Синяки у девочки объяснили неудачным падением с подоконника. А потом испуганная няня прибежала к королю с криками, что его жена пыталась подтащить ребенка к большой охотничьей собаке.
— Это не может быть правдой! – шептал изумленный государь.
В его голове никак не складывалась эта ужасная картина. И ведь была бы принцесса падчерицей, посторонней… Но бедную Кристину ненавидела собственная мать. Настолько, что было принято решение: «Она опасна для своей дочери».
Игрушки принцессы Кристины королева расшвыривала ногами. Однажды, поломав какую-то куклу, она равнодушно смотрела на слезы дочери. Эта белокурая девочка раздражала Марию Элеонору. Она была живым напоминанием, что у нее, у жены шведского государя, вышла грубая осечка.
Первый раз она не доносила ребенка до срока. Второй – мальчик! – родился бездыханным. И только в 1626 году, после двенадцати часов боли, Мария Элеонора узнала, что подарила жизнь здоровому и крепкому ребёнку. Только… девочке. А еще врачи сообщили королеве, что другие дети у нее вряд ли появятся.
Этот удар Густав II Адольф перенес стойко. Он заверил жену, что любит ее по-прежнему, и если им суждено стать родителями единственного ребенка, то пусть так оно и будет.
— Он думает совсем иначе! – кричала в своих покоях Мария Элеонора. – На самом деле, он мечтает о наследнике!
Когда королева злилась, служанки сбивались с ног. Все знали, что их государыня – на редкость неуравновешенная особа. Мелочная, вспыльчивая, чрезмерно крикливая, она не пользовалась любовью среди придворных и слуг. А ведь Марию Элеонору называли «самой красивой королевой Европы»… И такой характер!
Она твердила, что во всем виноват ее муж: был слишком далеко, не оказал ей нужной поддержки… На самом деле, Густав Адольф обожал свою супругу. Это был тот пример счастливого брака, построенного на взаимном чувстве, каковые в семнадцатом столетии отыскать было не так-то просто. Но Мария Элеонора злилась и ревновала. Мучилась сама и мучила других.
По рождению она была дочерью бранденбургского курфюрста и в юности к ней сватался польский король. Но семья предпочла союз со Швецией, казавшийся более перспективным. К тому же, в Польше исповедовали католическую веру, которую Мария Элеонора принимать не собиралась. Тогда и возникла кандидатура шведского короля.
В 1619 году в Берлин, инкогнито, приехал Густав Адольф. Его собственная мать уже намекнула, что нашла ему невесту, и он хотел взглянуть на нее лично. А встретив Марию Элеонору, был сражен: изящная, грациозная, с большими голубыми глазами… Симпатия оказалась взаимной.
Молодые люди провели наедине не так уж много времени – это не позволяли правила приличий. Решено было, что со свадьбой поторопятся, насколько возможно. А потом кто-то из доброхотов рассказал Марии Элеоноре, что у шведского короля в юности была дама сердца, по которой он сходил с ума – Эбба Браге! Разумеется, едва ступив на землю Густава Адольфа, Мария Элеонора сразу поинтересовалась судьбой этой женщины.
Невеста в Стокгольм отправилась не одна. С нею вместе пожаловали сестра и мать, и 25 ноября 1620 года дочь бранденбургского курфюрста обвенчалась с Густавом Адольфом. Еще три дня спустя ее короновали… Когда на голову Марии Элеоноры опустили золотой венец, она гордо улыбнулась и обвела глазами присутствующих. Или ей показалось, что она увидела Эббу Браге?
Она знала, что Эбба вышла замуж. А еще Эбба исправно рожала детей своему мужу… Пока Мария Элеонора мучилась от собственных неудач, бывшая любимая короля Швеции постоянно пополняла детскую своего дома. Скажу, забегая вперед, что Эбба произвела на свет четырнадцать детей. Для королевы это стало подлинным ударом.
Мария Элеонора безумно любила своего мужа. Она была готова проводить с ним каждый день и час, ездила с ним в походы, только бы выкроить минутку и остаться вместе. Беда была в том, что им выпал неспокойный век. Королеве нельзя было находиться близ поля боя, а Густав Адольф постоянно был в разъездах!
Он уезжал, и она ложилась, не в силах даже выйти позавтракать. Королеву накрывала жестокая депрессия, с которой она не умела бороться. Завела карликов, которые рассказывали ей глупые истории, обезьянок, которые скакали по ее комнате, но при этом оставалась все такой же несчастной и одинокой в душе.
Когда родилась Кристина, королева возненавидела свою дочь. Все свои печали, всю свою боль она переложила на этого ребенка, считала ее виновной во всем. Ведь стоило мужу вернуться домой, как он мчался в детскую! Катал Кристину на своей спине, сажал ее в седло, перед собой, когда отправлялся на конную прогулку. Он сам читал ей вслух, велел выковать для нее маленькую шпагу и пообещал, что научит принцессу фехтовать…
А Мария Элеонора сходила с ума от ревности к принцессе!
Она поднимала на нее руку, швыряла ее игрушки и ей, казалось, доставляет удовольствие видеть, что девочка плачет. Потрясенный рассказами прислуги (он лично не замечал ничего необычного) Густав Адольф сделал вывод про жену: она опасна для своей дочери. Общение Марии Элеоноры с принцессой Кристиной было велено свести к нулю. Теперь возле наследницы престола постоянно находились дуэньи, горничные, наставники… Словом, ее не оставляли одну. Ни на минуту!
Северный Лев – так называли Густава II Адольфа – мечтал прожить долгую и счастливую жизнь, лично выдать замуж свою дорогую Кристину… Но ничего этого не произошло: он сложил голову в 1632 году. Маленькая девочка превратилась в королеву. А ее мать совершенно обезумела.
«Нет ничего дороже мне в этом мире, чем быть с Его Величеством, пока я живу, ибо без присутствия Его Величества я ничего не ценю, даже свою жизнь», — писала Мария Элеонора.
Она потребовала, чтобы сердце мужа забальзамировали и отдали ей.
— Он всегда будет со мной, — заявила королева, и никто не решился ей возражать.
Потом у нее возникла другая причуда: она заявила советникам покойного Густава Адольфа, что покинет этот мир в следующем месяце и требует, чтобы ее сразу перенесли поближе к нему. Ребенок, естественно, Марию Элеонору не интересовал.
Короля не могли предать земле, потому то королева находила тысячи причин оттянуть этот момент. Наконец, 22 июня 1634 года, началась прощальная церемония. Мария Элеонора устроила при этом громкую сцену…
Но у нее хватило остатков здравого смысла, чтобы понять: теперь ее блага зависят от Кристины. Если девочка будет подле нее, то содержание ее Двора будет таким же роскошным, как прежде. Иначе ей сократят расходы! Поэтому Мария Элеонора резко переменила свою тактику: теперь она старалась стать для принцессы идеальной матерью.
Но ребенок пугался и убегал. Кристина не привыкла к ласке от мамы.
Королева жила не по средствам, хотя у нее сохранился колоссальный доход от множества имений. Она раздражала министров своим поведением и дочь явно не тянулась к ней. В 1635 году Марию Элеонору официально отстранили от опеки над юной королевой Кристиной. Видеть дочь ей позволялось 1 раз в три недели. Разъяренная таким отношением, Мария Элеонора еще попыталась настоять на своих правах, но затем сдалась. Собрав вещи, королева-мать уехала из Швеции и восемь лет не общалась с Кристиной.
Их встреча состоялась в 1648-м. Растроганная королева-сирота, Кристина, приняла мать наилучшим образом: подарила ей дворец, часто навещала ее. Она пыталась понять, почему же Мария Элеонора была так жестока с ней в детстве, но так и не сумела.
— Я от души прощаю вас, — сказала Кристина, когда пришел черед ее матери отправиться в Вечность.
— А я – вас. – отозвалась Мария Элеонора.
Она уходила с улыбкой на устах и с именем мужа. Все, что произошло после его кончины и до 1655 года казалось ей просто дурным сном…
