Она была первой леди советского экрана. Женщина-легенда, чья улыбка освещала фильмы «Цирк», «Веселые ребята» и «Волга-Волга». Любовь Орлова казалась воплощением гармонии и счастья, особенно в союзе с мужем и режиссером Григорием Александровым.
Но за фасадом идеальной кинематографической семьи кипели нешуточные страсти, достойные голливудских мелодрам. И однажды терпению актрисы пришел конец. Ее месть сопернице вошла в легенды как образец изысканного вкуса и безупречной женской мести.
Когда в 1933 году режиссер Григорий Александров искал актрису для своей первой музыкальной комедии, он уже был наслышан о талантливой артистке музыкального театра. Увидев 31-летнюю Любовь Орлову в оперетте «Перикола», Александров был покорен. Для него, только что вернувшегося из Голливуда, где он жадно впитывал секреты фабрики грез, Орлова стала идеальным материалом для создания советской Марлен Дитрих.
«Я встретила голубоглазого бога», — писала Орлова в дневниках о первой встрече. Роман вспыхнул на съемках «Веселых ребят». Это было непростое время: за плечами у Любови Петровны был арест первого мужа, Андрея Берзина, что стало тяжелейшей травмой. Александров же ради Орловой ушел от жены.
Их брак, продлившийся 41 год, всегда вызывал пересуды. Они спали в разных спальнях и всю жизнь обращались друг к другу на «вы». Но за этой официальностью скрывалась огромная нежность и взаимное уважение. Однако статус «кремлевской дивы» и всесоюзной любимицы не отменял богемных нравов. Александров, как гласили слухи, позволял себе романы на стороне. Орлова, женщина умная и дальновидная, предпочитала закрывать на это глаза, понимая творческую натуру мужа. До поры до времени…
Терпение лопнуло, когда Александров решил пригласить на свой день рождения не просто случайную пассию, а молодую актрису, с которой у него был роман. Дерзость заключалась в том, что девушка согласилась прийти. Для Орловой, привыкшей блюсти статус главной женщины в доме и в жизни мэтра, это было равносильно объявлению войны. И она приняла вызов, выбрав оружие, в котором была неподражаема, — стиль.
В те времена партийная и творческая элита пользовалась услугами закрытых комбинатов бытового обслуживания и «спецраспределителей». Портные, швеи и модельеры знали всё обо всех. Любовь Петровна отправилась к общему с соперницей портному. Сделать это было легко — статус позволял, а женская интуиция подсказывала верный ход. В непринужденной беседе она «случайно» поинтересовалась, над каким нарядом мастер сейчас колдует. Ничего не подозревающий портной с радостью поведал, что шьет роскошное платье для молодой актрисы, той самой, что приглашена к Александровым. Орлова узнала всё: фасон, фактуру и, самое главное, — ткань.
До дня рождения оставалось совсем немного, и в доме режиссера закипела работа. Официальная версия для домработницы и прислуги — капитальное обновление интерьера к празднику. Орлова лично выбирала материалы.
Каково же было изумление гостьи, когда она, надев свое самое эффектное платье, появилась в доме четы Александровых. Ее наряд идеально, до миллиметра, совпадал по цвету и рисунку с… новой обивкой мебели! Любовь Петровна предусмотрительно перетянула все кресла, диваны и стулья той самой тканью, из которой было сшито платье соперницы.
Но и это еще не всё. Грим и костюмы были ее стихией, и финальный штрих получился безупречным. Из остатков материала, оставшихся после перетяжки, Орлова собственноручно сшила небольшой, но очень символичный коврик. И постелила его у входа. Войдя в гостиную, девушка оказалась в ловушке. Присесть на стул или диван означало бы полностью слиться с интерьером, стать его незаметной частью — сидеть на мебели в платье-близнеце было верхом неловкости и дурного тона. Стоять же на коврике у порога, по которому все вытирают ноги, — значило признать свое унизительное положение.
Визит был коротким и, по свидетельству очевидцев той легендарной истории, крайне мучительным для незадачливой актрисы. Григорий Александров, который, безусловно, сразу оценил гениальную простоту и элегантность замысла жены, не мог сдержать восхищения. Изобретательность Любови произвела на него гораздо большее впечатление, чем дешевая эффектность молоденькой любовницы.
Роман был прекращен мгновенно. Актриса-соперница больше никогда не переступала порог этого дома. Любовь Орлова не устроила скандала, не пролила ни одной слезы и не сказала мужу ни слова упрека. Она просто напомнила, кто является режиссером не только в кино, но и в этой жизни. Месть удалась — по высшему разряду, со вкусом и артистизмом, достойным первой звезды Советского Союза.
