Чтобы не вырывалась, руки ей обмотали полотенцем. Мамке Агафье велели глаз на спускать. А по лицу девушки градом текли слезы. Ее стыд никого не беспокоил, потому что для Ефимьи теперь все было в прошлом. Пора ей смириться и принять свою горькую участь.
Ее глаза долго оставались мокрыми: пока снова расплетали длинные густые волосы, пока служанки раздевали Ефимью. Без всякого почтения снимали с девушки бархатную шубку, а потом и расшитое золотом платье. Когда дело дошло до рубашки, Ефимья отчаянно дернулась.
«Велено забрать, — мрачно сказала прислужница, — оставить все, как было».
Роскошные дары, которые она успела получить, теперь были сложены в углу большой бесформенной кучей. Ничего не оставляли бывшей царской невесте, до единой перламутровой пуговки вернули царю! Да еще стыдили попутно: как это она сумела обмануть государя? Все ее семейство теперь пострадает. Велено посадить Всевложских в сани, да гнать лошадей до самой Тюмени… Почему так далеко? Чтобы духу их в Москве не было!
Красивая она была, Ефимья Федоровна! Ох и красивая… Вот по этой причине и оказалась в царском дворце. Выбрали ее за стать, пригожее лицо и белозубую улыбку. В один миг судьба девушки решилась так, как она и представить себе не могла.
«14 февраля Его Царскому Величеству представлены были во дворце в большой зале 6 дев, выбранных из 200 других, назначенными для того вельможами, и Царь избрал себе в супруги дочь незнатного боярина Федора Всеволожского…» (Письма одного шведа из Москвы, в 1647 году).
Восемнадцатилетнему царю Алексею Михайловичу пора было обзавестись законной женой. Были бы живы родители, они бы сами подобрали ему достойную пару. Но вышло так, что оказался царь круглым сиротой. Сел он править в 1645-м году, однако все во дворце знали, что Алексей Михайлович больше всех прислушивается к мнению боярина Бориса Морозова.
Тот самый боярин Морозов знал государя с малых лет — состоял при нем «дядькой», то есть, воспитателем и нянькой одновременно. Сам из богатой семьи, за годы службы во дворце Борис Иванович значительно увеличил свое состояние — владел землями в семнадцати уездах и огромными рыбными угодьями. В вотчинах Морозова добывали соль и железную руду, а заводов у Бориса Ивановича было не менее десятка… И останавливаться на этом он не хотел. Поэтому свое влияние на Алексея Михайловича он весьма ценил, но был не прочь его и приумножить.
А как лучше всего это сделать? Верно, породниться с государем! Поэтому, когда Алексей Михайлович признался, что изнывает от сердечной тоски (такой понятной в восемнадцать лет!) с радостью организовал для государя смотр невест.
Этот обычай уже сто с лишним лет применялся на Руси: свозили в столицу здоровых и красивых девушек из лучших семей, чтобы отобрать для государя идеальную невесту. Морозов хорошо расставил сети — приготовил сразу несколько претенденток, которые могли бы понравиться Алексею Михайловичу. Знал его вкус. Все девушки были или его родственницами, или дочерями близких ему людей.
Из Касимова тоже прислали свою красавицу — Ефимью Федоровну Всеволжскую. Говорили, что глаза у нее голубые и чистые, как два озера. Что шелковые волосы, когда она их распускала, падали на спину и доходили до самых колен.
Принадлежала девушка к дворянскому роду, пусть и не из числа самых первых и знатных. Правда, в правление царя Федора Ивановича одному из Всеволжских была поручена очень важная миссия: отправиться в Варшаву, да потребовать у тамошнего короля отпустить на свободу пленных русских людей. Судя по всему, со своей задачей Всеволжский прекрасно справился, за что получил от государя угодья под Владимиром.
Итак, Ефимья прибыла среди прочих.
Невест отбирали придирчиво — это же дело государственной важности! Надлежало девушке быть кроткой и смирной, не своевольничать и не показывать злого нрава. Чтобы и лицом бела, и глаза горели ярко, и не худой бы оказалась (а вдруг больна?). Не хромая и не заика, чтобы держалась с достоинством, но не забывала, где ее место… А главное, чтобы понравилась царю! Ведь ему делить с ней ложе да заводить деток.
Двести претенденток (впрочем, точную цифру не назвать) свезли в Москву в начале 1647 года. После того, как отсеяли большинство, осталось семь девушек. Одну с поклоном и извинениями попросили забрать сами родственники — оказалось, что дева горит желанием уйти в монастырь.
Остались шесть великолепных красавиц… Но государь уже заранее знал, кого он выберет — высмотрел девушку еще на первых порах. И так она ему пришлась по вкусу, что расшитый платок из руки Алексея Михайловича перекочевал в ладонь Ефимьи.
Вспыхнуло ее лицо алым цветом. Вокруг зашумели, зашушукались… А боярин Борис Иванович еле сдержал громкий крик возмущения: не та! Какая-то Всеволжская! Он-то приготовил другую девушку… А царь смешал его карты.
Но ничего не поделаешь. На половине дворца, в котором традиционно жили царицы, разместили Ефимью Всеволжскую со всеми почестями. Довольный молодой государь предвкушал радость от счастливых дней и сладких ночей… Одаривал Ефимью! Она и глазом не успела моргнуть, как понесли в ее комнаты и шубки, и шапочки, и сапожки, и украшения… Два огромных сундука стояли возле ложа царской невесты, как свидетельство ее нового высокого положения. Оставалось назначить дату свадьбы, чтобы счастье государя было полным… А Борис Иванович мрачно гонял в голове черную думку: как бы испортить царскую невесту?
Но еду Ефимьи тщательно проверяли. Возле ее покоев выставили охрану, чтобы никто не навредил девушке. Берег Алексей Михайлович свою красавицу! Да только «дядька» оказался хитрее… Подкупил служанок, кого запугал, а кому и посулил что-то… Теперь дело было за малым.
Готовили Ефимью к торжественному выходу. Первый раз она должна была облачиться в парадное царское платье. Тяжелая парча давила на плечи, жемчуга опоясывали ее белую шею и тонкие запястья. А волосы убирали под венец высоко, затягивали так сильно!
Ей было очень больно, почти невмоготу, но она не посмела и слова сказать. Боялась, что навлечет на себя царский гнев! Просто терпела, просто молчала… А когда вышла к Алексею Михайловичу во всем своем великолепном облачении, так в глазах у Ефимьи и потемнело. Перенервничала, да еще и голова страшно болела… Упала красавица Всеволжская прямо к ногам государя.
«Больна! — прокричал довольный Морозов. — Что же делается? Обмануть хотят государя!»
Алексей Михайлович и слова не успел вымолвить, а Борис Иванович уже отдавал приказания — немедленно деву из дворца гнать, вместе со всей семьей. Раз падучая, значит, нечего ей делать подле Алексея Михайловича. А еще грозил, лютовал… Вяло и тихо государь подтверждал приказы Морозова: да-да, гнать… Да, пусть всей семьей едут в Тюмень…
Пыталась Ефимья протестовать, но ей обвязали руки полотенцем. Одной из старых прислужниц велели следить, чтобы не вырвалась, не бросилась к царю и не вымолила прощения.
Несколько дней после этого Алексей Михайлович не притрагивался к еде, сильно тоскуя по девушке, которая так запала ему в душу. Морозову пришлось приложить немало усилий, чтобы охотой на медведя и волков отвлечь государя от меланхолии.
А Всеволжские ехали в далекие холодные земли. Ни в чем не повинные. Удалось Борису Ивановичу выполнить свою задумку: испортить царскую невесту…
Вскоре после этого государю удачно представили Марию Милославскую, на которой он и женился. А Борис Морозов взял в жены сестру царицы, Анну, так что с Алексеем Михайловичем он породнился. Всеволжских из ссылки со временем вернули, причем с полным царским прощением. Правда, имелась важная оговорка: дева Ефимья не должна покидать пределов поместья своих родителей. Чтобы не попасться на глаза царю снова… Мало ли что случится?
Царица Мария Милославская стала матерью многочисленного потомства: тринадцать детей родила царю! Но, по злой иронии судьбы, ребятишки у Милославской крепким здоровьем не отличались. Наследник, царевич Алексей, скончался в возрасте пятнадцати лет. Еще один, Федор, взошел на престол, но продолжить род не сумел. Иван, который правил одновременно с Петром I, покинул этот мир молодым.
А женился бы Алексей Михайлович на Ефимье, вся русская история могла бы пойти иным путем…
