От запаха тошнило. Собаки, куры, индюшки. Объедки, грязные тряпки, кости. И посреди этого, она — княжна Евдокия, когда-то блиставшая в свете своей красотой.
Но что стало причиной столь разительных перемен?
Она родилась в знатной семье в 1758 году. Отцом девочки, получившей имя Евдокия, был князь Григорий Иванович Вяземский, пользовавшийся большим успехом при дворе государыни Елизаветы Петровны.
В 1764 году в возрасте шести лет Евдокия была принята в только что открывшееся по распоряжению императрицы Екатерины II Алексеевны Воспитательное общество благородных девиц при Смольном монастыре (будущий Смольный институт).
В этом заведении, отличавшемся строгими и даже суровыми порядками, девочка провела двенадцать лет.
Из Смольного Евдокия выпустилась в 1776 году в возрасте восемнадцати лет. Тут же барышня была определена во фрейлины ко двору императрицы.
Внешность княжны современники описывали как обворожительную: барышню даже не портила россыпь веснушек на лице, напротив, эта особенность придавала Евдокии «пикантности».
Конечно же, у вчерашней выпускницы Воспитательного общества благородных девиц появилось множество поклонников, среди которых были и будущий московский градоначальник Юрий Долгорукий, и камергер Александр Нарышкин.
Несколько лет пробыла княжна Евдокия при дворе Екатерины Великой. Поначалу все шло хорошо, но со временем двор императрицы становился все беспутнее, и все больше напоминал двор печально известной Анны Иоанновны.
В какой-то момент некий придворный начал проявлять к Евдокии Григорьевны настойчивые знаки внимания. Молодая женщина отбивалась как могла, и охальник пригрозил фрейлине, что «получит свое силою».
В результате Евдокия совершила по тем временам немыслимый поступок. Во время пребывания императорского двора в Царском Селе княжна вместе со своими подругами фрейлинами М.Я. Сониной и некой Саломией … совершили побег.
Причем, побег был устроен по весьма хитроумному плану. Барышни переоделись в крестьянскую одежду, свои роскошные платья оставили на берегу пруда и покинули Царское Село под видом крестьянок.
Фрейлин в конце концов задержали, и они предстали перед императрицей. Евдокия утаила истинную причину бегства, и заявила, что хочет посвятить себя служению Богу:
«Она просто скрылась из Дворца, почему и было дано приказание по разным дорогам, чтобы задержать её, и когда она, переодевшись в крестьянское платье, пробиралась в Москву, на перевозе через одну реку была узнана исправником, и, согласно предписанию, возвращена в столицу. Императрица приняла её ласково, и испытав о причине ея бегства с другими придворными, притом уверившись в ея твердой решимости посвятить себя на служение Богу, дозволила вступить в монастырь по желанию, и отпуская от себя, подарила иноческое платье из блестящей материи».
Так Евдокия начала свой долгий путь по монастырям и храмам. Сначала она попала в Спасо-Суморин монастырь, где трудилась на скотном дворе.
В 1806 году в возрасте 48 лет отправилась в Москву, где получила от митрополита Платона благословение на подвиг юродства.
С письмом от митрополита и под вымышленным именем «ду-ры Евфросинии» отправилась бывшая фрейлина в Серпуховский Владычний Введенский женский монастырь.
В монастыре Евфросинию приняли с милостью. Сначала насельница жила в кельях вместе со всеми сестрами, затем игуменья Дионисия, знавшая о происхождении «юродивой», выделила бывшей фрейлине небольшую избушку в окрестностях монастыря.
Евфросиния одевалась в грубую мужскую одежду. Прекрасные волосы княжны были безжалостно срезаны. Обувь Евфросиния носить отказывалась, и даже зимой ходила босая. Увидев ее, никто бы не подумал, что когда-то эта женщина блистала при дворе императрицы. С разрешения Евфросинии был сделан ее портрет.
Помещица Е.А. Дубровина, у которой как-то гостила Евфросиния, случайно узнала, что старица носит на шее вериги — железную цепь с тяжелым медным крестом. Евфросиния запретила Дубровиной разглашать тайну веригоношения, но помещица не смогла сохранить секрет.
У Евфросинии было небольшое домашнее хозяйство — три собаки, две кошки, куры и индейки. Животные жили в избушке старицы, причем, она спала на полу вместе со своими собаками. Когда гости Евфросинии спрашивали, почему она так поступает, та отвечала:
«Я хуже собак».
В избушке было грязно, как в сарае: на полу валялись корки, кости, сено. От всего этого шел ужасный смрад, поражавший даже видевших многое монахинь:
Однажды игуменья Евгения Озерова сказала «Матушка, зачем вы держите животных? Такой ужасный воздух!». Она засмеялась и отвечала: «Это мне заменяет духи, которых так много я употребляла при дворе».
В летние жаркие месяцы Евфросиния топила в своей избушке печь. Зимой, напротив, старица не топила, и в домике было ужасно холодно.
Холода Евфросиния, кажется, вовсе не боялась. В лютую крещенскую стужу с крестным ходом шла на иордань на реке Нара в одной власянице. Окуналась в ледяную воду, обращаясь к собравшемуся на берегу народу:
«Идите, ребята, горячая баня, ступайте, мойтесь!».
Летом старица много ходила по лесу, собирала грибы, цветы и травы. Себе оставляла немного собранных «даров природы», остальное раздавала людям.
Филарет (Дроздов), митрополит Московский и Коломенский, почитал старицу Евфросинию за подвижницу веры и неоднократно с ней встречался:
«Когда митрополит приезжал в монастырь, старица выходила за монастырскую ограду и встречала его, подходила к нему под благословение, целовала ему руку, и он так же целовал у неё руку, а когда он уезжал из монастыря, старица провожала его за монастырские ворота».
Евфросиния тихо жила во Владычном монастыре до тех пор, пока новой игуменьей не была назначена монахиня Илария.
Илария невзлюбила юродивую княжну: монахини считали, что игуменья завидовала подвижнице.
Летом 1845 года Илария настолько озлобилась, что приказала умертвить собак старицы у нее на глазах. Евфросиния не стала терпеть такого обращения и ушла из Владычного монастыря в село Колюпаново Тульской губернии.
В Колюпаново Евфросинию пригласила ее почитательница, помещица Наталья Алексеевна Протопопова.
Помещица выделила старице отдельный домик, расположенный неподалеку от господского дома. Однако Евфросиния в домике этом поселила корову, а сама жила в чулане в людской.
Каждое лето старица уходила на Богомолье. Путешествовала пешком, иногда ехала в кибитке, в которую сажала кошку и собаку.
Почитателем подвижницы Евфросинии стал Алексей Цемша, управляющий Мышегского чугунолитейного завода. Алексей построил старице избушку, в которой Евфросиния жила несколько месяцев в году. В помещении был только один предмет «мебели» — сосновый гроб. В гробу старица отдыхала и спала.
Во время жизни Евфросинии в Колюпанове возник слух о даре старицы исцелять больных. И слух этот был основан на нескольких фактах: исцеление помещицы Натальи Протопоповой, страдавшей кровохарканьем; помещика А. П. Полоскова; помещицы Н. Кореловой, которая три дня не могла разродиться.
К Евфросинии потянулись больные, она всех привечала и помогала по мере сил.
В июне 1855 года подвижница сообщила няне, приставленной к Евфросинии помещицей Протопоповой:
«Два ангела в белых одеждах вышли из церкви и зовут меня к себе: „Евфросиньюшка, пора тебе к нам“».
О том, что старица Евфросиния предрекла себе скорую смерть, стало известно в округе. Люди стали приходить к старице проститься.
3 июля 1855 года бывшая фрейлина Евдокия Вяземская, ставшая подвижницей старицей Евфросинией Колюпановской, скончалась в возрасте 97 лет.
Погребли Евфросинию под полом трапезной деревянной Казанской церкви. Позднее на средства Алексея Цемша над могилой была установлена деревянная гробница с чугунным надгробием. Надпись на надгробии гласила:
Евфросиния неведомая. Буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит.
