«У всего есть своя цена, — мать с силой затянула корсет, и красавица Текла вскрикнула. — Да, он плешивый старик и морщинистый сатир, но он — Платон Зубов! Просто потерпи…».
24 сентября 1801 года двадцатичетырехлетняя польская красавица Каролина подарила мужу, небогатому шляхтичу из Вильно Игнатию Валентиновичу, третьего ребенка. На свет вновь появилась девочка, однако это нисколько не огорчило супругов.
Пану Игнатию передать наследникам, кроме долгов, было попросту нечего. Семейство обитало в небольшой усадьбе, а единственным владением Валентиновича были тридцать крепостных душ.
Пол младенца не вызвал у родителей тревог, ибо детям в любом случае предстояло в будущем искать выгодную партию, а пристроить дочь, ежели, конечно, та вырастет красавицей, представлялось проще.
Новорожденную малышку назвали старинным польским именем Текла и определили в детскую, где уже подрастали шестилетняя Катаржина и годовалая Барбара.
Имение Валентиновичей располагалось в живописной сельской местности неподалеку от Вильно. К 1815 году в семье насчитывалось уже девять детей, из которых семь — девочки.
К радости родителей, четырнадцатилетняя Текла превратилась в настоящую красавицу. Светлые волосы, высокий рост, благородная осанка: прохожие мужчины в Вильно едва не сворачивали шеи, провожая взглядом юную дворянку, чинно шествующую по улице под руку с матушкой.
Отцу семейства уже исполнилось шестьдесят; здоровье его пошатнулось, в городе Игнатий бывал редко, так что все хозяйственные заботы легли на плечи тридцативосьмилетней пани Каролины.
Хлопот хватало: надо было расплачиваться с долгами, оформлять новые займы, закладывать часть земель, нанимать учителя для детей. Однако главной заботой оставалось пристроить замуж семерых дочерей.
Текла считалась самой красивой, поэтому пани Каролина брала её с собой в Вильно при каждом удобном случае.
Матушкин расчёт оправдывался: женихи выстраивались в очередь. Только толку с тех женихов? Мелкие чиновники, обедневшие шляхтичи да разорившиеся польские авантюристы из знатных фамилий. Пани Каролина растила свою розу для совсем иной партии.
И вот осенью 1821 года судьба свела двадцатилетнюю красавицу Теклу на одной из виленских улиц с весьма примечательным человеком.
Маменька узнала его мгновенно.
«Выпрями спину, — едва шевеля губами, прошептала дочери пани Каролина. — Это Зубов».
В ту пору светлейшему князю Платону Александровичу Зубову, последнему фавориту императрицы Екатерины Великой, уже минуло пятьдесят четыре года. Некогда поэты величали его «русским львом», но время безжалостно его потрепало.
С 1814 года Зубов обосновался в собственном замке в местечке Янишки Шавельского уезда Виленской губернии, откуда и управлял своими обширными западными угодьями. За ним числилось тридцать тысяч крепостных душ, сотни деревень с пахотными землями, леса, поля, конные заводы, усадьбы, а также великолепный Рундальский дворец в Латвии — бывшая загородная резиденция Эрнста Иоганна Бирона, возведенная для временщика великим Растрелли.
«Русский лев», перешагнув полувековой рубеж, заметно располнел, лишился былой роскошной гривы. От красоты и обаяния, некогда сводивших с ума великосветских красавиц, не осталось и следа. Платон Александрович превратился в сгорбленного старца, и лишь к двум вещам в этой жизни он сохранил прежнюю, даже возросшую страсть, — это деньги и женщины.
Свои богатства Зубов копил в подвалах янишкского замка: от серебра ломились огромные сундуки. Окрестные соседи поговаривали, будто светлейший по ночам спускается в погреба и при свече любуется накопленными сокровищами. Не исключено, что именно эти слухи позже подсказали А. С. Пушкину сюжетную основу для повести «Скупой рыцарь».
Светлейший князь дошел в своей бережливости до крайней скупости: при несметных богатствах жил более чем скромно, одевался бедно, и даже стол его был далек от аристократической роскоши. Ради приумножения состояния Зубов не брезговал ничем — пускался в барышничество, промышлял контрабандой.
Единственное, на что князь не жалел серебра из своих сундуков, — это женщины. Несмотря на хвори, преклонные лета и мучительный страх смерти, Платон Александрович продолжал ревностно служить Венере.
В янишкском замке Зубова всегда проживала какая-нибудь юная дворянка. Когда очередная красавица приедалась князю, он отправлялся в Вильно и находил там новую.
Собственно, поиск новой возлюбленной и был одной из целей поездки Платона Александровича в Вильно осенью 1821 года. Второй задачей значилась продажа лошадей с собственного конного завода на традиционной Ярмарке. Удачно сбыв с рук лошадей, Зубов с крестьянской свитой отправился пешком по делам в одну из виленских контор. Именно там князь и столкнулся с Теклой Валентинович и её матушкой.
Красота очаровательной польки так поразила престарелого князя, что он немедленно велел своим людям навести справки.
Вскоре в имение Валентиновичей явился управляющий светлейшего князя пан Братковский. Господин этот предложил пани Каролине «очень значительную сумму» за благосклонность её дочери. Для Зубова это был привычный ход, и обычно он безотказно срабатывал.
Но не в этот раз! Госпожа Валентинович отказалась «продавать дочь» и с негодованием указала управляющему на дверь.
Светлейший князь оказался крайне заинтригован — именно на это и рассчитывала хитрая пани Каролина. А.Я. Булгаков вспоминал:
«Та была тёртый калач, она разочла, что сопротивление для князя вещь новая, что оно возбудит любовь, усилит желание обладать предметом, ему нравящимся». — А.Я. Булгаков.
Некоторое время спустя, чтобы еще больше раззадорить Зубова, пани Валентинович с дочерью прибыли в Янишки на богомолье. Князь увидел красавицу в церкви и на сей раз отпускать её не захотел. Платон Александрович пригласил Теклу с матушкой в свой замок, где сделал официальное предложение о браке и тут же изъявил готовность выплатить семейству Валентинович миллион рублей.
Пани Каролина, хотя и твердила, что дочь ни за какие деньги не продаст, миллион приняла и объявила Теклу невестой светлейшего князя.
В конце сентября 1821 года состоялась свадебная церемония в роскошном Рундальском дворце, который и стал постоянным пристанищем новобрачных.
Вскоре выяснилось, что юная графиня ждет ребенка. Князь Зубов пребывал в совершенном восторге и на время позабыл о своей патологической бережливости. Серебро из подвалов полилось наружу щедрым потоком: средства уходили на наряды и увеселения для Теклы, а также оседали в кошельках бесчисленных родичей Валентиновичей.
Но Платону Александровичу не суждено было взять на руки собственное дитя. 7 апреля 1822 года светлейший князь ушел из жизни на пятьдесят пятом году. Спустя три недели юная вдова благополучно родила прелестную девочку.
Текла назвала малышку Александрой — так желал покойный супруг. Увы, девочка прожила немногим более двух лет: 27 февраля 1824 года, к неутолимому горю матери, Александра скончалась. В фамильном склепе Зубовых в Стрельне рядом с могилой светлейшего князя появилась и маленькая могилка его дочери.
Княгиня Зубова осталась единственной наследницей колоссального состояния мужа. Спустившись в погреба «скупого рыцаря», она обнаружила подлинные сокровища. Историк К. Валишевский писал об этом так:
«Двадцать миллионов, которые уже давно бесполезно лежали в кладовых дома, россыпь бриллиантов, из которых три были чистейшей воды, а один с вправленным портретом Екатерины II».
Превратившись в богатейшую невесту Российской империи, молодая вдова зажила в Рундальском дворце роскошной светской жизнью.
Однако путь простой польской дворянки, взлетевшей к вершинам богатства, не был безоблачным.
Многочисленные внебрачные дети князя, носившие фамилию Платоновы, подали на наследницу жалобу в суд, указывая, что Платон Александрович после скоропостижной кончины не оставил завещания.
Судебное разбирательство состоялось в 1825 году в Варшаве. Двадцатичетырехлетняя княгиня Зубова, прибыв в Польшу, немедленно применила свое неотразимое обаяние: красавица пыталась приворожить 64-летнего статс-секретаря по польским делам Николая Николаевича Новосильцева.
«Княгиня считает, что у ночи есть цена: и в данном случае, это все состояние Зубова, которое может бросить к ее ногам Новосильцев», — говорили в свете.
Возмущалась поведением княгини и ее современница, светская дама А.О. Смирнова-Россет:
«Она ласкала старого и уродливого развр-атника мыслью, что выйдет за него замуж».
Новосильцев попался на уловку Теклы, задействовал свои связи и обеспечил юной красавице победу в тяжбе. Теперь Николай Николаевич надеялся получить обещанную ночь.
Увы, Новосильцева постигло жестокое разочарование: едва завершился суд, княгиня Зубова, даже не удостоив престарелого поклонника прощанием, покинула Варшаву и отправилась в давно манившую её Вену.
В австрийской столице Текла с головой окунулась в светскую жизнь. Упомянутая выше Смирнова-Россет вспоминала:
«Она выучилась болтать по-французски и была потом принята аристократическим обществом, танцевала мазурочку пани так, что всё старичьё приходило в неистовый восторг»
Однако не только старики приходили в восторг: в 1826 году Текла встретила молодого графа Андрея Петровича Шувалова, который был годом её младше, — и потеряла голову от любви.
12 ноября 1826 года в петербургском Казанском соборе состоялось пышное венчание княгини Зубовой с графом Шуваловым.
Второй брак Теклы (в России её именовали Феклой) сложился вполне счастливо. Супруг, хотя о нём и говорили, что «позарился на зубовские миллионы», относился к жене с искренней любовью и почтением. В 1827 году Фекла родила сына Петра, спустя два года — дочь Софью, ещё через год — сына Павла. В 1833 году на свет появился последний ребёнок графа и графини — дочь Ольга.
В 1834 году семья Шуваловых приобрела дом на набережной Мойки, который сохранился до наших дней.
Фекла Игнатьевна открыла в своём доме светский салон, где бывала вся столичная знать. В особняке Шуваловых устраивались пышные балы, маскарады, литературные и театральные вечера. Почти каждый вечер здесь шла игра в вист — княгиня была человеком очень азартным.
В числе гостей Шуваловых бывал и А. С. Пушкин, который оставил в дневнике такую характеристику хозяйки дома:
«Кокетка польская, то есть очень неблагопристойная».
Под «неблагопристойностью» Феклы Игнатьевны подразумевалось её вольное общение с множеством молодых людей.
Графиня прилагала все усилия, чтобы продвигать мужа по службе. Благодаря её капиталам и стремительно обретенным связям граф Шувалов уже в 1838 году получил назначение гофмаршалом Императорского двора. Сама Фекла Игнатьевна удостоилась звания кавалерственной дамы.
Не оставляла графиня без внимания и карьеру своих детей. Сыновья, Петр и Павел, успешно несли военную службу, а впоследствии занимали высокие посты.
Дочери Софья и Ольга стали фрейлинами. Софья какое-то время считалась невестой принца Александра Гессен-Дармштадтского — родного брата императрицы Марии Александровны. После того как в 1850 году Александр II запретил принцу этот брак, мать нашла для дочери другого блестящего жениха — сахарного магната-миллионера графа Александра Бобринского.
Двадцать третьего июня 1873 года в Карлсбаде на семьдесят первом году жизни скончался супруг Феклы Игнатьевны, член Государственного совета граф А. П. Шувалов. Причиной смерти стало «скоротечное воспаление легких».
Кончина мужа стала для графини тяжелейшим ударом. Она не желала видеть посторонних, избегала общения и уехала залечивать душевную боль в Рундальский дворец.
В Курляндии у Феклы Игнатьевны дала о себе знать язва желудка, и 25 октября 1873 года, спустя четыре месяца после ухода супруга, графиня скончалась в возрасте семидесяти одного года.
