Множество мужских грубых рук сорвали с нее одеяло. Луиза громко закричала, заплакала, безуспешно пытаясь прикрыться. «Господа, кого вы ищете в моей постели?» — вопрошала она. Один из офицеров ей ответил: «Графа Кутайсова!».
Луиза появилась на свет в 1774 году в Лионе. Ее отец, месье Пуаро, подрабатывал танцмейстером, но успеха не имел, из-за чего семья влачила жалкое существование. Луиза росла невысокой, но невероятно энергичной девочкой с копной светло-каштановых локонов и выразительными глазами. К тринадцати годам дочь танцмейстера уже считалась бесспорной красавицей.
Помимо внешности, девочка обладала редким певческим даром. Родители, превозмогая нужду, нанимали дочери педагогов. Луиза, с юных лет осознававшая цену отцовского труда, занималась с фанатичным упорством.
Результат не заставил себя ждать. В 1791 году семнадцатилетняя Луиза Пуаро триумфально дебютировала на сцене Лионского театра. Мужская половина зала была буквально парализована ее красотой, магнетизмом и глубиной голоса.
Вокруг артистки сразу образовался круг воздыхателей, но сердце Луизы досталось балетмейстеру труппы Пьеру Бриссолю, выступавшему под псевдонимом Шевалье-Пекен.
В 1792 году пара сочеталась законным браком, и Луиза, взяв псевдоним мужа- Шевалье, — отправилась вместе с супругом покорять Париж. Талант и красота юной красавицы открыли ей двери Парижского Итальянского театра.
В столице Франции супруги оказались в самом эпицентре революционных событий. Так, Луиза и Пьер участвовали в грандиозном празднестве в честь Богини Разума — инструмента дехристианизации, с помощью которого революционеры пытались искоренить католицизм, превратив соборы (включая Нотр-Дам) в светские «Храмы Разума». Поначалу Шевалье даже поддерживали радикалов во главе с Робеспьером.
Однако, увидев всю ту кровь, к которой привела Францию революция, Луиза и Пьер дистанцировались от политики. Луиза вернулась на сцену, перейдя в труппу Парижской оперы, где снова добилась оглушительного успеха в комических операх.
Падение Робеспьера в июле 1794 года и последующий антиякобинский террор вынудили супругов спешно эмигрировать в Гамбург. В Германии миниатюрная француженка стала местной знаменитостью, купаясь в роскоши и щедрых дарах поклонников. Пьер также преуспел: поставил несколько балетов и открыл прибыльный игорный дом.
Судьбоносный поворот произошел в 1796 году, когда на гамбургском спектакле с участием Луизы побывал князь Николай Юсупов, директор императорских театров России. Юсупов без лишних церемоний напросился к мадам Шевалье в гости, и уговорил Луизу, Пьера и Огюста (брата танцовщицы) перебраться в Санкт-Петербург. Князь озвучил баснословные гонорары: 7000 рублей Луизе, 3000 — Пьеру и 2000 — Огюсту.
В мае 1797 года артистическая династия прибыла в блистательный Петербург. Императорское гостеприимство не знало границ: Луизе позволили самостоятельно выбирать репертуар, назначать бенефисы, предоставили роскошную квартиру во дворце, карету и, что в северном климате было важнее золота, полный запас дров.
17 июня 1797 года мадам Шевалье дебютировала в России, исполнив партию в опере Далейрака «Рено д’Аст» в Павловске, в присутствии монаршей семьи. После спектакля супругов пригласили на императорский ужин. Павел I был вежлив, но сдержан. Зато глаза его ближайшего сподвижника, обер-камергера Ивана Кутайсова, загорелись внезапной страстью.
Кутайсов — бывший турецкий пленник из Бендер, подаренный Павлу, — не привык к долгим ухаживаниям. Он осыпал Луизу драгоценностями и снял для нее роскошный особняк, где актриса устраивала роскошные светские приемы и балы.
Устоять перед всесильным временщиком было невозможно. К тому же Луиза быстро смекнула: тот, кто контролирует Кутайсова, фактически управляет Россией. Николай Греч писал в своих мемуарах:
«К ней прибегали за протекцией и получали её за надлежащую плату. Муж её сидел в передней и докладывал о приходящих. Она принимала их как королева. Одно слово её Кутайсову, записочка Кутайсова к генерал-прокурору или к другому сановнику, и дело решалось в пользу щедрого дателя».
Весь чиновный Петербург усвоил правило: хочешь угодить Кутайсову (а значит, и самому Павлу) — сделай подарок мадам Шевалье. Например, можно было скупить ложи в Каменном театре на ее бенефисы по 1500 рублей, хотя реальная цена не превышала 25.
Пьер и Огюст выполняли роли казначеев при мадам Шевалье, медленно, но верно создавая несметное богатство. В свете же ходили слухи, что муж лишь «греет постель» для Кутайсова, который в 1799 году получил графский титул и был готов на все ради ночей в опочивальне француженки.
Слухи об алчности и беспутстве Луизы росли, как снежный ком. Стали говорить, будто Россией правит не Павел, а «Кутайсов из спальни французской девки».
Историк Ф.Ф. Вигель писал:
*
Действительно, Павел I проникся к Луизе глубоким интересом, хотя официальной фавориткой оставалась Анна Лопухина. К тому времени Луиза уже воспитывала дочь от Кутайсова, но графа это не смущало; он всячески благоволил к сближению своей метрессы с императором.
Но вот благосклонность Луизы к 22-летнему цесаревичу Александру Павловичу стала для Кутайсова непереносимой. Не смея наказывать наследника, он обрушил гнев на князя Александра Голицына, которого подозревали в сводничестве. По просьбе графа Павел выслал Голицына из столицы.
В последний год правления Павла Луиза чувствовала себя чуть ли не императрицей, позволяя себе высокомерие даже по отношению к Марии Федоровне. Казна продолжала финансировать все ее проекты, но крах ненасытной актрисы уже был близок.
В ночь на 11 марта 1801 года Павел I был задушен в Михайловском замке заговорщиками. Для семейства Шевалье беззаботная жизнь закончилась. Уже утром 12 марта в особняк Луизы ворвался отряд во главе с плац-майором Иваном Горголи.
Описание того, что случилось в опочивальне мадам Шевалье, содержится в воспоминаниях надворного советника Августа Коцебу:
Ходил по Петербургу и слух, что с Луизой поступили гораздо жестче: ворвавшиеся солдаты и офицеры, якобы, подвергли ее длительным мучениям.
14 марта вышел указ о немедленной высылке мадам Шевалье из России. Однако Александр I, помня ее милости, приложил к конверту записку, освобождавшую артистку от обязательной конфискации десятой части имущества.
Простые петербуржцы были менее великодушны. Уже упомянутый Август Коцебу вспоминал, как столица провожала любовницу ненавистного Кутайсова:
Однако Луизе было уже все равно. Она уехала в Германию, затем в Париж, где на российские деньги купила роскошное поместье. Вскоре к ней присоединился Пьер.
В Париже мадам Шевалье содержала блистательный салон, где бывал даже Наполеон. Овдовев, заметно пополневшая Луиза вышла замуж за молодого польского красавца.
Последним русским, видевшим бывшую петербургскую звезду, стал Николай Греч. Это произошло в 1817 году в Висбадене. Греч отмечал, что пожилая женщина, сохранившая умную улыбку, прекрасные глаза и приятный голос, была в сопровождении дочери, обладавшей орлиным профилем и восточным типом лица.
Позднее Греч узнал, что Луиза постриглась в монахини в одном из дрезденских монастырей.
Граф Кутайсов, помилованный Александром I, удалился в подмосковное Рождествено, где увлекся агрономией. Он больше никогда не видел Луизу и свою дочь, но до самой смерти от холеры в 1830 году носил на груди их совместный портрет.
Дальнейший путь Луизы после 1817 года скрыт во мраке истории. Дата ее смерти неизвестна. Остается загадкой и судьба девушки с восточным обликом — плода запретной любви французской певицы и всесильного русского временщика…
