-Матушка тяжела, не поднять, — шептал побледневший камердинер Захар Зотов, суетившимся в тесной
— Я сделаю это! – торжественно произнес молодой человек. – Если не отдадите за меня Наталью!
Он ласкал ее открыто, и гости этой странной свадьбы опускали глаза. Нина не знала, куда ей деться от стыда.
Семерых детей отняли у Веры, хотели забрать и восьмого, но она крепко вцепилась в маленького сына, прижимая
Мальчишка на улице бросил в нее комок грязи. Взвизгнув, Елена отскочила назад. «Ууу, —
Над ней не потешался только ленивый. Сестра кайзера и какой-то русский матрос! Ей шестьдесят лет, а он
Она сразу поняла: муж в спальне не один. Сердце забилось глухо, надрывно, а в глазах закипели слезы. «
«Барин, смилуйся, дитё же совсем», — заламывая руки, причитала мать. Но 70-летний Петр
Прямоугольник конверта, одиноко лежащий на столе, отозвался небывалой тоской в сердце и чудовищной догадкой
Он сам подвел красавицу к Тютчеву. Усталый, тяжело больной, барон фон Дёрнберг мечтал поскорее покинуть бал.