Он родился в простой крестьянской семье в глухой русской провинции, но уже к 1916 году у Василия Ерошенко было всё, о чём можно мечтать: признание в Японии, публикации, читатели, которые ждали каждый новый текст.
И главное, вполне достаточно средств на безбедное существование. Японский писатель Акита Удзяку называл его голосом, непохожим ни на какой другой. Казалось бы – живи, пиши, радуйся. Но Ерошенко уже планировал свои следующие свершения.
В письме профессору Накамура он объяснял это так:
«Никогда не думал я о деньгах. Есть нечто такое, что беспокоит больше, чем деньги. Оно-то и заставило меня покинуть Японию, а сейчас вынуждает уехать из Сиама. Боюсь, что это „нечто» не даст мне покоя и в Индии».
Что именно это «нечто» – он и сам, кажется, не знал. Просто не мог стоять на месте.
Таиланд, Бирма, Бенгалия: школы для незрячих
В Таиланде Ерошенко обнаружил, что там школы для слепых детей не существует вовсе. Денег на её открытие у него не было – да он и не стал бы ждать, пока деньги у него появятся. Он просто начал учить сам: собирал детей, занимался с ними языку, музыке, ориентированию в пространстве.
В Бирме такая школа была, и Ерошенко предложили возглавить её. Он отказался от должности директора, но остался в ней преподавать. Довольно быстро наш герой понял: дети появлялись в школе на несколько месяцев и уходили, не успев толком ничему научиться. Ерошенко начал объезжать страну, уговаривая родителей отдать детей на полноценное длительное обучение, потому что понимал, как важна в образовании методичность.
Потом он взялся за учебную программу – предложил ввести историю, английский язык, психологию, гигиену, музыку. Дирекция упиралась и менять ничего не хотела: слишком много усилий для этого требовалось.
И тогда случилось неожиданное: дети сами встали на сторону любимого преподавателя и потребовали перемен. Слепые дети в бирманской школе защищали слепого русского странника перед администрацией – и победили. Ученики звали его «кокоджи», что значит «старший брат», и это было, пожалуй, лучшее звание из всех, что он когда-либо получал.
Революция
Революцию 1917 года Ерошенко принял радостно – она была созвучна всем его убеждениям: и эсперанто, и бахаи, и всему, во что он верил. Но вернуться домой оказалось невозможно: на Дальнем Востоке шла гражданская война. Несколько лет он провёл, странствуя между Японией и Китаем.
В Китае его принял в своём доме Лу Синь – один из крупнейших китайских писателей того времени. Они жили под одной крышей, разговаривали по вечерам, и Лу Синь написал предисловие к китайскому изданию сказок Ерошенко. Слова там были точные:
«Я понял трагедию человека, который мечтает, чтобы люди любили друг друга, но не может осуществить свою мечту. И мне открылась его наивная, красивая и вместе с тем реальная мечта».
А в 1925 году Ерошенко всё-таки добрался до России.
Новый алфавит
В каждой стране, где он задерживался надолго, Ерошенко учил местный язык. Однажды в Туркмении он взял в руки текст на туркменском и понял: слепой ребёнок не сможет прочитать его никогда – алфавита Брайля для этого языка просто не существовало. Ерошенко сел и создал его. То же самое он сделал в Таиланде с тайским языком, просто потому, что иначе дети не могли бы читать.
Дорога домой
Советская власть смотрела на Ерошенко с подозрением – слишком много языков он знал, слишком много иностранных связей имел, слишком долго жил за границей. Его переписку ограничили, о поездках за рубеж больше не могло быть и речи. Ерошенко не стал спорить – просто переориентировал маршруты. Раз нельзя в Японию, решил он, поедем на Чукотку.
И в 1929 году он отправился на Чукотский полуостров – искать брата Александра, давно осевшего там и потерявшего связь с семьёй. За время этой поездки Ерошенко научился ездить в собачьей упряжке и различать собак по голосам – так же, как когда-то различал людей по шагам и дома по запаху.
Однажды он не удержал поводья, и его упряжка ушла, и он остался один в зимнем лесу. Лёг в снег и приготовился к худшему – вокруг стояла такая тишина, какой он, привыкший слушать мир, не слышал никогда. Ни шагов, ни голосов, ни скрипа полозьев.
Потом он рассказывал, что именно тогда, в этой неподвижности и тишине, он придумал свои лучшие сказки. Человек, который всю жизнь не мог остановиться, вдруг оказался совершенно неподвижным – и услышал что-то важное.
На его счастье, собаки, осознав, что потеряли хозяина, вернулись за ним, и ему удалось выбраться живым из снежного плена.
Туркмения
С 1934 по 1944 год Ерошенко прожил в Туркмении, где открыл детский дом-интернат для слепых и снова начал с того, что объезжал аулы по всей республике, уговаривая родителей отдать детей на учёбу – повторялась та же история, что в Бирме.
Ученики вспоминали его одинаково тепло – из разных стран, разных эпох, разными словами, но все они говорили об одном и том же. Когда нечестный завхоз оставил детдом без хлеба, учителя требовали немедленно его уволить. Ерошенко отказал:
«Я не могу его уволить – у завхоза семья».
Когда ему сказали, что это уже чересчур, выяснилось, что недостачу он давно покрыл из собственного кармана.
После Туркмении были Москва, Ташкент, Нижний Новгород, Якутия, Карелия, Харьков. Он преподавал в школах для слепых, рассказывал детям сказки по вечерам, водил их в лес и учил различать деревья на ощупь и по запаху – всему тому, чему когда-то учился сам.
Последняя дорога
В 1951 году врач осматривал Ерошенко и сообщил коллеге по-латыни, что у пациента рак. Он не знал, что пациент знает и этот язык тоже. Ерошенко выслушал вердикт, ничего не сказал и написал племяннице в Обуховку – учительнице местной школы: хочу умереть там, где родился.
До последних месяцев он работал. Дописал «Чукотские сказки» – собирал их по крупицам в той самой поездке, когда его нашли в снегу собаки. Собирался начать «Корейские», но не успел.
Умер Василий Ерошенко 23 декабря 1952 года в Обуховке. После себя он оставил 6 томов сочинений на японском, русском и эсперанто, два алфавита Брайля, которых до него не существовало, а также школы в Бирме, Таиланде и Туркмении. Василий стал Человеком, который смог победить самые сложные обстоятельства, и за это мы помним его и благодарны ему по сей день.
Какая деталь из его жизни удивила вас больше всего?
