Удивительна судьба Розали Дюте: её, дочь скромных буржуа, отправили в монастырь, чтобы вырастить из девочки скромную католичку, но уже к двадцати годам она учила принцев любовным утехам, сводила с ума королей и заставляла саму Марию‑Антуанетту бледнеть от ревности. Про ее удивительную судьбу сегодняшняя статья.
Рождение звезды
23 ноября 1748 года, в шумном, пахнущем воском и духами Версальском дворце родилась девочка, о которой никто и никогда бы не подумал, что она – будущая звезда Европы. Ее звали Катрин-Розали Жерар д’Уте. Не принцесса, не герцогиня, а всего лишь дочь человека, который присматривал за королевским домом и, возможно, подавал королю Людовику XV воду и перчатки.
Детство Розали даже близко не напоминало детство придворных девочек из романов: у нее не было ни гувернанток, ни бесконечных уроков танцев и придворного этикета. Буржуазная семья могла позволить себе только одно: отдать девочку в монастырь, где её учили молитвам, послушанию и скромности.
Но монастырские стены тесны для тех, у кого внутри слишком много огня и любопытства. К пятнадцати годам Розали уже точно знала: жить и умирать в тишине монашеских келий она не намерена. Она уезжает к своей богатой тётке, мадам Дюваль.
Мадам Дюваль официально называла себя модисткой, но неформально её знали как одну из самых искусных свах Парижа, женщину, которая умела соединять богатых мужчин с красивыми женщинами и одинаково виртуозно работать как с шелком, так и с человеческими слабостями.
Ученица куртизанок: как из воспитанницы монастыря делают звезду
У тетки Розали знакомится с двумя женщинами, которые станут для неё чем‑то вроде мрачных фей-крестных. Сёстры Мари и Женевьев Рантот де Верьер официально считались актрисами, но парижане определяли их профессию чуть точнее: это были прославленные куртизанки, которые умели вытягивать из своих поклонников деньги, титулы, должности, наследство – и при этом оставаться желанными.
Обе по очереди были любовницами знаменитого полководца Мориса Саксонского. Одна из них родила ему дочь – и уже одно это делало их частью большого придворного мира. Девочка из монастыря оказалась в гостях у женщин, которые жили за счёт собственной привлекательности, остроумия и расчёта.
Сёстры быстро разглядели в юной Розали богатый материал для работы. Она была свежа, румяна, умела заразительно смеяться и, главное, могла внимательно наблюдать. Её начали учить: петь так, чтобы голос казался случайным продолжением разговора, танцевать так, чтобы движения выглядели естественными, а не заученными. Слушать мужчину так, чтобы он верил: его понимают лучше, чем он сам.
Параллельно Розали внимательно следила, как Мари и Женевьев ведут переговоры с поклонниками, как незаметно превращают «скромный знак внимания» в годовую ренту, как никогда не дают мужчинам почувствовать, что сделка уже завершена. В этом доме она получает своё главное образование – по части человеческих желаний.
Её первым крупным покровителем становится 44‑летний архиепископ Артур Ришар Диллон. Встреча семнадцатилетней девочки и высокопоставленного священника была вполне в духе XVIII века, где грех и благочестие давно научились сосуществовать в прочном союзе. Он открывает ей двери в более респектабельный свет, знакомит с модными песнями, танцами, театром.
Их роман быстро сходит на нет. Но у Розали уже есть главное: уверенность, что она может быть интересна людям, которые привыкли к роскоши. Она переходит в элитный дом (понимаем, дом чего, да?) мадам де Сент-Этьен, куда захаживали самые сильные мира того.
Именно здесь у Катрин-Розали Жерар д’Уте появляется новое имя – Розали Дютэ. Короткое, звонкое, запоминающееся. Имя, которое ещё долго будут произносить то с восхищением, то со презрением.
«Глупая блондинка»
Богатый откупщик Рококарте де Монфермейль, человек, который собирал налоги для короля и не забывал щедро награждать себя за труды, становится её следующим покровителем и заодно проводником на сцену. Он оплачивает её дебют в Парижской опере, и на афишах появляется «Мадемуазель Розали».
Розали не была великой актрисой или певицей, но у неё была другая валюта: свежесть, очарование и то, что в Париже так любили – умение хорошо посмеяться, так что внимание к себе она привлечь сумела.
А ещё у Розали была странная привычка: перед тем как ответить, она делала паузу. Не секундную, а вполне ощутимую. Словно реплика должна была пройти через несколько внутренних фильтров. Века спустя такую паузу сочли бы признаком самоконтроля и осторожности. В Париже XVIII века это стали называть глупостью.
За ней закрепилась репутация «блондинки, которая сначала думает, а потом… всё равно ничего умного не говорит». Сплетни разлетались быстро. Пауза превратилась в анекдот, анекдот – в театральную пьесу. Острословы поставили одноактную сатиру «Les Curiosités de la Fois», где героиню, явно списанную с неё, выводили как пример смешной пустоголовой красоты. Говорили, что зрители смеялся неделями после представления. Хорошо, что парижане того времени не были взыскательной публикой.
Самой Розали было не слишком-то смешно. Её задело, что её паузу – ту самую паузу, в которой она успевала оценить собеседника и выбрать нужную маску, – превратили в клеймо. В отчаянии она якобы обещала поцеловать любого, кто сумеет вернуть ей честь. Может, и это лишь очередной исторический анекдот.
Парадокс состоит в том, что именно эта сатира закрепила её имя в истории. Тысячи по-настоящему глупых красавиц так и остались безымянными. «Глупенькой блондинкой» стала женщина, которая очень хорошо понимала цену репутации и умела превращать даже оскорбление в капитал.
Герцоги, драгоценности и ревность королевы
Но настоящий взлет её карьеры начался не на сцене, а, как это частенько водится, в спальнях. В 1766 году Розали очаровывает девятнадцатилетнего герцога Шартрского – того самого, который позже станет знаменит как Филипп Эгалите. Молодой аристократ, выросший в мире, где всё решают фамилии и династические браки, вдруг оказывается увлечён женщиной без титула.
По Парижу тут же расползается слух: Розали стала женщиной, которая «открыла» ему плотские радости. Это не просто пикантная деталь, а своего рода печать качества. Если будущий глава одной из ветвей Орлеанов выбрал именно её, значит, в ней есть что‑то особенное. Скандал для принца обернулся отличной рекламой для куртизанки. Статус Розали после этих слухов взлетает куда-то в стратосферу.
Дальше – больше. В 1768 году в Париж приезжает Кристиан VII, король Дании и Норвегии. Молодой монарх помимо прочего жаждет развлечений. О красоте Розали он слышал заранее – и, разумеется, хочет убедиться в слухах лично. Их связь длится недолго, но зато после нее у Розали становится ещё больше денег, ещё больше украшений и ещё больше легенд о том, как она умеет очаровывать власть имущих.
Самая яркая её история связана с графом д’Артуа, младшим братом будущего Людовика XVI и будущим королём Карлом X. В 1775 году ему двадцать, ей двадцать шесть. Он видит её портрет, загорается и добивается встречи. Несколько дней ухаживаний – и она в его постели.
Граф тратит на неё баснословные суммы. Современники уверяли, что только на драгоценности он потратил около восьмидесяти тысяч фунтов – по сегодняшним оценкам это десятки миллионов долларов. Он устраивает праздники в её честь, едва ли не каждый вечер появляется рядом, сопровождая её по аллеям Пале-Рояль. Всем было ясно: молодой принц потерял голову.
Однажды королева Мария-Антуанетта увидела экипаж Розали и её лошадей на Елисейских Полях и поняла: карета фаворитки брата её мужа выглядит богаче, чем ее собственная. Для королевы, которая жила под неусыпным вниманием двора, это было пощечиной. В припадке ярости она приказала прогнать Розали с дороги. Карета куртизанки уступила дорогу карете королевы и уехала, но по сути это лишь подчеркнула победу, которую Розали уже одержала: королева в курсе, королева раздражена, значит, ты в первом ряду действующих лиц эпохи.
Роман с д’Артуа длился около полугода. Потом принц переключился на другие развлечения. Для Розали это не было катастрофой. К тому моменту она уже превратила его страсть в хорошо осязаемый капитал: драгоценности, деньги, связи и репутацию женщины, из-за экипажа которой выходит из себя сама Мария-Антуанетта.
Англия, позолоченные кареты и уроки для принца
Когда первый шквал страстей улегся, Розали сделала то, что умели немногие её коллеги по ремеслу: не стала ждать, пока её начнут вытеснять молодые конкурентки. В 1777 году она отправилась в Англию. Париж к тому моменту она уже покорила, так что пора было расширять географию своего влияния.
Лондон охотно принял её в свои объятия. Тамошние аристократы ничуть не уступали французским в любви к красивым женщинам и щедрым жестам. Среди её поклонников вскоре оказались двое аристократов и сам принц Уэльский – будущий Георг IV, человек, который поставил расточительность почти на уровень искусства. Для Розали это был новый «виток успеха»: другой язык, другой свет, но те же человеческие слабости, которыми она умело пользовалась.
Вернувшись во Францию в 1778 году, она покупает в Париже особняк и живёт так, как живут обеспеченные вдовы: приёмами, вечерами, поездками, не теряя при этом привычки выбирать спутников по принципу «приятно и выгодно».
В 1786 году Розали снова уезжает в Англию. Ей уже около сорока, и зеркало всё откровеннее напоминает женщине, что юность прошла. Но мир, в котором она живёт, ценит не только свежие лица. У неё есть опыт, имя, манеры, умение вести себя так, как будто она всегда в своём праве. И этого достаточно, чтобы рядом с ней всё ещё оказывались состоятельные поклонники.
Одним из последних ярких мужчин в её жизни становится Джордж Уиндем, 3‑й граф Эгремонт. Они часто появляются вместе в опере, в ложе, где хорошее место стоит как сейчас крыло от самолета. Граф дарит ей позолоченную карету – подарок не просто роскошный, а демонстративный. В Лондоне её экипаж узнают так же, как в Париже узнавали её прежнюю карету, из‑за которой однажды пришла в бешенство Мария-Антуанетта.
К этому времени вокруг Розали уже витает полуанекдотическая история, которую с удовольствием пересказывают друг другу сплетники. Бывший ее любовник – уже герцог Орлеанский Луи-Филипп II – обеспокоен тем, что его пятнадцатилетний сын чересчур увлечён юношами. Никакие нотации тут не помогают, и тогда отец выбирает путь, который, наверное, мог прийти в голову только человеку XVIII века: он приводит юношу к Розали, чтобы она показала ему «другую сторону жизни».
Говорят, уроки оказались настолько убедительными, что молодой Филипп – будущий король Луи-Филипп – очень быстро стал проявлять интерес исключительно к женщинам. Однажды Розали увидели в его королевской карете на Елисейских Полях. Это было уже перебором даже для снисходительного Парижа: в царском экипаже едет куртизанка, что вызвало новую волну злословия
Пожалуй, в этой сцене – вся она: победительница в роскошной упряжке, а у обочины злобный хор насмешников. Она едет впереди, они остаются стоять.
Революция, побег и банкир, который смотрел на портрет
Пока Розали колесила между Францией и Англией, тучи в Европе сгущались. В 1793 году на парижской площади гильотина оборвала жизнь Людовика XVI. Для многих это был знак освобождения, для неё де – катастрофа. Розали всю жизнь жила рядом с королями и принцами; в её системе координат обезглавливание монарха было отвратительнвм кощунством.
Она не смогла промолчать. Взрыв возмущения, сказанный не тем людям и не в то время, оказался опаснее всех её прошлых романов. В Париже, где донос часто стоил дешевле, чем буханка хлеба, подобные слова могли обернуться дорожкой к гильотине. Окружающие очень быстро дали ей понять: ещё немного – и она окажется в списке тех, чьи имена утром выкрикивают у подножия эшафота.
Розали уезжает в Англию всего через несколько дней после казни монарха. Она уже не молодая звезда, не «достояние Европы», а женщина, которая пытается сохранить главное – собственную голову и, желательно, состояние. В Англии она проведёт двадцать три года.
В то время, пока она сидела за Ла-Маншем, её имущество во Франции переживает не лучшие времена. Один из её особняков конфискуют и объявляют национальным достоянием. Другие активы она пытается защитить, распределив по разным местам и надёжным людям.
Главным таким человеком для неё становится банкир Жан-Фредерик Перего. Он спас её финансы от революционной мясорубки, помог выстроить сложную систему вложений, благодаря которой она не оказалась в бедности.
С Перего связана одна из самых мрачных легенд её биографии. В 1809 году, уже после многих лет сотрудничества, он, как утверждали современники, покончил с собой, сидя перед одним из её портретов, заказанным ещё в 1792‑м. В этом странном эпизоде многие видели суть его чувства к ней: смесь восхищения, одержимости и отчаяния. Трудно сказать, насколько это правда, но история прижилась.
Возвращение, старость и редкая роскошь – не обнищать
В 1816 году, когда буря революций и наполеоновских войн немного отступила, Розали возвращается во Францию. Монахи, с которыми она когда‑то делила трапезу в юности, к тому времени, скорее всего, уже давно умерли. Большинство её бывших любовников – тоже. Мир, в который она возвращалась, был другим.
И всё же для неё нашлось в нём место. Несмотря на возраст, почти полную слепоту и усталость, вокруг Розали по-прежнему было людно. К ней заходили в гости, к ней приводили знакомых, как к живой легенде. Она стала символом целой эпохи, последним ярким осколком мира, где короли ездили в гости к куртизанкам, а сами куртизанки катались в каретах королей.
В отличие от большинства женщин её профессии, она не закончила жизнь в бедном доме или в забытой богом каморке. Она сумела сохранить и приумножить своё состояние. Да, она старела, теряла зрение, от неё уходили силы. Но её не унижала нужда. Для человека её среды это почти чудо.
24 сентября 1830 года Розали Дютэ не стало. Ей было восемьдесят два – возраст, который тогда казался почти невероятным. Она умерла в Париже, городе, который однажды сделал из неё карикатуру и одновременно поднял на такую высоту, о которой воспитанницам монастырей и не мечталось.
