— Спать. – Холодно приказал отец.
— Но сегодня праздник! – Возразила девочка. – Все остальные будут сидеть за столом, а потом танцевать!
— Не смей мне перечить! – Закричал Мануэль Гарсия и замахнулся.
Мария отшатнулась. Через пять минут она уже лежала в постели, и со слезами на глазах прислушивалась к звукам из столовой: все семейство весело отмечало Рождество. А она снова была изгнана, как будто бы чужая… Дрессировать Марию ее отец начал давно, потому что понял — в его руках оказалась золотая жила.
Певец и композитор Мануэль Гарсия был влюблен в оперную сцену. В молодости он сам блистал в «Севильском цирюльнике», где также пела красавица Хоакина. Из них получилась образцовая музыкальная семья, где абсолютно все были посвящены музыке. Вот и Мария, родившаяся в 1808-м году, тоже стала обучаться пению, едва научилась произносить первые слова.
— У нее есть способности! – Довольно говорил Мануэль, прислушиваясь к голоску девочки.
Когда Марии было шесть лет, она впервые вышла на сцену. Это было сделано под нажимом отца, который не терпел возражений.
«Мне не понравилось. – Позже призналась девочка. – И я плохо пела. Я выла, как собака!».
Однако отец считал иначе. Он разглядел в Марии несомненный талант, который был намерен развивать, и горячо принялся за дело.
В ту пору они жили в Париже, но маленькая Мария редко гуляла в саду Тюильри или любовалась видами с моста Пон-Неф. Весь ее день был расписан по минутам: она вставала в строго определенное время, с первыми лучам солнца, наскоро завтракала (ей позволялись только самые простые недорогие продукты), затем начиналась «разминка», а потом серьезные занятия. Отец лично обучал дочь премудростям оперного искусства, и не жалел на это сил. Не жалел он и Марию. Она буквально падала от усталости, когда он бесцеремонно требовал: «Еще!».
«Это было похоже на настоящую дрессировку, — рассказывала Мария много позже, — как будто бы я не человек, а просто марионетка, какую дергают за ниточки. Мои переживания не имели значения, а моя усталость только злила отца».
Окна в ее комнате всегда были тщательно законопачены – чтобы ни малейших сквозняков! От этого царила духота, иногда девочке трудно было засыпать. Еще Марии запрещалось бегать на улице с подругами, как другим детям, потому что отец боялся ее простудить. Бесценный голос Марии не должен был пострадать, ведь тогда она не заработала бы денег! А когда наступало время – девять часов вечера – девочка отправлялась спать. И никаких поблажек, ни в день рождения, ни на Рождество. Вся семья могла наслаждаться праздником, а ей велели спать.
Иногда она просто плакала в своей комнате. Ей казалось, что ее талант — это проклятие.
«Дрессировка» Марии продолжалась до 1820-го года, когда девочку решили отправить на обучение в монастырский колледж. Строгие порядки обители показались ей раем после постоянных криков и угроз отца. Но Марию подводил ее темперамент – слишком живой, подвижной она была. Наказание следовало за наказанием, и когда в 1824-м ее учеба подошла к концу, она вздохнула свободно.
Семейство к тому времени перебралось в Лондон, поскольку Мануэль подписал контракт с Королевской оперой. И для Марии выпал небывалый шанс! Оперная дива, которая должна была исполнять роль Розины в «Севильском цирюльнике» сказалась больной (утверждали, что актриса просто набивала себе цену). Но премьера была под угрозой срыва!
— Попробуйте мою дочь. – Уверенно заявил Мануэль Гарсия, и руководство театра пошло ему навстречу. У них просто не было выбора.
Это был блистательный дебют. Мария сорвала овации. Она за пару дней выучила свою партию и сыграла столь великолепно, что критики задыхались от восторга. Жесткие рамки привели ее к триумфу!
И это было только начало! Вскоре отец забрал всю семью в Нью-Йорк, где Мария снова впечатлила публику. Разумеется, вокруг молодой, талантливой и привлекательной певицы начали собираться поклонники. И одним из них стал банкир Эжен де Малибран. После четырёх месяцев ухаживания он предложил Марии руку и сердце. Ей было восемнадцать лет, ему – за сорок. Для того времени – прекрасная разница в возрасте! Однако Мануэль Гарсия не собирался так просто отдавать дочь. Он уже понял, что Мария принесет ему огромное богатство, если останется рядом. Выдать ее замуж – значит, распрощаться с доходом!
— Моя дочь стоит сто тысяч франков. – Сказал Мануэль – банкиру. – Я вложил в нее годы труда, у нее блестящее будущее.
Когда Мария узнала об этом, она вспыхнула. Отец торговался! Он предлагал ее, как товар! Но банкир успокоил любимую — так просто Малибран не сдается…
С презрительной усмешкой, Эжен отсчитал пачки денег. 26 марта 1826 года девушка вышла замуж и отныне называлась Марией Малибран. Именно под этим именем она и вошла в историю…
Она освободилась от отцовского контроля, но вскоре поняла, что не может жить без сцены. Как она мечтала когда-нибудь прекратить свои занятия и делать все, что пожелает. Однако выяснилось, что ее уже не переделать: каждое утро она просыпалась с первыми лучами солнца, наскоро завтракала и принималась за пианино. Она пела, учила новые оперные партии, как будто бы ее запрограммировали навсегда.
Муж поддержал ее, ведь оказалось, что сто тысяч франков нанесли заметный урон его положению. Отныне у семьи был выбор: или отчаянно экономить, или приниматься за работу.
— Я буду петь. – Решительно заявила Мария. – Это поможет поправить наши дела.
Она снова стала петь на сцене и опять с невероятным успехом! Деньги лились рекой, но сама Мария почти ничего не получала – она покрывала долги мужа, а попутно помогала отцу справиться с его счетами… Когда он пришел к ней, виновато опустив голову, Мария не сумела отказать.
Спустя год после замужества Мария узнала, что Малибран разорен. Это было похоже на бездонную бочку: сколько бы не зарабатывала Мария, все тонуло в попытках рассчитаться с кредиторами. А они вели себя бесцеремонно! Могли явиться прямо в гримерную Марии и переворачивать ее шкатулки в поисках ценных вещей. Малибран, сильно нервничая, начал «перебирать».
В конце концов, певица не выдержала.
На билет до Франции Мария потратила половину из тех средств, что у нее были. Кое-как добралась до Парижа и там постаралась поднять все прежне связи – вскоре с ней подписали контракт. Ей предложили 75 тысяч франков за сезон, и Мария воспряла духом. Она снова была популярна, обожаема публикой…
«Голос Малибран напоминал драгоценный металл», — писал о ней современник, Пьер Легуве.
О, об этом многие говорили! Но вот сердце прекрасной певицы было вовсе не металлическим. Там, в Париже, она влюбилась в скрипача Шарля Огюста де Берио, и вскоре поселилась с ним под одной крышей. Отец был возмущен до глубины души: он не так воспитывал свою дочь!
— Я люблю его. – Спокойно отозвалась Мария. Она ждала малыша, и потому послала мужу документы на развод. Все это заняло время – пересылка бумаг, да и бывший банкир не сразу согласился расторгнуть брак… Так что Мария вышла замуж за Шарля только в 1836-м году, когда их общий ребенок уже родился.
У нее не было времени на медовый месяц – ее уже пригласили в Лондон. Ожидался очередной триумф, а между выступлениями – балы, светские вечера, охота и верховые прогулки. На одной такой, в Манчестере, Мария не удержалась в седле. Она упала и так расшиблась, что не сразу смогла ходить. Боль была такой невыносимой… Но вечером у певицы было очередное выступление!
Ее умоляли отменить выступление, но она качала головой. Марию выдрессировали за годы ее детства. Она привыкла держаться стойко, несмотря ни на что.
В тот раз она вышла на сцену белая, словно мел. Фактически, Мария пела через силу. Зрители кричали от восторга, не один раз ей пришлось повторить свою последнюю партию. А потом, уже в гримерной, Мария упала…
Вызванный врач сразу определил, что дело серьезное – у Марии была так сильно повреждена нога, что мог возникнуть вопрос об ампутации. Несчастная молодая женщина потеряла сознание еще раз, а потом уже не приходила в себя. Девять дней спустя ее не стало.
Она нашла вечный покой в Брюсселе, на родине мужа. Шарль Беррио блестяще продолжал концертную карьеру, пока не начал слепнуть в 1852-м. А четырнадцатью годами спустя он окончательно оставил сцену, поскольку больше не мог играть – у него была поражена левая кисть руки.
Их сын с Марией стал музыкантом и педагогом. Он преподавал в Консерватории и обрел огромное уважение среди коллег. Своей матери Шарль Беррио-младший, конечно, не помнил. Ведь прекрасная оперная дива оставила этот мир, когда мальчику было всего три года…
