Девочка смущалась и была готова заплакать. От пристального взгляда молодого мужчины ей стало не по себе. Когда Пушкину сделали замечание, он отвечал колко: «Я хочу ее наказать». Так вышло, что знаменитый поэт наказал сразу и мать, и дочь. Об одной из них он написал едкую эпиграмму, а другую заставил изрядно понервничать.
Карета неслась по ухабам, а в сундуках и саквояжах, на самой глубине, были спрятаны драгоценности. Увезти удалось только малую часть сокровищ, но и это семья де Граммон посчитала большой удачей. В июле 1789 года они убегали из Франции, охваченной революцией. Как оказалось – сделали правильный выбор. Практически все их близкие и друзья, множество родственников и знакомых погибли на гильотине.
Аглая закрывала глаза и вспоминала волшебный Версаль. Когда ей было двенадцать лет, ее выдавали замуж в королевском дворце. О, какое это было торжество! Теперь все это осталось в прошлом – балы, праздники, роскошь и изобилие.
Карета везла Аглаю с семьей в Вену. Куда потом – бог весть. Лицо мужа всю дорогу оставалось сосредоточенным и хмурым. Старшая дочь нервно прижимала куклу к себе, младшая крепко спала, а новорожденного мальчика держала на руках кормилица.
Семья де Граммон изрядно поколесила по Европе, но затем на какое-то время обосновалась в Миттаве. Российская империя встретила эмигрантов-аристократов с большой благосклонностью. Многие из версальских знакомых Граммонов поступили на службу к императрице Екатерине II, и теперь неплохо устраивались на своей новой родине.
Но Аглая не собиралась задерживаться в России. Отец звал ее в Англию, где находился брат покойного короля, граф д’Артуа. Муж настаивал, что нужно пустить корни на русской земле… В конце концов, семья разделилась.
Забрав с собой старшую девочку, Аглая уехала в Лондон. Забегая вперед, скажу, что там подросшая Арманда де Граммон вышла замуж за лорда. А вот Аглая… она добралась до Эдинбурга и погибла в 1803-м году – кто-то из слуг был неосторожен и опрокинул подсвечник. Деревянный дом вспыхнул за минуту.
Осиротевшее семейство узнало об этом в Миттаве только месяц спустя. Аглая-младшая, хорошенькая шестнадцатилетняя девушка, надела траур, как и полагалось в такой ситуации. А ведь ей только-только поступило предложение от Александра Давыдова! Дворянин, полковник, владелец собственной усадьбы, он сразу обозначил серьезность своих намерений. Для французской беглой аристократки это был шанс обеспечить себе будущее, поэтому Аглая согласилась. Теперь надо было выждать, когда закончится срок траура.
«Она весьма хорошенькая, ветреная и кокетливая, как настоящая француженка», — говорили об Аглае русские дворяне.
В 1804-м их повели под венец – полковника Давыдова и Аглаю де Граммон. Принявшая православие, она теперь называлась Аглаей Антоновной. Муж перевез молодую супругу в Петербург, а лето проводили в имении Каменка, где всем распоряжалась свекровь. Впрочем, встречи Аглаи и Давыдова в те годы были нечастыми – начались наполеоновские войны. Поэтому их старший ребенок родился в 1805-м, а следующий в 1807-м. Потом в 1810-м и самый младший, сын Владимир, в 1816-м.
Всякое появление Аглаи в свете вызывало возгласы одобрения. Она была хороша. Она была прирожденной светской львицей! Лоск и изящную манеру общения она впитала с молоком матери. К тому же, на Аглаю смотрели, как на редкую диковину – ведь все знали, что она родилась в Версале, а ее родная бабушка считалась ближайшей подругой королевы Марии-Антуанетты. Конечно, ничего из этого нынешняя мадам Давыдова помнить не могла (ведь она родилась в 1787-м), но романтический ореол окружал ее…
При Дворе находились множество красавиц, и все-таки Аглая выделялась из них. У нее появлялись воздыхатели, готовые часами простаивать неподалеку от дома, только бы увидеть, как она выходит и садится в экипаж… Давыдов – к тому времени уже дослужившийся до генерала – при этом не мог пожаловаться на свою жену. У него не было, кроме слухов, весомых поводов подозревать Аглаю в чем-то.
И вот эта цветущая роза безумно нравилась молодому Пушкину! Нравилась настолько, что он принялся ухаживать за ней… Впрочем, ничего, кроме снисходительной улыбки, у Аглаи это не вызывало. Что сделал Пушкин? Правильно, написал такие строки:
Послушайте: вам тридцать лет,
Да, тридцать лет – немногим боле.
Мне за двадцать, я видел свет,
Кружился долго в нем на воле;
Уж клятвы, слезы мне смешны:
Проказы утомить успели;
Вам также с вашей стороны
Измены, верно, надоели;
Остепенясь мы охладели,
Некстати нам учиться вновь.
Мы знаем: вечная любовь
Живет едва ли три недели.
Сначала были мы друзья,
Но скука, случай, муж ревнивый…
Безумным притворился я
И притворились вы стыдливой…
Итак, Аглая де Граммон, жена генерала Давыдова «притворилась стыдливой». По крайней мере, мы это знаем из строчек поэта. То есть, говоря обычным русским языком, на ухаживания Пушкина не ответила (по другой версии, мимолетный роман все же был). Тогда он принялся ухаживать за ее дочерью, совсем юной девочкой. И вот здесь нам полнее расскажет историю Иван Якушкин, свидетель этих событий:
«Пушкин беспрестанно на нее заглядывался… шутил с ней очень неловко. Однажды за обедом он смотрел так ужасно на хорошенькую девочку, что она не знала, что делать… Мне стало ее жалко… «Я хочу наказать кокетку, — ответил он (Пушкин, прим.авт.) – прежде она со мной любезничала, а теперь прикидывается жестокой».
Итак, не вышло ухаживать ни за Аглаей, ни за ее дочерью. И что же снова делает поэт? А вот в 1822 году из-под его пера выходят ядовитые строки, за которые, вполне возможно, его могли бы вызвать на дуэль намного раньше:
Иной и м е л мою Аглаю
За свой мундир и черный ус.
Другой за деньги – понимаю,
Другой за то, что был француз… и т.д.
Можно только догадываться, почему генерал Давыдов не отправил вызов Пушкину. Говорили, что супруги отдалились друг от друга (да и в целом никогда не были очень близки), и Аглая все больше времени предпочитала проводить в столице… В любом случае, генеральша вскоре покинула Россию. На французском троне снова утвердились Бурбоны, была возможность вернуть хотя бы часть утраченного имущества, чем урожденная мадмуазель де Граммон и воспользовалась.
С той поры она поддерживала отношения с русской родней только посредством переписки. Обе ее дочери поехали с Аглаей, причем одна предпочла уйти в монастырь. А после смерти генерала Давыдова красавица вышла замуж снова, хотя ей было под пятьдесят лет. Ее выбор пал на Ораса Себастиани, французского маршала.
Той, над которой посмеялся Пушкин, не стало в 1842 году.
Любопытно, что сын Аглаи, Владимир, который остался подле отца и получил образование в России, всю жизнь имел прозвище «Граммон» — по девичьей фамилии матери. Он был дважды женат, дослужился до полковника, а под конец жизни предпочитал большую часть времени проводить за границей. Знал ли он о насмешке, которой подверглась его мать? Конечно. И по этой причине – в частных беседах – нет-нет да и поминал недобрым словцом поэта Пушкина.
Имел полное право.
