Она поняла, что дитя на подходе. Об этом ни в коем случае не должен был узнать император, поэтому следовало действовать быстро и очень осторожно.
— Терпите, ваше величество! – прошептала Протасова, сжимая Екатерине руку.
Еще днем жена Петра Третьего удалилась в свои комнаты, сообщив о недомогании. Государь терпеть не мог свою супругу и наверняка не стал бы заходить к ней, чтобы справиться о здоровье… Но как знать? Вот поэтому и было принято небанальное решение, которое впоследствии вошло в историю.
Все знали, что брак цесаревны и наследника престола неудачен. Их поженили в 1745 году, когда новобрачной было только шестнадцать лет. Ангальт-Цербстская принцесса, принявшая в православии имя Екатерины Алексеевны, тщетно пыталась понравиться Петру.
«Я прекрасно видела, что великий князь нисколько меня не любит. – писала Екатерина. — Через две недели после свадьбы он доверительно сообщил мне, что влюбился в деву Карр, фрейлину императрицы, вышедшую потом замуж за одного из князей Голицыных, шталмейстера… Своему камергеру он сказал, что меня даже сравнивать нельзя с этой девой. Девиер стал возражать; и великий князь на него рассердился».
Он презирал ее. Впоследствии – возненавидел. Все, что нравилось Екатерине, было чуждо ее мужу, а она не разделяла его интересы. Вдобавок, растущая популярность цесаревны раздражала его. Эта нищая немка, приехавшая из какой-то глуши, очень быстро обзаводилась друзьями и сторонниками. Отчего же?
Ее считали очаровательной и неглупой. Она занималась самообразованием и вела обширную переписку. Наблюдая за императрицей, Екатерина делала кое-какие выводы.
Сломано немало копий относительно того, кто был настоящим отцом их с Петром Федоровичем сына, Павла, появившегося на свет в 1754 году. К разочарованию сторонников теории заговора, отмечу: сама Екатерина никакой ясности в этот вопрос не внесла. В своих дневниках аккуратно обходила острую тему, однако же с большей долей вероятности Павел – все-таки – был законным ребенком своих родителей (отмечали позже и портретное сходство, не говоря уже о сходстве характеров).
Сергей Салтыков, фаворит цесаревны, правда срочно был отправлен посланником в Швецию, а затем в Гамбург… Но это действо тогдашняя императрица Елизавета Петровна предприняла, скорее всего, чтобы избавиться от лишних домыслов.
— Она для меня «запасная мадам», — открыто говорил наследник престола про свою жену.
В его окружении были женщины, среди которых он особенно выделял толстую и считавшуюся некрасивой Елизавету Воронцову. Возле Екатерины все чаще можно было увидеть польского аристократа Станислава Понятовского (который впоследствии надел корону в Варшаве). Когда в декабре 1757 года цесаревна родила дочь, названную Анной, престолонаследник позволил себе весьма грубое высказывание:
— Бог весть, откуда моя жена берет своих детей!
Впрочем, девочку официально называли Анной Петровной…
Судя по переписке цесаревны с английским посланником Чарльзом Ханбери Уильямсом, идея самой сесть на престол, устранив супруга, возникла в голове Екатерины через два года после рождения сына. Ребенка, которого у нее почти сразу забрали и показывали ей крайне редко! Цесаревна ощущала: она больше не нужна. Она выполнила свой долг, обеспечила продолжение династии, и от нее легко могут избавиться… В прежние времена постылых жен отправляли в монастыри. Возможно, точно такой план вынашивал цесаревич Петр Федорович?
Ее отношения с императрицей Елизаветой Петровной были натянутыми, с мужем становились еще хуже. Теперь уже Петр, не таясь, рассказывал своим приближенным, что в будущем разведется с женой и возьмет в качестве второй супруги ту самую Воронцову…
Идею цесаревны поддержали три влиятельных лица: Разумовский, Апраксин и Бестужев. Опираясь на них, Екатерина вполне могла бы осуществить свой замысел. Однако в 1758 году этот план разрушился – Елизавета Петровна почувствовала неладное, велела арестовать Апраксина, а тот предусмотрительно сжег свою переписку с цесаревной. Другие лишилась своих постов, англичанина выслали за пределы России. Екатерина осталась ни с чем? О, нет! Именно в ту пору она начала формировать новый круг своих приближенных, среди которых оказался и Григорий Орлов.
«Нас, Орловых, пятеро, как пальцев в кулаке!» — любил говорить он.
Орловы могли стать для цесаревны мощной силой, у них имелись знакомства и поддержка в войсках…. А в декабре 1761 года не стало Елизаветы Петровны. В ту пору Екатерина ждала ребенка.
Ей следовало проявлять тройную предосторожность. Муж ненавидел ее, мечтал изгнать, но пока медлил. По мере приближения родов, Екатерина старалась как можно реже попадаться ему на глаза. Ребенок мешал ей, ведь она не могла действовать решительнее… И вот 22 апреля настал важный час.
— Как мы это скроем? – шептала Екатерина.
На выручку пришел ее верный камердинер, Василий Шкурин. Никто не ожидал от него такого невероятного поступка: но он, владеющий домом на окраине Петербурга, велел опрокинуть там свечку. Деревянное строение вспыхнуло и об этом сразу доложили императору Петру III.
— Поеду, взгляну, пожалуй! – весело сказал он, хотя уже вознамерился ложиться спать.
Ему нравились такие зрелища. А тут еще двойная радость: это же дом камердинера жены! Император покинул дворец, а в это время состоялись тайные роды императрицы. Мальчика, завернутого в кружевные пелёнки, немедленно вынесли из дворца. Таким образом, государь ни о чем не узнал.
Это был уже финальный этап короткого правления Петра III. Что было дальше, вы, конечно, знаете: императрица оправилась после родов, собралась с силами и совершила переворот в конце июня 1762 года. Все, кто оказал ей поддержку, были щедро награждены. Не оставили в стороне и Василия Шкурина: он получил от Екатерины II чин обер-камердинера и гардеробмейстера, 57 тысяч рублей, несколько имений близ Гатчины и 1027 душ крепостных.
Он же держал у себя новорожденного, названного Алексеем и получившего впоследствии титул графа Бобринского.
Этот мальчик вырос, выучился в Лейпциге, потом в Сухопутном кадетском корпусе. Он совершил большое путешествие по России, а потом по Европе. Мать не жалела на него денег, словно оправдываясь за невозможность воспитывать его, как своего ребенка. Впрочем, граф Бобринский отлично знал о своем происхождении.
В дальнейшем Алексей Григорьевич взял в жены баронессу Анну Унгерн-Штернберг, от которой он имел четверых детей. Род Бобринских существовал параллельно династии Романовых, пережил революцию и прослеживается по сей день.
А все началось с тайных родов императрицы…
