Кеке знала, что сын боится ее. Но в деревне, где она жила, это считалось совершенно нормальным: ребенок должен уважать родителей и преклоняться перед ними. И все-таки даже родные Кеке были убеждены, что она чересчур сурова с Иосифом. Много позже, незадолго до ее кончины, уже взрослый сын спросил у нее: «Мама, почему ты была со мной так жестока?». И она, тяжело вздохнув, ответила ему с гордой улыбкой:
— Чтобы ты вырос хорошим человеком, мой мальчик.
…Эта сцена навсегда врезалась в ее память: по улице шел Крестный ход. Красиво, торжественно, важно! Епископ в сверкающем парадном облачении возглавлял шествие и люди падали перед ним на колени.
— Мой сын будет епископом! – воскликнула Кеке и ее глаза засияли. – Да, так и будет!
Крещенная Екатериной, она родилась в 1858 году в селе Гамбареули. Отец – беглый крепостной крестьянин – работал садовником у богатой семьи Гамбаровых. На самом деле, он принадлежал другому человеку – вздорному, жестокому, несправедливому. И одежды Глаха Геладзе не выдержал и убежал. С ним была жена и двое сыновей, уже на новом месте родилась и Кеке (так ее называли дома). Ну а потом отменили крепостное право!
Он слишком много работал, а здоровье оказалось не таким уж крепким. Чтобы свести концы с концами, пошел в подмастерья к гончару, попутно делал корзины… Но этих денег все равно не хватало, чтобы прокормиться. Заболев, Глаха метался в горячке и повторял:
— Как же? Как же вы без меня?
Жена закрыла ему глаза и после этого велела детям собираться. Они не смогли бы выжить сами, поэтому отправились к родным в Гори. Там, в доме Петра Хомезурашвили и росла Кеке. Выучилась грамоте, и очень неплохо писала, и читала. Два ее родных брата рано начали работать – Сандро делал кирпичи, Георгий – кувшины.
Как раз в Гори и случилась эта удивительная встреча: молоденькая впечатлительная Кеке своими глазами увидела, как люди почитают местного епископа. Какими богатыми были его праздничные одеяния! Как степенно он шел, сколько величия было в каждом его движении… Вот такую судьбу было бы неплохо повторить. Ей, конечно, не суждено. Но если у Кеке будет сын…
…Мама умерла, когда Кеке была еще подростком. Теперь только дядя Петр мог позаботиться о ней, но ему не очень-то хотелось держать у себя сироту. Девушке объявили – сейчас она будет работать, а потом, когда чуть подрастет, ей найдут мужа. Она должна зажить своим домом, а не опираться на родню. У тех самих голодных ртов хватает.
Бесо Джугашвили приехал в Гори из Тифлиса: его наняли на кожевенную фабрику, как очень перспективного работника. А потом молодой мужчина открыл и собственную мастерскую, да начал присматриваться к девушкам. Ему уже пора было жениться, да и возможности позволяли. И тут такое совпадение! Хомезурашвили мечтали избавиться от Кеке, а Бесо нуждался в хозяйке дома. Так Кеке и вышла замуж – по сговору, за человека, которого едва знала.
— Да тебе повезло! – уверяли ее. – Ты же бесприданница!
С Бесо ей с самого начала было… не очень-то уютно. Он был человеком вспыльчивым, резким, нетерпеливым. Очень обрадовался, когда Кеке родила сына, Михаила, и страшно горевал, когда ребенка не стало. Второй мальчик тоже долго не прожил, и с горя Бесо отправился к друзьям… Но, когда родился еще один мальчик, названный Иосифом, поклялся, что отдаст целого барана, только чтобы ребенок жил.
Иосиф хотя и родился слабым (дата его рождения не точна, поскольку называются разные числа декабря 1878 года и 1879-й год), он сумел выжить. А вот Бесо скатывался все дальше. Он терял заказчиков, все чаще буянил дома, доводя несчастную Кеке до полного отчаяния.
Доставалось и сыну.
Кеке всегда защищала Иосифа от отца. Крича, что она чересчур балует этого мальчишку, Джугашвили однажды громко хлопнул дверью. Он уехал в Тифлис, обратно к своей родне, и нисколько не озаботился тем, как будут без него жена и ребенок.
— Прогнала его, глядите. – судачили в Гори.
— Безмужняя жена! – смеялись соседи.
Все вокруг осуждали Кеке. Женщине надлежало подчиняться, держать голову смиренно склонённой. А она не стала, сопротивлялась. Вот поэтому, считали кумушки, Бесо и сбежал. И поделом Кеке! Не будет такой гордячкой.
С той поры Джугашвили бывал у семьи только наездами, и почти всегда это заканчивалось ссорой. Он требовал, чтобы жена отдала мальчика в ученики к сапожнику. Но Кеке твердо и четко заявила: этому не бывать. Иосиф пойдет в семинарию, а потом станет епископом.
Однажды Бесо просто забрал ребенка и увез с собой. Тогда мать организовала нескольких родственников-мужчин, приехала в Тифлис и «отбила» Иосифа. Ничто не должно было мешать осуществлению ее мечты.
Она была строгой, очень строгой. Наказывала Иосифа за малейшую провинность. Он узнавал по звуку ее голоса, чем она недовольна и в какой степени. Но при этом Кеке пламенно, истово любила сына и мечтала о лучшей доле для него. Он должен был стать лучше, чем его отец. Да что там! Лучше всех в Гори!
Ей пришлось тяжело работать, чтобы выучить мальчика. Она шила (хотя до этого не умела), работала прачкой, горничной, нянькой, только ради образования для Иосифа. Нанимала ему учителей, покупала ему новую одежду. В Духовное училище не принимали «детей с улицы». Надо было оказаться сыном священника, чтобы учиться там. И все-таки Кеке нашла подходы, сумела устроить туда своего обожаемого Иосифа.
— Ты же нищий, — как-то сказали ребенку в училище, — у тебя ничего нет!
Он пожимал плечами. Зато у него были знания, ведь учился он прекрасно… И все это, а особенно старания неугомонной и преданной Кеке, позволили Иосифу Джугашвили двигаться дальше – в Тифлисскую семинарию. Теперь он встал на путь, который должен был привести его к тому самому сияющему будущему, нарисованному в воображении матери.
Но судьба распорядилась не так.
Учась в семинарии, Иосиф сошелся с «революционной молодежью». После был отчислен. Он боялся показываться матери на глаза, зная, какой удар он ей нанес. Кеке справилась, но не поняла. Затаила обиду, хотя любила своего сына все равно. Когда Иосиф Джугашвили стал Сталиным и предложил матери жить в Москве, она отказалась.
— А кто ты теперь, сынок? – спрашивала она у него.
Он начинал ей объяснять, но она не понимала.
— Это кто-то вроде царя?
Ему пришлось кивнуть в ответ.
Чтобы Кеке ни в чем не нуждалась, к ней приставили прислугу, поселили во дворце… Но она не меняла своего образа жизни: одевалась в черное, ела самую простую еду, не понимала, зачем ей нужны какие-то помощники.
— Лучше бы ты стал священником, сынок, — сказала Сталину мать в 1926-м. Он ничего не ответил.
В октябре 1935 года Сталин приехал к матери в последний раз. Один вопрос давно жег ему губы, и он все-таки задал его:
— Мама, почему ты была со мной так жестока?
— Чтобы ты стал хорошим человеком, мой мальчик.
В мае 1937 года Кеке Джугашвили заболела. Ее не стало в июне, но на прощание с ней Иосиф не приехал.
«Она была единственным человеком, которого боялся мой отец», — позже скажет Светлана, дочь Сталина.
