Тонкий металлический предмет так испугал Надежду, что она вскрикнула.
— Вы спасете чью-то жизнь, — мягко проговорила медсестра. – Ну же, смелее!
— У меня завтра концерт… — прошептала певица.
— Вы будете как новенькая!
В это невозможно было поверить: холод, недоедание, какое уж тут «новенькая»! Но она решилась. В конце концов, не зря же пришла сюда… 200 миллилитров взяли у нее в тот раз, и Надежда была почти в обмороке.
Лютые морозы пришли в Ленинград. Этот обожаемый Надеждой город был теперь в плотном кольце врагов. Блокада! Слово, прозвучавшее впервые осенью 1941 года, пугало своей неопределенностью.
Артисты, которые остались в городе (а многие успели эвакуироваться) приняли решение: они не сдадутся. Концертмейстер Бихтер приходил в театр со словами: «Ну что, почерпнём силы в музыке?» И голодные, сильно похудевшие музыканты, брали в руки инструменты. А певицы начинали репетировать арии… Одной из них и была Надежда Вельтер.
Она родилась в южном теплом Кишинёве 22 октября 1899 года. Черноглазая, яркая, веселая… В ее детстве все было буквально напоено музыкой: папа и мама обожали петь. Она навсегда запомнила, как ее мать, сидя у рояля, исполняла известную мелодию, а отец – великолепный тенор! – радовал гостей своим репертуаром…
Со временем они перебрались в Тамбов, где Надя поступила в местный Александринский институт. Туда брали только девочек из дворянских семей, и очень строго следили за дисциплиной. Игра на музыкальных инструментах была рядовой наукой, которую постигали все. Но Надя стала одной их лучших учениц именно по этим дисциплинам. Так что в свой выпускной, который пришелся на 1918 год, она получила в дар от учебного заведения клавир оперы «Кармен».
И это был последний выпуск института. Прежней страны больше не было…
Надя не знала, что правильно, а что ложно. Она просто понимала: надо выжить любой ценой. Сила воли у нее была невероятная, а еще благородный институт приучил ее к ограничениям. Девочек годами заставляли не распускаться: в том числе, в вопросах питания. Маленькая тарелочка супа и один кусок хлеба в день? Легко! Зато она чувствовала себя бодрой и летящей, как лань…
Говорили, что во время Гражданской Надя присоединилась к конармии Буденного. Была руководительницей хорового кружка и занималась пением с бойцами. Именно по этой причине она оказалась в Ростове-на-Дону, где расквартированная армия нуждалась не только в отдыхе, но и в развлечениях. Надя пела! И пела прекрасно! Однажды, во время ее выступления, в зал вошла хмурая нервная женщина, а потом подошла к Наде.
— Это вы пели? – спросила она. – Это замечательно.
Оказалось, что дама была из местной консерватории и настоятельно рекомендовала Наде поступить в учебное заведение. Она так и сделала. И стала одной из самых видных учениц…
Ее главный педагог, профессор Николай Сперанский, со временем перебрался в Баку. И уже оттуда выхлопотал приглашение для Нади, которую всегда выделял из числа других своих учениц. Она появилась в Баку в 1927-м и получила место в театре оперы и балета. Ей почти сразу доверили одну из сложнейших оперных партий – Амнерис, дочь фараона! А кого она потом только не играла: Марину Мнишек, Кармен, Марфу… Нагрузка была колоссальной, но Надя справлялась. Она всегда помнила заветы своих институтских учителей: держать спину прямо, не жаловаться и думать о Боге.
К сожалению, не все подвластно людям. На премьере «Снегурочки» случился обрыв троса, на котором крепились декорации. Бедная Надя не успела отбежать – конструкция рухнула на нее. Итог был тяжелым — несколько месяцев покоя… После этого она отыграла в Баку считанное число партий и решила: пора возвращаться в Россию. Неважно, как она теперь называется. Это ее Родина.
Малый Ленинградский оперный театр с восторгом принял ее в 1929-м. Надежда великолепно показала себя в целом ряде постановок, но самой яркой сочли «Кармен». Когда ее позвали выступать в Москву с этой же оперой, концертный директор настоял: пусть просит 3 тысячи рублей за гастроли. Надежда сомневалась. Но вписала цифру в контракт, и его одобрили!
Ей пришлось примерить много ипостасей. «Леди Макбет Мценского уезда», Полина в «Пиковой даме». Она везде была одинаково хороша. А когда наступило лето 1941 года, эвакуироваться не успела и осталась в блокадном Ленинграде.
….Оставшиеся в городе артисты решили объединиться. Только так можно было выжить. Балетом всего города руководила великая Агриппина Ваганова, создательница знаменитой балетной школы. Собирались иногда в здании филармонии, порой в балетном училище. Строили планы, решали, какими будут постановки. Не было даже мысли, что театры перестанут работать! Невозможно! Требовалось поддержать жителей всеми силами!
«Агриппина Яковлевна была так же строга, как и обычно, — вспоминали современники, — не давая нам никаких скидок… Ни голод, ни бомбежки, не могли поколебать ее внутренней дисциплины».
25 ноября 1941 года зрителей приглашали на «Пиковую даму». Но начались такие жуткие налеты, что пришлось срочно менять репертуар – артисты просто не могли добраться до театра. В итоге, сыграли «Травиату», и представление несколько раз прерывалось сообщениями о воздушной тревоге…
Надежда Вельтер подбадривала ленинградцев не только на сцене. Она еще и вела радиопередачу! Был придуман радиоконцерт по заявкам от раненых, и его транслировали по замерзающему городу. И мало кто знал, что в то же самое время их любимая певица отважилась на еще один подвиг – донорство.
Она увидела плакат, призывающий прийти на пункт сдачи крови, и долго стояла возле него. Может быть, этот ее шанс внести свой вклад в победу? Бойцам жизненно необходимо, чтобы доноры продолжали свою работу. Но как? Ведь сил и без того осталось немного…
У ленинградцев брали по 150-200 миллилитров. После этого выдавали сначала обед, а потом, когда ситуация стала совсем тяжелой, небольшой суточный паек в который входили 30 граммов крупы, столько же сахара и сливочного масла, а еще половинка вареного яйца и 200 граммов хлеба. Когда Надежда Вельтер первый раз пришла на пункт, она едва не упала в обморок – испугалась тонкого блестящего инструмента. Но потом пришла снова. И снова. За годы войны она сдала 6 литров!
О донорах рассказывали, как о настоящих героях. Работа по сбору велась круглые сутки – можно было прийти даже ночью. За девятьсот дней блокады только один раз, 17 сентября 1941, на пункт не пришел ни один человек – тогда немцы особенно люто атаковали город.
В Ленинградском институте крови заготовили за все это время 144 тонны. Бойцы, которым спас жизнь чей-то добровольный поступок, начали обращаться к врачам с просьбой раскрыть им имена доноров. В настоящее время так не делается, но тогда на это пошли. И вот однажды Надежда Вельтер получила письмо от бойца по фамилии Спиридонов, который благодарил ее за помощь…
Храбрые ленинградцы делали это из последних сил. Сами сотрудники института тоже были донорами. Для медсестры Татьяны Самойловой это закончилось… свадьбой! Солдат, жизнь которого она спасла, после войны нашел ее, чтобы поблагодарить. А в результате появилась крепкая семья, просуществовавшая более полувека.
Надежда Вельтер выступала в госпиталях, на сцене театра, на грузовиках… Она пережила блокаду. И после нее тоже служила в театре – только теперь, Кировском. В июне 1953 года ушла на пенсию и написала книгу воспоминаний. Ее жизненный путь завершился в 1991-м.
27 января 1944 года Ленинград был полностью освобожден от фашистской блокады. После этого тысячи ленинградцев получили знак «Почетного донора». Донорская культура чрезвычайно важна и сегодня, поэтому Российский Красный Крест учредил памятные значки «За регулярное донорство», которые в нашей стране получили уже 1000 человек в сорока регионах.
В этом году, 14-го июня, пройдет «Марафон добра», в рамках которого состоится забег «Спасительный километр» — чтобы рассказать людям о донорстве костного мозга и подарить тяжело больным шанс на выздоровление.
…Надежду Вельтер уже после ее выхода на пенсию ленинградцы вспоминали еще долго. А особенно – ее постановку «Кармен» в июле 1942 года. Артистка Чернявская читала фрагменты из Мериме, а после этого шли фрагменты оперы Бизе.
— Как я пела? – спросила Надежда после выступления у своего мужа, декоратора Георгия Цорна.
— Не знаю, дорогая, — ответил он. – Я все время смотрел на ваши лица… Они словно сияли.
Это сияние вселило надежду во многих…
