительно, все прошло не так уж страшно, и свекровь-тетушка поспешила поздравить молодую мать, принеся ей роскошное жемчужное ожерелье в подарок.
Королева Мария-Тереза за свою жизнь произвела на свет шестерых детей. Но… большинство из них были хворыми. Только старший, тот самый первенец, прожил до 1711 года, но так и не стал королем – он умер раньше отца. Самой Марии-Терезы не стало еще раньше.
Говорили, что она слаба здоровьем: в ее семье на протяжении веков практиковались близкородственные браки. Мария-Тереза была дочерью испанского короля, одной из многих, но – вот уж стечение обстоятельств! – единственной выжившей и оставившей потомство. Это позволило внуку той самой женщины, которая боялась рожать, занять со временем испанский трон.
А практика французских королев рожать публично, была особенно неприятна Марии-Антуанетте. Ее окружали десятки людей, причем в опочивальне, где были наглухо закрыты окна! Бедная роженица теряла сознание.
«Толпа людей, жара и отсутствие свежего воздуха в комнатах, окна которых были запечатаны на несколько месяцев от зимнего холода, оказались для нее невыносимы», — пишет Антония Фрейзер.
Прошло несколько минут, прежде чем кто-либо заметил, что королева без чувств. В конце концов, с запечатанных окон сорвали доски, и порыв свежего воздуха привел в чувство ошеломленную королеву.
Следующие 18 дней Мария Антуанетта провела, не вставая. Поскольку у нее родилась девочка, Мария Антуанетта смогла проводить с ней больше времени. «Сын больше принадлежал бы государству, —говорила она дочери. — Ты будешь моей; я буду о тебе заботиться, ты разделишь мое счастье и облегчишь мои печали».
Впрочем, и дофина она потом родила. Как известно, стать королем ему оказалось не суждено — произошла революция.
