«Барин, смилуйся, дитё же совсем», — заламывая руки, причитала мать. Но 70-летний Петр Алексеевич лишь ухмылялся: барский гарем требовал пополнения.
-А ну-ка, веником-то не прикрывайся! — грубо прикрикнул он на оцепеневшую от стыда Афимью. — Пошла!
Девушка, стыдливо опустив глаза, шагнула в жарко натопленную баню, а за ней — и сам барин.
Афимья росла настоящей красавицей, что причиняло ее матери большие страдания. Крестьянка причитала, жаловалась:
-Ох, не миновать беды! Ох, заберет барин Афимьюшку мою!
Барин — это богатый помещик, владелец старинного сельца Верякуши Петр Алексеевич Кошкаров, которому в 1820 году, когда случилась эта печальная история, исполнилось семьдесят лет.
Поселившись в Верякушах, помещик тут же обустроил себе гарем из дюжины самых красивых крестьянских девушек. Отбирал самолично. Вместе со своими крепостными «опричниками» — лихими, прикормленными мужиками, — ходил по деревням, присматривал девицу и забирал от отца и матери.
Наложницы Кошкарова проживали во флигеле барского дома, именуемого «женской половиной».
Девок учили грамоте, игре в карты. Петр Алексеевич покупал крестьянкам модную одежду, одевал их как барышень.
Так было заведено: вечером Кошкаров приходил в свой гарем будто в светский салон, но ближе к ночи начиналось совсем иное действо.
Как только темнело, Петр Алексеевич приказывал лакеям вносить в помещение койки. На одной кровати ложился сам барин, остальные предназначались девушкам. Дверь в комнату запиралась.
Крестьянкам положено было раздевать барина, делать ему массаж ног, рассказывать сказки.
Барин засыпал, но посреди ночи непременно просыпался, и делал с девушками все, что ему хотелось.
Утром лакеи открывали дверь, убирали кровати. Барин с утра обыкновенно был не в духе: девушкам приходилось сносить пощечины и затрещины.
Сердце Афимьюшкиной матери не зря предчувствовало беду: барин положил глаз на юную красавицу и, как ни умоляли родители, как ни просили, забрал ее в свой гарем.
В честь прибытия новой красавицы Кошкаров устроил свое излюбленное развлечение — баню. Афимья ужасно стеснялась, прикрывалась веником, что ужасно разозлило Петра Алексеевича. Барин наградил девушку двумя звонкими пощечинами и заставил себя мыть.
Баня была лишь началом Афимьюшкиных мучений. Ночью бедняжке пришлось пережить ужасное, а наутро вздорный старик, разозленный слезами Афимьи, надавал ей пощечин.
О том, что случилось с Афимьей, знало все село Верякуши, в том числе, Федор — молодой конюх Кошкарова. Федя давно заглядывался на красавицу, но подойти к ней не мог — барину немедля доложат, и беды не миновать.
Федору было прекрасно известно о мучениях, которые испытывала Афимья: ранее через гарем Кошкарова прошла сестра конюха.
Терпеть такое обращение Федор больше не мог, и задумал побег. Улучив момент, Афимья сбежала вместе с конюхом. Ехали на барской повозке, запряженной добрым конем, но организованная Петром Алексеевичем погоня все-таки настигла беглецов.
Кошкаров был вне себя от злости. Афимью барин велел выпороть на конюшне, затем заковать в ошейник, именуемый «рогаткой».
«Рогатка» мешала крестьянке лечь, девушка могла только сидеть. Спать Афимье также приходилось сидя. Ошейник бедняжка проносила чуть больше месяца.
Федору, как организатору побега, досталось крепче. Вот как вспоминал об этом очевидец описанных событий, незаконнорожденный внук Кошкарова Януарий Неверов:
На следующий день Кошкаров одумался и велел вылечить Федора: барин задумал обменять конюха на свору породистых собак.
Афимья после наказания ошейником для гарема больше не годилась. Петр Алексеевич отобрал у крестьянки все гостинцы и вернул ее к матери. Как сложилась дальнейшая судьба бедняжки — неизвестно.
Помещик Кошкаров умер в 1825 году, через пять лет после описанных событий. Все свое имущество он отписал своим детям от некой крестьянки Натальи Ивановны.
