— Ишшо чего! – бурно возмутился отец. Быстро шагнул, оттолкнул Прасковью в сторону и отобрал у нее ковшик. – Удумала! И так, гляди, поляжем от засухи!
Капли стекали с рубашки Прасковьи на пол. Глаза пылали огнем: ведь не для себя старается, для всех! Три долгих летних месяца 1533 года на Рязанщине не было ни одного дождя. Обмелели реки, опустели колодцы, люди изнывали от жажды. Вот тогда и вспомнила Прасковья, чему бабка учила – как вызывать небесную влагу…
Топот босых ног возвестил о том, что бежит кто-то по лестнице. Секунду спустя дверь хлопнула – в горницу буквально влетел младший сын купца Непряева, Мишка.
— Дом Тиуновых занимается! – прокричал он. – Ажно за церковью видно!
Прасковья метнулась к окну, да в ужасе отступила. Вот оно, еще одно последствие страшной жары… Все боялись такого исхода, рассказывали друг другу, как деревеньки в окрестностях Рязани одна за другой превращались в головешки. Неужто и городу выпадет такая участь?
— Гневается на нас Господь, ох гневается, — прошептал купец Непряев. – Что князя своего не уберегли.
Болтали об этом уже давно: на рязанском престоле должен был по праву сидеть князь Иван Иванович. Правителем он сделался в очень раннем возрасте, когда исполнилось ему только четыре года. Вне всякого сомнения, неразумное дитя не могло отдавать приказы. Поэтому, покуда взрослел Иван Иванович, делами управляла его бабка, княгиня Анна. Была она сестрой великого князя Московского и во всем поддерживала его.
«Брат мой и его род сильнее рязанского, — поучала бабушка своего внука, — не гневи его. Все земли теперь подчиняются Московскому князю, не должно против него идти».
Но Иван Иванович к мудрым наставлениям не прислушался. Едва он был признан совершеннолетним, как попытался отстоять независимость своих владений. Да еще с чьей помощью! Договорился с крымским ханом, что возьмет в жены его дочь, а значит и поддержку получит от Мехмед-Герая, коли понадобится. Тогда для Ивана Ивановича все и закончилось. О переговорах узнал Московский князь, потребовал вольнодумца к себе, да посадил под замок. А в Рязань направил своих наместников.
Впрочем, со временем Иван Иванович из плена сбежал, добрался до своих. Пытался выставить войско, но большой поддержки не нашел. Пришлось бежать в Литву, и больше о нем ничего не слышали.
Но в лето 1533 года об этих событиях вспоминали уже не так часто. Важнее было другое: как сохранить урожай? Солнце выжигало посевы. Такой засухи не могли припомнить даже старики.
Семья Прасковьи поначалу занималась пасеками, но затем торговала не только медом. Осенью планировали выдать Прасковью замуж, да за видного боярина. Молодые были мало знакомы – это не приветствовалось – но купец гордился будущим зятем. Ведь дочка после свадьбы поднялась бы на ступеньку выше! Однако с наступлением страшной жары, планы отодвигались. Какая свадьба, какие торжества? Выжить бы в этой пустыне!
К обеду солнце палило так, что люди прятались по своим домам. Лыбедь настолько обмелела, что была похожа на крохотный ручеек, а не на реку. Прасковья каждый день бегала посмотреть, насколько сузилась Лыбедь. Вот уже через нее можно ходить вброд. А вот уже и перепрыгивать, не замочив платья. Люди набирали воду и с ужасом думали: а если завтра река пересохнет совсем?
Дома, тихонько, в тайне от всех, Прасковья брала иногда ковшик, да поливала себя с макушки до пяток. Приговаривала, как покойная бабка:
Перуне, посли дождь на поля, на нивы, на жито, на пшеницу…
И еще, нараспев:
Перуне, ты наш Батюшка! Собери тучи черные, разразись дождем громким! Спаси нивушку от засухи, дай воду живую!
Мокрая Прасковья могла даже не сушить сарафан, не переодеваться – в такую жару ткань моментально становилась сухой. Но однажды отец заглянул домой среди дня и застал Прасковью за ее занятием, да сурово отчитал:
— Не по-божьему! Ишшо чего удумала – к Перуну взывать! В церковь иди, к Параскеве молись!
И это тоже Прасковья делала – молилась Параскеве-пятнице, которую считали заступницей перед людьми и помощницей в разных делах… Но на всякий случай все равно повторяла древние молитвы.
«Бысть засуха велика», — писали летописцы. «Великим бездожием» назвали этот год. К исходу сентября уже не только Прасковья вспоминала про Перуна. Уже все обряды, какие возможно, шли в ход: и святую воду в крынках зарывали по четырем сторонам света, и на мох наговоры делали, и девушки в мокрых рубашках, взявшись за руки, водили хоровод. Не шел дождь!
— Свадьбу-то сдвинем на зиму, перед постом, — однажды сказал отец Прасковье. – Не сдюжить нам этой осенью, да и боярин не против.
Прасковья согласно кивала, возразить было нечего.
Страдала не только Рязань. Новгородская земля тоже изнывала от великого бездождия. Иссякли источники и ручьи, высохли все болота. От «жажды водной» нехорошо было и человеку, и животным. Из Литвы пришли вести – дождя нет и там. А еще… не стало князя Ивана Ивановича.
Хотели на Рязани звонить в колокола, но московские наместники не позволили. Каждый вспоминал своего князя дома, по-своему.
Избы настрого запретили топить – боялись искры. Еду разрешали готовить во дворах, куда теперь и переносили очаги. А Прасковья все еще верила, что от ее искренних и жарких слов прольется дождь.
И он пролился. В октябре это случилось, среди бела дня. Налетела огромная грозовая туча, да громыхнуло, словно летом. А потом небеса разверзлись и опрокинули на землю желанную влагу. Многие знали, что дочь купца Непряева больше всех взывала к небесным силам, потому и прикрепилось к ней прозвище – Мокрая Прасковья.
Без воды – никак. О том, насколько она важна, призван напомнить Всемирный день водных ресурсов, который отмечается 22 марта. А история у этого праздника, как ни странно, довольно короткая – только в 1992 году на XXI Саммите Земли в Рио-де-Жанейро президент международной ассоциации водопользователей Альфред Растед предложил ввести в календаре особый день, посвященный водным ресурсам.
«Отмечая Всемирный день водных ресурсов, мы подчеркиваем важность бережного отношения к воде. Рациональное использование и охрана водных ресурсов – необходимое условие для устойчивого развития и благополучия будущих поколений», — отметил руководитель Росводресурсов Дмитрий Кириллов.
Великая сушь еще приходила на рязанскую землю. Но было это уже после Прасковьи. К слову, замуж она все-таки вышла и прожила с мужем тридцать шесть лет, родив девятерых детей. Свою старшую дочь она тоже назвала Прасковьей.
