«Ребеночек мой, — с умилением говорила Екатерина, — ну точно, как дитя тешится!
Флоре было двадцать девять лет, и она спала на грязных простынях. Раз в год, в один и тот же день, она
Джейн осознала истинный масштаб беды лишь тогда, когда случайно бросила взгляд в зеркало и увидела округлившийся живот.
Тонкая шелковая ткань облепила ее ноги и герцог не смог оторвать взгляда от этого зрелища. Он никогда
Семнадцатая беременность Анны проходила легко, практически, как все остальные. В шесть часов утра, едва
Жениху было четырнадцать, невесте — двадцать лет. Она оплакивала свою горькую участь и просилась
— Как ты могла? — обвиняли Екатерину в тайной связи, осыпали упрёками и посадили под домашний арест.
— Доктор, скажите мне честно, я смогу поправиться? Или я обречена? Пронзительные голубые глаза пациентки
Один солдат позабавился, да вот уже и другой идет. Княжна лежала на вшивой соломе, как неживая.
В кармане его концертного пиджака всегда лежали семечки. Любой вокалист скажет, что это верный способ