-Она ж дочь твоя, а ты давно старик! — батюшка Матрёны пытался урезонить жениха. Иван Степанович усмехался, покручивал длинный ус. На красавицу он давно заглядывался, и никому другому ее отдавать не собирался. Берёг для себя Матрёнушку.
Родилась Мотря, или, по-русски, Матрёна, в 1688 году в живописном малороссийском селе Диканька, еще не освещенном гением Гоголя, и потому мало кому известном.
Однако же родители Матрены были людьми знаменитыми. Отец — сам Василий Леонтьевич Кочубей, являвшийся генеральным писарем Войска Запорожского.
Маменька, Любовь Федоровна Кочубей, урожденная Жученко, славилась красотой на всю Малороссию.
Матрена была пятым ребенком в семье, и третьей по счету дочкой. Детство свое девочка провела в отцовском имении Диканьке — месте красивом и поэтичном. Здесь каждая старуха считалась ведьмой, и готова была рассказать слушателям такую историю, что не сдвинешься с места, пока не дослушаешь.
Мотря и ее сестры Катря и Ганна любили слушать рассказы диканьских старух, особенно о мавках — изумительно красивых лесных русалках, которые с легкостью влюбляли в себя парубков.
В 1704 году в возрасте 16 лет Матрена, хоть и не стала мавкой, но парубков уже сводила с ума. Белая длинная шея, густая темная коса, убранная круг головы, пронзительные зеленые глаза… А каковы изгибы! Таких изгибов и в Киеве не сыщешь. Не только парубки, но и матерые казаки останавливались, глядели вслед Мотре Кочубей, покручивая длинные усы.
Василию Леонтьевичу к моменту, как расцвела Матрена, уже исполнилось 64 года. Писарь надеялся успеть выдать дочь за доброго казака — не только молодого и сильного, но и из богатой знатной семьи.
Однако надеждам Василия Леонтьевича не суждено было сбыться.
Осенью 1704 года в гости к Кочубеем в Диканьку нагрянул сам Иван Степанович Мазепа, гетман Войска Запорожского по обе стороны Днепра.
Василий Леонтьевич был преданным сторонником Мазепы, и многим ему был обязан. И Диканька, и место писаря, и последующее место Генерального судьи — все досталось Кочубею от Мазепы.
Когда родилась Мотря, Иван Степанович решил с Кочубеями породниться и стал крестным отцом новорожденной. Впоследствии пару раз приезжал в Диканьку, смотрел, как растет девочка. Василий Леонтьевич и не догадывался, что Мазепа «берег крестницу для себя».
Прибыв в усадьбу Диканька, гетман поразился, какой красавицей стала Матрена.
Мазепе в ту пору стукнуло шестьдесят пять, он был на год старше Кочубея. Выглядел Иван Степанович даже старше своего возраста — потрепала жизнь и заботы всяческие.
Два года назад Мазепа потерял любимую жену Анну Половец, и с тех пор страдал. Думал Иван Степанович, что теперь сердце его никогда не оттает — но при взгляде на крестницу, оттаяло.
Мазепа влюбился в Матрену всем сердцем. Девушке лестно было внимание гетмана, и она с удовольствием гуляла с ним по усадьбе, уединялась в беседках. Правда, дочка Кочубея была уверена, что Иван Степанович гуляет с нею как отец, пусть и крестный.
Мазепа, считавшийся опытным ловеласом, лил в уши крестницы сладкий елей, и вскоре та была совершенно очарована гетманом.
Иван Степанович погостил в Диканьке и отбыл восвояси. А вскоре к Кочубеям прибыли сваты.
Василий Леонтьевич с супругой пришли в ужас: мало того, что жених был стариком, так еще и крестным отцом невесты! По тем временам брак с крестным отцом или крестной матерью считался греховным.
Кочубей нашел в себе силы отказать гетману. Утром Василия Леонтьевича ждал новый удар: Матрёны в ее опочивальне не оказалось! Вскоре выяснилась страшная правда: сбежала девка, сбежала к Мазепе.
Иван Степанович, к Кочубею относившийся как к брату, нашел в себе силы не надкусить плод, упавший к нему прямо в руки. Гетман отослал Матрену к отцу нетронутой.
Девица вернулась к родителям, но жить в Диканьке наотрез отказывалась, рвалась к Мазепе. Кочубей жаловался в письмах к родственникам: гетман-де «очародействовал» его дочь, теперь Мотря «ругается, плюет на родителей и мечется».
Свое дело делали и письма Мазепы, которые тот регулярно писал Матрене в Диканьку:
Моя сердечно любимая Мотренько!
Поклон мой передаю Вашей Милости, мое сердечко, а с поклоном посылаю Вашей Милости гостинец, книжечку и колечко брильянтовое, прошу их с благодарностью принять, а меня в любви своей неотменно держать, потом, даст Бог, и лучшее поднесу. С этим целую уста коралловые, ручки беленькие и все тельце твое беленькое, моя нежно любимая!
Недолго Матрена жила у родителей: вскоре красавица снова сбежала к Мазепе. Кочубей написал гетману негодующее письмо, потребовал немедля возвратить дочь, обвинил в крово-смеше-нии.
На этот раз Иван Степанович ответил жестко. Написал, что много лет он спускал Кочубею «поступки смерти годные», что Матрену он больше жизни любит и возвращать ее в родительский дом больше не намерен.
Василию Леонтьевичу ничего не оставалось, кроме как «замириться» с Мазепой. К тому моменту Кочубей был Генеральным судьей Запорожской Сечи и продолжение конфликта с гетманом было для него смерти подобно. Но обиду на Мазепу Кочубей затаил.
В 1706 году у Василия Леонтьевича появилась прекрасная возможность отомстить обидчику. Причем, возможность эту судье дал сам гетман.
Мазепа, доверявший Кочубею как самому себе, сообщил о своем тайном решении оторвать Запорожскую Сечь от Московского царства.
Василий Леонтьевич с ту же ночь отправил в Москву беглого монаха Никанора, которому было получено донести царю Петру I о готовящемся предательстве Мазепы.
34-летний Петр безмерно уважал пожилого гетмана, относился к нему как к родному отцу. Доносу Кочубея царь не поверил, но все же велел установить над Мазепой негласный надзор.
В 1708 году Василий Леонтьевич снова сообщил о предательстве Мазепы, однако Петр Алексеевич и на этот раз ему не поверил.
Кочубей не успокоился. На этот раз Генеральный судья Запорожской Сечи передал донос через киевского губернатора Д.М. Голицына.
Голицын самолично вручил бумагу Петру. Царь разозлился, но вовсе не на Мазепу. По приказу государя Кочубей и его родственник Иван Искра были схвачены и отправлены в Витебск.
Допрашивали доносчиков граф Гавриил Головкин и барон Петр Шарифов.
Под пыткой на дыбе Василий Леонтьевич признался, что он оговорил гетмана «по злобе».
Царь велел доносчиков отправить в ставку Мазепы в Белой Церкви, чтобы тот мог казнить их по своему усмотрению.
Иван Степанович велел повторно пытать Кочубея, затем бросить его в темницу.
15 июля 1708 года в селе Борщаговка под Белой Церковью Кочубей и Иван Искра были казнены.
Осенью 1708 года случилось то, о чем говорил Кочубей: Мазепа предал Петра и переметнулся на сторону шведского короля Карла XII.
Петр Алексеевич был глубоко опечален судьбой Кочубея, и заявил, что Василия Леонтьевича народ должен помнить как «мужа честного, славной памяти».
Много крови пролил предатель Мазепа, много совершил ужасных поступков. Однако под Полтавой все решилось: Карл был разгромлен, Мазепа бежал в городок Бендеры, в то время входивший в Османскую империю.
Петр после победы велел вернуть семье Кочубея все его владения, а также дать родственникам Василия Леонтьевича новые земли.
Русский царь просил турецкого султана выдать Мазепу, но тот отказался. Впрочем, дни предателя в любом случае были сочтены: 21 сентября 1709 года потерпевший сокрушительное поражение гетман умер в возрасте 70 лет. Умер, чтобы стать на века символом предательства.
Но что же красавица Матрена, возлюбленная Мазепы? К сожалению, после ареста Кочубея следы молодой женщины теряются.
Согласно малороссийской легенде, Матрена после смерти Мазепы нашла укрытие в женском монастыре в Старых Будищах, где постриглась под именем Ефросинья. Там красавица Мотря и окончила свои дни.
Есть и еще одна, более сказочная, легенда. Якобы Матрена после смерти Мазепы стала мавкой, и с тех пор ждет в лесах своего суженого…
