— Возьмите меня, — умоляла девушка. – В прислуги, в натурщицы, как хотите! Только дайте шанс быть рядом с вами!
Глядя в эти прекрасные, широко распахнутые глаза, Павел Федотов просто не мог поверить, что с ним говорят искренне. Эта богатая, красивая девушка изливала ему душу, и он оцепенел. В какой-то короткий миг привиделось: вот она, в свадебном платье, рядом с ним, перед алтарем. Но Федотов еще не знал, что его ждет. И какую роковую тайну ему предстоит узнать.
В октябре 1849 года все только и говорили, что об этой картине: «Сватовство майора». Работу Павла Федотова выставляли в Академии художеств и об этом хлопотал лично Великий Карл Брюллов. Он же с гордостью представлял Паву (так его называли близкие и родня) своим учеником и замечательным другом.
— Вы произвели фурор, — совершенно искренне признавался Брюллов. – Я счастлив, что к этому причастен.
Картину разглядывали, о ней писали в прессе, причем хвалебные отзывы сыпались десятками. Теперь Пава мог не беспокоиться о своем будущем… Теперь оно вырисовывалось перед ним со всей очевидностью: ему уже присвоили звание академика, а значит, впереди выгодные заказы, богатство и очень солидное положение. Ради этого стоило столько бороться.
Юленька Тарновская – богатая красавица, воспитанная в семье дяди – едва увидев «Сватовство майора» произнесла твердо и решительно:
— Этот художник будет моим мужем!
Оставалось познакомиться с ним. И упасть, если надо, на колени. Она была готова раболепно служить гениальному художнику и стать для него музой, прислугой, компаньонкой, кем угодно… Когда она шла в мастерскую, на которую ей указали знакомые (пришлось приложить некоторые усилия, чтобы узнать адрес), то была готова к отказу. Но Федотов, взглянув на нее, велел подойти ближе, а потом замереть вполоборота.
— Хотите позировать? – произнес он. – Начнем прямо сейчас!
Он родился в Москве, 22 июня 1815 года, в семье обедневшего титулярного советника и его жены, Натальи Алексеевны Калашниковой. Крестили мальчика в церкви по соседству – Святого Харитония в Огородниках. Помимо Павы были у родителей еще две дочери. Отец помог Паве поступить в Морской кадетский корпус, где его сразу заметили и выделили среди остальных: умен, исполнителен, ловок. Из него мог выйти толк! У Федотова была феноменальная память – ему достаточно было один раз прочесть страницу, чтобы потом воспроизвести ее по памяти. Но, даже став унтер-офицером в 1830-м, он все равно предпочитал всем занятиям… рисование.
Ему грезилась слава художника-баталиста. Он представлял, как на масштабном полотне изобразит битву… И не одну! Набрасывал детали, делал пометки. Искал натуру. Портреты у него чаще выходили карикатурными, в этом Федотов был мастер! Часто веселил однокурсников забавными шаржами, и самого себя пародировал с большим удовольствием.
Курс он окончил с отличием, поступил в лейб-гвардии Финляндский полк и отправился служить в звании прапорщика. А когда приехал на побывку к родным, то первым делом отправился к соседям… Катенька Головачева занимала все его мысли.
Они познакомились еще в детстве. Девочка была такой красивой, что, встретив ее в первый раз Пава просто онемел от восторга. Теперь она была выпускницей Екатерининского института и ужасно робела в его присутствии. Самое плохое заключалось в том, что Катенькина мать совершенно не воспринимала Паву. Что он мог предложить ее дочери? Какие миллионы, особняки и титулы? Нет ничего! Когда пришло время расставаться, Головачева-старшая была почти уверена – эта разлука навсегда.
В следующий раз они свиделись в 1837-м, когда Катя вовсю выезжала в свет. Она была барышней на выданье, а Федотов сходил с ума от любви. Приглашал ее на танец, смущался, робел, наступал ей на ноги… От эйфории написал в короткие сроки полотно «Встреча в лагере лейб-гвардии Финляндского полка великого князя Михаила Павловича 8 июля 1837». За эту картину великий князь пожаловал ему бриллиантовый перстень.
На лето Катенька уехала с матерью в имение и почему-то совершенно перестала отвечать на письма Павы. Он узнал правду очень скоро: ее выдали замуж. За кого? За пожилого и богатого помещика, который показался мадам Головачевой более перспективной партией. От боли и гнева несчастный Федотов был готов отдать жизнь…
Тоска охватила его. Михаил Павлович, которого упрекали в чрезмерной черствости по отношению к жене, с посторонними был намного любезнее. Заметив несчастье молодого офицера, поговорил с ним по душам. Предложил ему оплатить учебу в Академии художеств, но просил не бросать службы. Это был его шанс. Художник-офицер целиком и полностью погрузился в учебу. А она подарила ему не только знания и новые возможности, но и новую любовь. Ее звали Еленой Бейдеман, и она была ничуть не менее хороша, чем Катенька.
Проблема заключалась в том же: у Елены не имелось приданого, у Федотова – хорошего заработка. Какой союз могли заключить эти двое? Только самый несчастный. Поэтому маменька Елены принялась изо всех сил чинить препятствия молодым. Елену, как и прежде Катеньку, тоже «вытолкнули» замуж за богача, а несчастный Пава утешался творчеством.
…Юлии он поначалу не поверил. Посчитал, что это каприз богатой помещицы, которой захотелось сделать художника своим пудельком. Домашним питомцем, на которого можно прикрикнуть и топнуть ножкой, а при случае приласкать. Он почти не знал ее, когда она вошла в его мастерскую. Видел лишь на выставке и запомнил выразительное лицо с большими глазами. Это было красивое лицо, оно запоминалось.
Юля Тарновская была сиротой. Григорий Степанович, ее дядя, забрал девочку к себе и воспитывал ее, как родную дочь. Приданое у Юлии было громадное, настоящая находка! Любого, на кого бы эта девушка обратила взор, следовало поздравить с удачным знакомством. Но Паве не хотелось получить славу «охотника за приданым» и он сразу сказал ей об этом.
— Я не пытаюсь вас приручить.
Она пожала плечами.
— У вас это и не получится.
В его мастерской было холодно и Юле приходилось позировать, буквально замерзая. Она дышала на пальцы, она двигалась по комнате, чтобы согреться, а потом снова застывала, чтобы Пава лучше схватил ее образ.
— Меня вашим женихом называют. – проговорил Федотов, не отрываясь от работы.
Лицо девушки озарила улыбка.
— И только? Я думала, будущим мужем.
А он посуровел.
— Да совестно мне, — сказал резко Пава. – Быть у вас на содержании.
Она вспыхнула. А потом сразу же погасла. Умоляла его не гневаться, не решать вот так, быстро и резко. Да, у Юлии есть деньги, но ведь если у них любовь, это же не важно?
Он смотрел на нее и не мог ничего ответить. Эта девушка нравилась ему, даже слишком. Но он уже пережил два разочарования, третьего просто не вынесет. Или, быть может, он имеет право рассчитывать на счастье?
Несколькими днями позже в мастерскую явился Григорий Степанович. Был вальяжен, полностью соответствовал своему образу богача и чудака. Предложил купить одну из картин Федотова и постоянно сыпал известными именами. Тарновский был знаком со всем светом и любил это показать.
Он занимал огромный дворец из восьмидесяти комнат, где обретался на одной половину, а его жена – на другой. Они редко встречались в этом чертоге и почти не общались. Иногда приносили друг другу записки и подарки…
Юлия призналась в любви к Паве первой. Он был готов махнуть рукой на все и сделать ей предложение, как однажды, находясь в гостях у купца Прянишникова (который и купил «Сватовство майора») услышал обращенную к нему речь:
— Павушка, вы уж не торопитесь, — мягко и даже с жалостью говорила баронесса Леонард. – надо все взвесить и как следует разузнать. Вы знаете, что про вашу Юлию толкуют? Что она подлинная Людмила при Черноморе. Черномор – это ее дядя. И даже секретная дверь есть между ее комнатой и той, что занимает он…
Эта роковая тайна потрясла его. Совершенно сбитый с толку, несчастный, раздавленный горем, он вернулся домой. Состояние было лихорадочным, страшным. Сразу вспомнил про неудачный брак своего кумира Карла Брюллова и что о нем говорили в свете… А потом, находясь все в том же тяжелом состоянии, отписал Юле – между ними пропасть. Все кончено, все не может продолжаться.
Она не стала отвечать.
Его лихорадило. Он бродил по городу без плаща, замерзая, заболевая и даже не понимая, что происходит. В один из дней бросился к знакомой и сделал ей предложение. Потом отправился к другой. К третьей. И перед всеми падал на колени.
Он сошел с ума.
Это тяжелое открытие сделали друзья Федотова. Осенью 1852 года они поместили его в лечебницу. 14 ноября Пава и скончался там.
Юлия Тарновская вышла замуж за гусара Ефрема Смирнова. Это был союз по любви, который не принес новобрачной ничего, кроме радости быть с человеком, которого она выбрала. Вспоминала ли она Федотова? Говорили, что да, и очень часто. И плакала, когда кто-то принимался рассуждать о его творчестве.
Овдовев, пошла под венец за Кирилла Смагина, с которым много путешествовала по Европе и скончалась в Висбадене в 1884 году.
Детей у музы Федотова не было. А было ли все, что описали несчастному Паве, на самом деле? И в этом имеются огромные сомнения. Хотели его предупредить, или попросту позавидовали возможному и очень близкому счастью? Склоняюсь ко мнению, что верно второе…
