Жениться на племяннице или сестре? Ничего необычного для династии, желавшей сохранить свои территории и величие.
«Пусть войны ведут другие, а ты, счастливая Австрия, женись, ибо что Марс дает другим, то тебе даёт Венера».
Габсбурги специально«не разбавляли» голубую кровь, заключая браки внутри семьи. Какое-то время их «тактика» работала: империя расширялась почти без крови. Но за это благополучие пришлось заплатить здоровьем потомков.
Семейное древо Габсбургов превратилось в замкнутый круг, где двоюродные братья, племянницы и дяди становились супругами. Напомню, что в основном Габсбурги делились на испанских и австрийских монархов (лотарингских тоже, но их династия появилась лишь в XVIII веке).
Испанские Габсбурги довели практику родственных браков до крайности. Из 11 браков испанской линии большая часть была среди близких родственников, причём два брака были между дядями и племянницами. Король Филипп II женился на племяннице Анне Австрийской, дочери своей родной сестры. А его правнук Филипп IV взял в жёны племянницу — Мариану Австрийскую.
В результате сын Филиппа IV, печально известный Карл II Испанский, получил родословную, похожую на замкнутый круг: его мать приходилась племянницей собственному мужу, а бабушка одновременно была ему и бабушкой, и тёткой.
Коэффициент инбридинга, то есть близкородственных союзов, Карла II достиг около 25%, четверть его генов оказалась в гомозиготном состоянии, то есть, проще говоря, одинаковых генов, что и привело к хромосомным мутациям. Такой процент обычно встречается у потомства от союза родного брата и сестры или родителя и ребенка.
Для наглядного примера, у первого испанского Габсбурга, Филиппа Красивого, показатель был лишь 2,5 процента. Его родители — Максимилиан I и Мария Бургундская, были троюродными братом и сестрой.
За пять поколений «семейные» браки увеличили степень родства в 10 раз — и довели Карла до генетического эквивалента ребёнка от союза брата и сестры.
Карл II стал живым примером того, к чему приводит столь узкий генофонд. Карл с детства слабел, болел и отставал в развитии. Он говорил с трудом, ведь огромный язык мешал речи, не мог ходить до четырёх лет, а жевать пищу ему помогали слуги, хотя как именно — не уточняется.
К 35 годам король облысел, впал в преждевременное старческое слабоумие, страдал эпилептическими припадками и так и не сумел произвести наследника.
Две жены остались бездетными — вероятно, из-за бесплодия и мужского бессилия, что, впрочем, совсем неудивительно. Скорее всего у него даже не произошло половое созревание из-за синдрома Клайнфельтера.
Современные ученные уже могут дать ответ, чем страдал король. Его симптомы лучше всего объясняет сочетание сразу двух редких генетических расстройств. Первое — комбинированная недостаточность гормонов гипофиза, дающая карликовость, слабый мышечный тонус, бесплодие и апатию.
Второе — почечный канальцевый ацидоз, вызывающий нарушения работы почек, задержку роста костей и непропорционально большую голову. Получить сразу две редкие болезни почти невозможно — если только родители не близкие родственники.
Королевство оказалось заложником здоровья одного человека. Испанская ветвь Габсбургов оборвалась в 1700 году со смертью бездетного Карла II. Король умер в муках в возрасте 38 лет. Испанский трон заняли Бурбоны.
Генетики проследили родословную Габсбургов на 16 поколений и вычислили коэффициенты инбридинга для каждого монарха. У неродственных родителей «дефектный» ген часто компенсируется здоровой копией второго родителя, а вот у родственников резко возрастает шанс, что ребёнок получит две одинаковые «поломанные» копии и болезнь проявится.
Ротшильды тоже часто женились на родственниках, но практиковали этот «эксперимент» меньше, чем Габсбурги, — примерно около ста лет. К тому моменту медицина чуть шагнула вперед и стало ясно, что близкородственные браки может и сохранят деньги внутри семьи, но приведут к краху целой династии.
Примерно из 60 браков Ротшильдов половина была между родственниками. Явных признаков отклонений не было, разве что более частая детская смертность, что может указывать на более слабое здоровье, психические отклонения и бесплодие. Можно сказать, что Ротшильды вовремя разбавили кровь.
Из 34 детей, родившихся у испанских Габсбургов, включая королей и их братьев и сестёр, половина не дожила до 10 лет, а 10 младенцев умерли в первый год жизни.
Австрийские Габсбурги тоже заключали союзы между родственниками, хотя исход оказался менее печальным. Средний коэффициент инбридинга у австрийской линии монархов составлял около 8 процентов, тем временем у испанских — 13.
Император Рудольф II, чьи родители тоже состояли в родстве, страдал меланхолией и паранойей, а на склоне лет стал эксцентричен и опасен.
В XVI веке эрцгерцог Карл II Штирийский женился на своей родной племяннице Марии Анне Баварской. Придворные летописцы записывали подобные браки, как нечто обыденное: 20-летняя племянница стала супругой собственного дяди.
По законам церкви такие браки были запрещены, но тем не менее монархам всегда удавалось получить разрешение на брак. Родители Марии Анны приходились друг другу троюродными братом и сестрой.
Через поколение их сын, император Фердинанд II, взял в жёны кузину — принцессу Марию Анну Баварскую. Ее родители тоже приходились друг другу троюродными братом и сестрой! Впрочем, по её челюсти это заметно.
Их дочь Мария Анна вышла замуж за своего дядю, баварского курфюрста Максимилиана I. Другая дочь, Цецилия, стала женой польского короля, который тоже состоял с ней в родстве. К удивлению, почти у всех детей Фердинанда и Марии Анны относительно нормальная челюсть и губа.
И хотя австрийская ветвь пережила испанскую, звоночки деградации звенели и в венских дворцах.
Самый яркий — император Фердинанд I Австрийский. Он был первенцем императора Франца I и Марии Терезы Неаполитанской — супругов, приходившихся друг другу двойными кузенами по материнской и отцовской веткам.
Фердинанд родился в 1793 году, и поначалу его считали здоровым принцем. Радость оказалась преждевременной: мальчик появился на свет очень слабым, с непропорционально большой головой, признак гидроцефалии и выжил лишь благодаря стараниям врачей.
Позже выяснилось, что он развивается с задержкой, страдает эпилепсией, имеет неврологические нарушения и дефекты речи. Его умственные способности так и остались на уровне ребёнка. Двор пытался учить его, но в итоге ограничился минимумом: будущего императора натаскали на церемонии и подписи документов, и то с подсказками.
Ходили легенды, как во время приёмов монарх, утомившись, невпопад восклицал: «Я — император, и я хочу клёцек!» — требуя любимое блюдо. Реальная власть при таком монархе оставалась у совета во главе с Меттернихом. Сам же Фердинанд покорно подписывал то, что ему показывали, и жил под опекой придворных как большой ребёнок.
Даже его женитьба выглядела фарсом ради приличия: ему подыскали невесту из чужого рода, принцессу Марию Анну Савойскую, и сыграли тихую свадьбу. Детей у пары не было: похоже, император так до конца и не понял супружеских обязанностей. После революции 1848 года недееспособного Фердинанда убедили отречься в пользу племянника, будущего Франца Иосифа, и остаток жизни бывший император прожил в уединении. Он дожил до 82 лет — удивительно долго для человека с таким набором диагнозов.
Австрийская линия формально не пресеклась, но вырождение коснулось и её. Австрийцам просто немного повезло избежать испанского сценария. Мария Терезия, например, ввела в дом свежую кровь, выдав дочь за лотарингского герцога: так появилась ветвь Габсбург-Лотарингская. Однако и там продолжались браки внутри европейских монархических домов, которые к XIX веку стали одной большой роднёй.
Любопытно, что сильнее всего челюсть выступала у испанской линии. Рекордсменом по величине подбородка считают Филиппа IV Испанского — того самого, кто женился на племяннице и стал отцом Карла II.
Вот так и выродилась династия в погоне за невестами из своей семьи.
