Новобрачная вздрогнула
— Смотрит кто-то, — прошептала она, — и нехорошо смотрит!
Но сваха отмахнулась.
— Что ты, голубка, — певуче проговорила она, — сегодня все тобой только любуются!
И все же девушка была права. С другой стороны улицы, спрятавшись за изгородь, за ней наблюдала другая – несчастная, с заплаканным лицом и в черном платье, точно в глубоком трауре. Подглядывала за чужим счастьем и не могла поверить, что все это происходит наяву. Что ее участь – скорбная и горькая. Ведь она принесла в подоле.
Медленно брела Груша домой. Укутавшись в шаль, хотя солнце припекало уже по-летнему, скрывала от всех свою беду. И знала: рано или поздно ей придется объясняться с отцом. А там… будь, что будет. Коли прогонит ее прочь, то путь ей один – к Волге. Великая река с радостью примет ее в свои объятия.
Свадьбу, за которой подсматривала Груша, играли на Красную горку, в первую неделю после Пасхи. Считалось исстари, что это замечательное время для брака, что будет союз крепким и счастливым. Невеста в великолепном белом платье не могла оторвать глаз от жениха, бравого офицера. Да и он, подкручивая усы, весело глядел на свою избранницу: за той обещали очень солидное приданое, что придавало хорошенькой девушке еще больше очарования.
Груша знала этого офицера: он звался Ильей Петровичем Звонницким, и в Казани он появился примерно с год назад. Двадцати шести лет, родился в Петербурге, выучился там же. В лавку Грушиного отца он заглянул за материей для нового мундира, а в тот момент вместо купца Багрышева за прилавком управлялась его дочь. Занемог Василий Лукич, пришлось подсобить.
— Сбавишь цену, красавица? – подмигнул Звонницкий.
Но Груша спокойно и твердо сообщила, сколько будет стоить ткань, и на уступку не пошла.
Так уж вышло, что у купца Багрышева она была единственным ребенком. Всего-то жена подарила Василию Лукичу шестерых ребятишек, но все оказались слабыми и болезненными, быстро угасли. А когда родился младший, приключилась с купчихой горячка, от которой она уже не оправилась. Вот и остался владелец лавки вдовцом с десятилетней дочкой. Груша горячо пообещала отцу слушаться его во всем и помогать по мере сил.
Как раз по этой причине школьные науки она постигнуть не успела: крутилась в лавке. С отцом выучилась считать, еще ранее матушка ее научила чтению. Груша была понятливой и ловкой, отлично справлялась. Глядя на дочку, Василий Лукич не мог нарадоваться и думал про себя: «А с ней, пожалуй, будет толк. Сокрушался я, что наследников нет… Да вот же – дочка!»
По хозяйству в доме Багрышевых помогала дальняя родственница, Агафья. Она же передавала Груше нехитрые знание о «женской науке»: как улыбаться кавалерам, как кланяться, как вести разговор… Груша смеялась от души. Все эти советы казались ей такими старыми, такими нелепыми! Шел 1864-й год, крестьян освободили, по России прокатилась железная дорога! Все было новое, все стремилось вперед… А тут какие-то ужимки.
Но когда Илья Звонницкий появился в лавке во второй раз, сердце девушки забилось гораздо быстрее, чем обычно.
Он был красив. Мундир шел ему. Говорил он чудно, по-столичному, но так красиво… С Грушей отчаянно флиртовал, словно и не видел, как она заливается краской. А когда пригласил ее на прогулку, то и вовсе обомлела.
Беда была в том, что Груше не у кого было спросить совета. У Агафьи? Смешно. Отец бы точно просто запретил всякое общение с офицером. С подругами у Груши не сложилось, близких родственниц в Казани, с кем она бы могла перемолвиться словечком лишний раз, не было… Вот и поддалась на ухаживания Звонницкого, от души считая, что он влюблен.
Надо сказать, что о любви офицер говорил красиво. Клялся, что Аграфена Васильевна запала ему в душу и он готов на ней жениться… От сладких слов и обещаний купеческая дочка растаяла окончательно и утратила свою бдительность. Понятия не имела, что в то же самое время Илья Петрович был желанным гостей и в других казанских домах – побогаче, познатнее, и там ему тоже были рады.
Когда она почувствовала себя нехорошо, то испугалась. Неужто больна? А потом однажды утром, когда Груша склонилась над ведром, за спиной услышала тихий голос Агафьи:
— Что ж ты, девонька, наделала?
Она плакала на кухне, обнимала Агафью, говорила, что офицер ее любит. Что вот сейчас пойдет к нему и расскажет обо всем.
— Точно ребенок? – с ужасом спросила Груша.
И Агафья сурово кивнула.
Но объяснение с Ильей Петровичем вышло вовсе не таким приятным, как представляла себе девушка. Едва она сообщила, что ждет дитя, как Звонницкий замахал руками.
— Что это вы такое говорите, Аграфена Васильевна? – произнес он, и его голос сорвался на фальцет. – В чем вы меня обвиняете? Не бывать тому!
Растерянная, жалкая, в один миг понявшая, что к чему, Груша сжала губы. Не прощаясь, ушла. А месяцем позже услышала, что женится заезжий офицер, и все решено.
— На лучшей невесте в Казани! – весело говорил кто-то в лавке.
Лучшая невеста была и богаче, и знатнее, и красивее. Не стерпела Груша, пришла посмотреть на чужое счастье. А потом, заливаясь слезами, брела домой. Упала в ноги отцу, рассказала обо всем: так, мол, и так. Принесла в подоле. Прогоните – пойму.
Купец всплеснул руками. Он любил дочь. Ее несчастный вид поразил его в самое сердце. Как можно гнать свое дитя? Обняв Грушу, он заверил ее, что все устроит. Сейчас она скажется больной и проведет в доме, безвыездно, несколько месяцев.
В первых числах сентября 1864 года купец Василий Багрышев с гордостью заявил своим друзьям-купцам, что у него-де родился ребенок. Да, так уж вышло, вне брака. Не успели-с. Молодая, увы, скончалась в родах. Но он своего малыша никому не отдаст, признает, и сделает наследником. Лука Васильевич был представлен купеческому сообществу на крестинах.
Груша сама ухаживала за братом. Сгоряча пообещала, что замуж никогда не выйдет. Лелеяла малыша Луку, заботилась о нем. К ней сватались потом много раз, но она всегда отказывала. Помогала отцу, любовалась на ребенка, который никогда не узнал бы своего настоящего родителя.
Илья Петрович Звонницкий погиб на второй год после своей женитьбы. Лошади внезапно понесли, и его экипаж потерял управление. Офицера вышибло из кареты, и так неудачно попался верстовой столб…
Аграфена Васильевна в 1874 году оплакала отца и стала полноправной хозяйкой лавки. Вырастила Луку Васильевича и выучила его. А он, подросший, расширил дело. И стал уже купцом второй гильдии. Свою старшую сестру обожал, во всем слушался ее и обращался к ней с советом. Она же благословила его, когда пришел черед Луке жениться. Хорошую девушку нашел молодой купец!
Сходя в вечность, в 1909-м, Груша не сдержалась. Не могла все это оставить просто так. Позвала брата и передала ему всю историю: как принесла в подоле, как отец взял ее грех на себя.
— Матушка-сестра, — ласково ответил сын, — да я ж все знаю. И давно. Агафья рассказала. Не говорил, чтобы тебя не обидеть.
Они обнялись напоследок, и Груша испустила свой последний вздох.
Купец Лука Васильевич Багрышев впоследствии рассказал эту историю своим потомкам, а уж они — вашей покорной слуге.
