Светлые юбки мелькнули в воздухе всего на секунду. А потом Мэри почувствовала, как крепкие руки обхватили ее за талию и улыбнулась. Она сделала это! Какая же она смелая, какая умная и какая влюбленная!
— Бежим, бежим, — тихонько приговаривал мужской голос.
И Мэри согласно кивнула. Конечно, они сбегут. И какая разница, что подумает о неподобающем поведении ее дядюшка-герцог?
Сэр Чарльз Говард обожал вмешиваться в дела своей родни. Будучи обладателем титула герцога Норфолка, он искренне считал себя главой огромного клана. Причем в него входили, по его разумению, не только ближайшие родственники, но и семьи «подальше». Когда его кузина Мэри вышла замуж за барона Петре, то сэр Чарльз автоматически присоединил этот род к своим подопечным.
«Я считаю, — писал он зятю, — что вы должны сосредоточиться в своих имениях на выращивании овец».
«Милая кузина, — отправлял он послание баронессе, — ваши девочки учат французский язык, но памятуя о том, что наша правящая династия имеет немецкие корни, им было бы неплохо учить еще и немецкий».
Это постоянное вмешательство в свою жизнь злило барона. Его жена относилась к причудам кузена проще и напоминала: у герцога – огромное состояние. Не надо с ним ссориться! Пусть он считает себя главным, а они будут делать вид, что исполняют его поручения. Подыграют, им не сложно! Авось, герцог упомянет их в завещании. Для них наследство будет совсем не лишним…
Барон Петре не был беден, но у него подрастали семеро детей, причем пятеро были девочками. Каждой в перспективе надлежало выделить приданое, иначе им не светила бы хорошая партия. Однажды на семейном совете решили: пусть две старшие, Мэри и Джулиана, отправляются в гости к богатому дяде. Надо его очаровать, расположить, с прицелом на будущее.
Мэри родилась в 1787-м, Джулиана была на четыре года младше. Когда они сели в карету, старшей было четырнадцать лет и она считалась очень развитой девушкой. Были у Мэри и ловкость, и ум, и озорство… Так что ей не составило труда – действительно! – очаровать дядю. Герцог заявил, что эта прекрасная племянница будет гостить у него, сколько пожелает. Хоть год. А он распахнет для нее свою душу и кошелек…
В восемнадцатом-девятнадцатом веках англичане редко гостили у кого-то всего лишь день-другой. Дорога была долгой, изнурительной, поэтому предпринимать поездку ради кратковременного визита не имело смысла. Оставались минимум на шесть недель, но чаще — еще дольше. И все же по прошествии пяти месяцев барон Петре потребовал своих дочерей назад. Он заволновался. Старшенькая Мэри была – само очарование. Герцог – не женат, и слишком внимателен к племяннице. Не начали бы распускать нехорошие слухи! Так что в сентябре 1801 года девушки вернулись домой. На осторожные вопросы родни, как две юные баронессы нашли дядю, Мэри презрительно фыркнула.
— Дядя? Да он жуткий грязнуля!
И принялась рассказывать, что герцог предпочитал мыться в лучшем случае, раз в месяц.
Вместе с девушками из имения герцога приехал молодой наставник, мистер Филиппс. Дядя заявил, что покровительствует этому человеку и будет платить ему из своего кармана. А он пусть обучает детей барона наукам… И на это Петре снова фыркнул: можно подумать, у него нет денег на учителей!
Так в доме барона появился привлекательный педагог… И чем больше проходило времени, тем больше Мэри Петре нравились его уроки. А еще больше – сам мистер Филиппс!
Этот сюжет был совсем не нов: учитель и ученица. Любовь, основанная на совместных занятиях. Конечно, между ними существовала огромная социальная пропасть! Мистер Филиппс не считался слугой, но занимал пограничное положение. Его никогда не приглашали за стол со всеми, и он обедал и ужинал вместе с младшими учениками, в их детской комнате. Леди Петре сухо здоровалась с ним по утрам и таже сухо прощалась вечером. Барон иногда мог и вовсе не обратить на него внимания…
А Мэри только и думала, что о своем мистере Филиппсе.
В 1805 году они решились: надо сбежать. Любовь ломает любые преграды. И даже если Мэри лишат наследства, она всегда может обратиться к своему дяде, уж он-то не откажет. И вот прохладной мартовской ночью, совсем как в дамских романах, Мэри Петре сбросила из окна своей комнаты заранее приготовленную веревочную лестницу, потом осторожно спустилась по ней, на секунду мелькнули ее юбки, а потом она приземлилась прямо на руки мистера Филиппса.
Беглецов хватились только наутро, за поздним семейным завтраком. В момент на уши подняли весь Норфолк, но молодых и след простыл. Барон Петре снарядил нескольких человек в погоню, и путь пары удалось проследить до Уайтчепела, а потом, по словам «детективов», «они затерялись среди лондонских улиц».
Леди Петре была в ужасе. Она знала, что теперь репутация Мэри раздавлена, уничтожена навсегда. Неподобающее поведение наверняка осудит весь свет… А что будет дальше? Какое падение!
А по прошествии трех месяцев, беглецы постучались в родовое гнездо семьи Петре.
Оказалось, что они тщетно искали священника в Лондоне, который бы обвенчал их. Ни один не пожелал ввязаться в такую авантюру. Тогда они подались в Оксфорд, где мистеру Филиппсу пришел на помощь его старый друг. Он-то и уговорил одного католического священника благословить жениха и невесту.
— Католического? – вскричала леди Петре.
По законам англиканской церкви, брак по католическим обрядам не имел силы. Поэтому Мэри, которая уже спокойно называла себя «миссис Филиппс», все еще оставалась невенчанной. Исправить эту ситуацию можно было только одним способом: срочно вести Мэри и ее избранника в «нужную» церковь. Чтобы хотя бы прикрыть стыд.
Так влюбленных поженили снова. И после этого им – разумеется! – указали на дверь.
Барон был в ярости. Он так бушевал, что вскоре слег и умер некоторое время спустя. Герцог Норфолк тоже не захотел понять свою племянницу и никакого приданого ей не дал. Высший свет накрепко закрыл свои двери перед Мэри и мистером Филиппсом, так что им пришлось влачить крайне жалкое существование на мизерную зарплату учителя. Известно, что Мэри скончалась в 1824 году, и нет сведений, что у нее имелись дети.
А о неподобающем поведении дочери барона еще долго судачили. Матери рассказывали о Мэри своим дочерям с ужасом: дескать, не вздумайте повторить! На положении остальных сестер Петре этот случай никак не повлиял, они все вышли замуж. Кроме младшей, Арабеллы, которая предпочла удалиться в монастырь.
