Варшава, 1891 год. В зале окружного суда царит напряжение: судьи, присяжные, толпы зрителей – все захвачены рассказом о трагедии, которая разыгралась на подмостках Варшавского театра. На скамье подсудимых – корнет Александр Бартенев. На его руках кровь женщины, чье имя знала вся Варшава – польской актрисы Марии Висновской.
Роковая любовь
Она была прекрасной и весьма востребованной актрисой, вдохновлявшей сотни поклонников. Газеты частенько писали о ней, критики были к ней благосклонны, как и судьба в целом. Но за блеском славы скрывалась безмерная усталость от жизни(запрещенные вещества тогда не были в широком использовании, если что). Мария постоянно ощущала тревогу и разочарование и словно жила в тени собственных страхов. Да, сейчас в таких случаях обычно ставят различные расстройства и прописывают соответствующие лекарства – но, увы и ах, в конце 19-го века такой опции у Марии не было.
Тем временем, среди ее поклонников завелся один, сильно выделявшийся среди общей массы – русский корнет Александр Бартенев. Молодой гусар был буквально одержим своей музой, и, как вы понимаете – в плохом смысле слова.
Наконец они встретились лично. Познакомились. Влюбились. Варшавский драматический театр стал местом, где их роман зародился, там же он набирал обороты. Цветы, визиты, пылкие слова любви. Он восхищался, она играла. Но, поскольку наш герой тоже был слегка (или не слегка?) эмоционально нестабильным, однажды страсть переросла в нечто более мрачное.
Гусар сделал возлюбленной предложение – и, казалось, до счастья было рукой подать. Еще совсем чуть-чуть. Но в дело вмешалась ревность. Осознав, что он не сможет вынести толпы поклонников вокруг своей возлюбленной, Александр пошел на попятную. Жениться нам, любимая, мол еще рановато. Мария, в свою очередь, накручивала из обоих и сыпала соль на свои и чужие раны: она постоянно говорила про с мер ть, показывала флакон с ядом и револьвер, которые хранила для, так сказать, «особого случая».
И вот, однажды, Мария спросила у него:
– А ты бы смог? Смог бы убить меня, а потом – себя?
Вопрос вроде как шутливый, но в воздухе что-то заискрилось.
Прошло немного времени, и Мария решила уехать в Америку. Перед отъездом она зашла к Бартеневу. Разговор оказался накалённым до предела:
– Ты меня не любишь, – бросила она. – Если бы любил, то убил бы меня.
С этого момента всё пошло перекосяк. Они вроде бы решили, что уйдут вместе. Написали прощальные записки, выпили опий. Но, пока Мария спала, Александр проснулся, достал револьвер… Один выстрел – и всё. После этого он просто собрался и ушёл.
Речь адвоката, которая изменила всё
Логично, что после этого бравый корнет оказался на скамье подсудимых. Но, видно, его звезда все еще горела ярко, и защитником он получил самого «московского златоуста» Федора Никифоровича Плевако.
Речь Плевако была как всегда хороша. Вот небольшой отрывок:
«Бартенев весь ушел в Висновскую. Она была его жизнью, его волей, его законом. Вели она — он пожертвует жизнью, лишь бы она своими хорошими и ласкающими глазами смотрела на него в минуту его самопожертвования. Но она велела ему убить ее, прежде чем убить себя. Он исполнил страшный приказ. Но едва этот дорогой для него образ закрылся, едва печать смерти навсегда сомкнула ее глаза, в которые он так любил глядеть и догадываться о желаниях, их одушевляющих, чтобы поспешить исполнить их, он потерялся: хозяина его души не стало, не было больше той живой силы, которая по своему произволу могла толкать его на доброе и на злое, на отчаянный подвиг и на робкое молчание».
Сборник «Избранные речи Ф. Н. Плевако»
И да, эти слова, попали в цель: подобно молнии, они пронзили зал суда. Каждый ощутил, как невидимые нити зависимости, любви и воли опутали этого человека. Слова Плевако были не просто убедительными — он был прекрасным, эмоциональным оратором, с хорошо поставленным, пробирающим до глубины души голосом.
Но закон есть закон. Суд признал Бартенева виновным. Его лишили дворянского звания и приговорили к восьми годам каторги в далеком Омске.
Все? Не тут-то было. На этом история не закончилась. Николай II, прочитав публикации в газетах об этом деле, был тронут до глубины души и… даровал корнету амнистию. Так просто.
Вот такие пироги. Корнету, конечно, повезло, а я лично чувствую некую неудовлетворенность – по мне так Сашка был виновен и должен был сидеть до конца срока и еще сверху получить.
