16-летняя невеста шла под венец со старым, пугающим ее до безумия стариком… Но это было бы еще полбеды! Беда состояла в том, что о первой брачной ночи бедняжка ровным счетом ничего не знала…
В самом начале зимы, 11 февраля 1800 года, в Орле произошло радостное событие: Екатерина Ивановна Полторацкая, находившаяся в браке с надворным советником Петром Марковичем Полторацким, благополучно родила очаровательную дочь.
Местом этого знаменательного события стала резиденция орловского губернатора Ивана Петровича Вульфа. Примечательно, что губернатор доводился родным отцом счастливой матери, а для появившейся на свет девочки стал, соответственно, любимым дедушкой.
При крещении в домовой церкви младенцу дали имя Анна.
В губернаторском доме чета Полторацких прожила приблизительно год. А в 1801 году Петр Маркович принял решение возвращаться на Полтавщину, где его ждали просторные и доходные имения.
Детские годы Анны прошли в провинциальном городке Лубны Полтавской губернии, однако их омрачал тяжелый нрав отца. Петр Маркович славился необузданным характером и временами проявлял настоящую жестокость, из-за чего сильно страдали его болезненная и застенчивая супруга, а также обе дочери – Анна и появившаяся на свет в 1802 году Елизавета.
В осенние месяцы 1816 года в дом Полторацких начал регулярно наведываться пятидесятидвухлетний генерал Ермолай Федорович Керн.
Это был человек, пользовавшийся всеобщим почтением. Участник сражений с Наполеоном, неоднократно раненный, сражавшийся за родину не щадя крови, он высоко ценился в императорском окружении. Немаловажным обстоятельством было и его богатство.
Юная Анна нашла генерала крайне неприятным. Да и разве могла она испытывать симпатию к невзрачному, изборожденному морщинами пожилому человеку, который годился ей в дедушки? Вдобавок Керн не блистал умом (как позднее едко заметил А.С. Пушкин, «он чином от ума избавлен».
Анна, увлекавшаяся книгами и поэзией, считала манеры генерала по-солдафонски неотесанными.
Когда же отец объявил барышне, что ей предстоит стать женой Керна, 16-летняяя Анна лишилась чувств.
Анна на коленях умоляла батюшку не ломать ей жизнь, но Петр Маркович стоял на своем. «Со временем сама скажешь мне спасибо», — ответил он дочери.
8 января 1817-го по всей Полтавщине разнеслась весть: шестнадцатилетняя Анна Полторацкая обвенчалась с пятидесятидвухлетним Ермолаем Керном. Присутствовавшие на свадьбе шептались, что никогда еще не видели столь несчастной невесты, которая не сдерживала слез.
Но бедняжке предстояла еще и первая брачная ночь, о которой Анна ровным счетом ничего не знала: невесту об этой стороне жизни просто-напросто не предупредили.
Утром Анна, горько плача от боли, доверила бумаге такие строки:
«Его невозможно любить — мне даже не дано утешения уважать его; скажу прямо — я почти ненавижу его».
И все же она стала законной супругой. Хочешь или не хочешь, а жизнь продолжается и долг надо исполнять. В 1818 году у четы Керн родилась дочь Екатерина, которую мать не любила и никогда не баловала лаской.
В 1821-м в семействе Кернов появился второй ребенок. Новорождённую девочку генерал назвал Анной — в честь жены, однако мадам Керн к ней тоже не привязалась.
Когда в 1825 году случилась беда — четырёхлетняя дочурка Анна умерла от скарлатины, её мать проявила поразительное безразличие и даже не приехала на погост.
К тому времени муж стал совершенно невыносим для двадцатипятилетней, по-прежнему ослепительно красивой Анны Петровны. Молодой генеральше чудилось, будто состарившийся супруг, словно упырь, высасывает из неё силы, крадёт молодость и красоту.
И в известной степени это было правдой. Ермолай Федорович, дабы избежать «семейного позора», чуть ли не с первых недель супружества приставил к Анне собственного племянника в роли «гувернёра». Крепкий детинушка неотступно следовал за ней повсюду, по сути исполняя обязанности надзирателя.
Анна Петровна, женщина начитанная и по-поэтически впечатлительная, оказалась в той самой жизни, которой всегда страшилась — в доле жены кадрового военного. Семейству без конца приходилось кочевать с места на место. Елисаветград, Дерпт, Псков, Рига — сама генеральша сбилась со счета, сколько городов сменила. И везде одно и то же: военные гарнизоны, казармы, солдатня и бесконечная грубость.
Отрадой служило лишь одно: состарившийся муж наконец-то ослабил надзор, а его племянник уехал в собственное имение. Вскоре единственной отдушиной молодой женщины в безрадостной семейной жизни стали юные поклонники, которых хватало.
Сперва возлюбленным Анны Петровны оказался некий молодой человек по кличке Шиповник — офицер из Егерского полка. Шиповника сменил давний приятель Анны, помещик Аркадий Родзянко.
Разумеется, такое поведение не укрылось от света, и про Анну Петровну принялись судачить. Однако генеральше уже было всё равно: мужа она больше не боялась и ни во что его не ставила.
В 1819 году Анне выпал случай посетить Петербург, где она оказалась в доме своей тётки Елизаветы Олениной, известной хозяйки литературного салона. В тот вечер у Олениной гостил баснописец Крылов, который привёл с собой темноволосого юношу с пылающим взором и лёгким африканским оттенком в чертах лица.
Александру Пушкину тогда только что исполнилось двадцать лет — он был всего на год старше Анны, уже состоявшей в браке.
Будущее «солнце русской поэзии» нисколько не понравилось Керн. Девушка нашла молодого стихотворца суетливым и неотёсанным. У Александра же реакция оказалась совсем другой: Пушкин был пленён обликом Анны, а её драматичная история несчастливого замужества вызывала у него не одно лишь сочувствие, но и живой, неподдельный интерес.
Немного позднее Аркадий Родзянко, уже открыто ухаживавший за девятнадцатилетней генеральшей, открыл Анне мир пушкинской поэзии. Девушка была покорена, и теперь Александр предстал перед ней в совершенно новом, неожиданном обличье.
Следующее свидание с Пушкиным произошло уже после того, как Анна пережила смерть дочери.
В июне 1825 года поэт томился «в глуши, во мраке заточенья» — иными словами, находился в ссылке в своем имении Михайловское. Анна же жила по соседству — гостила у тётушки в Тригорском.
Прослышав о таком удачном соседстве, Пушкин немедленно начал засыпать Керн посланиями, умоляя её навестить его и хоть как-то скрасить его ссыльную тоску. Анна Петровна сперва отказывалась, но в конце концов уступила.
Так и случилось то самое прославленное «чудное мгновенье» — визит Анны Керн к Пушкину в Михайловское. За первой поездкой последовали вторая и третья.
О том, что Керн навещает поэта, пронюхали в свете, и это немедленно дурно сказалось на её и без того подмоченной репутации.
Впрочем, Анне Петровне было глубоко безразлично, что о ней судачат в обществе: прожив долгие годы с постылым мужем, она, видимо, хотела наверстать то, чего жизнь ей недодала.
В 1825 году, вскоре после увлечения Пушкиным, Анна Петровна завела роман с Алексеем Вульфом, который приходился ей кузеном. Интересно, что Вульф был также близким другом Пушкина.
Свидания с Вульфом приходилось держать в тайне. К маю 1827 года постоянная необходимость прятаться настолько утомила Анну Петровну, что она вызывающе перебралась в Петербург, объявив о том, что уходит от супруга.
Этот шаг Керн произвёл настоящий переполох в обществе, её доброе имя было погублено окончательно. Двери лучших домов обеих столиц — Петербурга и Москвы — для Анны Петровны захлопнулись. Молодую женщину, впрочем, это ничуть не заботило. Ей требовалось лишь одно: любить и чувствовать себя любимой.
Тем более что благодаря Пушкину от неё не отвернулась творческая среда. Вместо великосветских гостиных Анна начала бывать в литературных кружках, где свела знакомство с самой блестящей частью отечественной интеллигенции.
Связь Анны Петровны с Вульфом завершилась довольно скоро, однако молодые люди навсегда сохранили душевные отношения.
С Пушкиным вышло иначе. Если Анна неизменно преклонялась перед поэтом, слала ему восторженные послания, то Александр Сергеевич достаточно быстро утратил к даме интерес, относился к ней с неизменной иронией, хотя личной встречи упорно добивался.
Их последнее свидание состоялось в Петербурге в 1828 году. После этого визита Пушкин в письмах приятелям поделился радостью от того, что наконец одержал «победу» над «гордячкой» Анной.
Слова, которые поэт позволил себе в адрес той, кому прежде посвятил удивительные стихи, оказались необычайно грубыми и были изложены в нецензурных выражениях.
Как только Александр Сергеевич добился от Анны Петровны того, чего так страстно желал, он перестал отвечать на её письма и стал всячески избегать встреч с ней.
В 1836 году Анну Петровну настигла самая сильная любовь в её жизни. Генеральша без памяти влюбилась в шестнадцатилетнего кадета Сашу Маркова-Виноградского из Петербургского кадетского корпуса. И мало того, что юноше едва минуло шестнадцать, так он ещё приходился госпоже Керн троюродным братом.
Марков-Виноградский стал для Анны Петровны всем. Женщина начисто забросила светскую жизнь, перестала бывать в литературных гостиных — ей был нужен лишь её Сашенька.
Эта любовь обошлась Анне дорого: вскоре она получила послание от отца, который навсегда отрёкся от дочери и лишил её наследства.
Оказавшись в стеснённых финансовых обстоятельствах, Анна Керн решила попробовать себя в переводах. Ею была переведена часть произведения Жорж Санд, после чего женщина задумалась о публикации своей работы. Кто бы мог содействовать ей в этом деле? Разумеется, Александр Сергеевич Пушкин — тот самый человек, с которым у неё состоялись такие яркие и запоминающиеся свидания сперва в Михайловском, а затем и в Петербурге.
Анна Петровна отправила поэту послание. Письмо попало к Наталье Николаевне, и та переправила его Александру Сергеевичу, который в тот момент находился в отъезде. Подобный «привет из былых времён» ничуть не порадовал поэта:
Вероятно, именно это холодное и колкое отношение Пушкина к Анне Петровне и привело к тому, что женщина в своём дневнике не обмолвилась ни единой фразой о дуэли, которая в итоге стоила поэту жизни.
В 1841 году Ермолай Фёдорович Керн скончался. Анне Петровне, как вдове генерала, назначили пенсион, что решило её денежные трудности.
Мадам Керн могла бы жить вполне обеспеченно, однако 25 июля 1842 года она обвенчалась со своим Сашенькой, взяв его фамилию — Маркова-Виноградская. Генеральскую пенсию тут же отменили, и Анна Петровна впервые в жизни столкнулась с унизительной нуждой.
Совершенно обнищав, Керн вместе со своим молодым и, по сути, ни к чему не приспособленным супругом обосновалась в сельце Сосницы Черниговской губернии. Там сохранился старинный дедовский дом, в котором барыня и нашла себе пристанище.
В 1855 году в тяжёлом и безрадостном существовании Анны и её мужа наступили перемены к лучшему. Александру Маркову-Виноградскому удалось получить должность столоначальника в столичном Департаменте уездов.
Жизнь в Петербурге была непростой, но Анна Петровна, уставшая от провинции, находилась на седьмом небе от счастья. Анна Петровна снова начала следить за собой, появлялась в обществе и с удовольствием предавалась воспоминаниям о минувших днях.
В 1865 году Александр Васильевич вышел в отставку. Как коллежскому асессору ему назначили скромное пенсионное содержание. Этих денег для жизни в столице оказалось недостаточно, поэтому чете Марковых-Виноградских вновь пришлось отправиться в глубинку — в деревню Прямухино. Крайняя нужда вынудила Анну Петровну расстаться со всем, в том числе и с пушкинскими письмами.
28 января 1879 года супруг Анны скончался. Для 79-летней бывшей генеральши эта утрата стала жесточайшим ударом — она слёгла и уже 25 мая того же года последовала на небеса за мужем.
