— Она не хочет замуж за одного из кузенов, что за позор! Мы не можем больше общаться с той, кто предал всю нашу семью!
Ханну Майер, пятого ребёнка Натана и Ханны Ротшильд, с детства воспитывали скромно. Она была мягкой и приветливой, скромной и тихой, такой, какой ожидали от одной из Ротшильдов.
Подбирая партию для своей «очень хорошей девочки», мать Ханны Майер получала поддержку от близких и родственников. Как и всегда планировался брак внутри огромной семьи.
Планы провалились. Ханна, к огорчению матери, была холодна со всеми джентельменами и потенциальными женихами. Несмотря на свою скромность она не хотела повторить судьбу женщин из рода Ротшильдов: не хотела выходить замуж за кузена из чувства долга.
Ханна Майер вскоре нашла избранника сама. И этот мужчина не был членом семьи, не был даже одной с ней веры — он был христианским депутатом парламента.
Генри Фицрой был знатного аристократического рода, ведущего происхождение от первого герцога Графтона — незаконнорождённого сына Карла II и его фаворитки Барбары Вильерс.
За два века эта сомнительная королевская связь обрела все-таки прочный аристократический фундамент, Фицрои укрепили своё положение в обществе выгодными браками с военными и колониальными семьями.
Избранный депутатом от Льюиса в 30 лет, Фицрой выглядел человеком с перспективной политической карьерой. Так как они оба принадлежали к узкому кругу лондонской элиты, Ханна Майер и Фицрой часто встречались на одних и тех же ужинах, оперных премьерах и балах.
Весной 1838 года Ханна Ротшильд даже пригласила Фицроя на приём в свой дом на Пикадилли. К моменту коронационного шествия королевы Виктории по Пикадилли и дочь Ротшильдов и сын Фицроя были уже влюблены. И для Ротшильдов это была катастрофа, впрочем, как и для Фицроев.
Семья Фицроя не радовалась перспективе еврейской невесты из «купеческой» среды. Ханны была низкого титула для потомка короля Англии.
Но вот Ротшильды были по-настоящему потрясены. Их стремление блистать в высшем обществе вовсе не означало принятия «браков вне семейного круга», которые по-прежнему считались серьёзным предательством. Фицрой был завидным женихом, но явно не для Ротшильдов.
Это был не первый скандал с Ханной Майер. В 18 лет, во время пребывания в Париже, тётя Бетти вывела её в свет на балу. Вид юной английской Ротшильд в белом атласном платье с узкой юбкой и маленькими красными розами привлёк внимание австрийского принца Эдмона де Клари.
После бала он отправился в Лондон и попросил разрешения на брак, но разгневанный Натан ответил: «я никогда не позволю своей дочери выйти за христианина». Отказать принцу, ну надо же.
В августе 1838 года Фицрою предложили покинуть страну на шесть месяцев, чтобы «остудить ситуацию». Он согласился, но подготовил хитрый ход: убедил сочувствующего брата Ханны стать посредником между ними.
Перед отъездом Фицроя в Гамбург Натан передал ему письмо от Ханны Майер, в котором она вновь писала про свою любовь и обещала ждать. В ответ Фицрой прислал маршрут своих путешествий по Европе, чтобы Ханна могла писать ему.
В дневнике он писал: «Прогулка в такую ночь с той, кого любит моя душа, стоила бы целых лет других удовольствий без неё». В Берлине, посетив оперу «Норма», он писал, что каждая сцена напоминает ему о Ханне Майер: «Дай мне маленький уютный дом с Ханной — и я никогда больше не пожелаю переезжать».
Ханне было трудно тайно отправлять любовные письма, а Фицрой, живя в тоске, с каждым днём без вестей всё больше тревожился. В октябре, не получив писем несколько дней, он стал бояться, что Ханна наконец уступила «надоедливым уговорам семьи». Но этого не случилось: к началу 1839 года, когда Фицрой вернулся в Англию, Ханна любила его ещё сильнее.
За спиной своей неодобряющей матери Натан продолжал играть роль посредника. Он навещал Фицроя и докладывал, что Ханна чахнет, не спит по ночам и не съела ни крошки хлеба. Потом он навещал Ханну и рассказывал ей, что Фицрой по прибытии «уплетал огромный бифштекс на завтрак» и «вовсе не выглядел умирающим от любви». Теперь Ротшильды понимали, что Натан зачем-то играет двойную игру.
Были организованы встречи между Фицроем и старшим братом Ханны — Лайонелом Майером. Для семьи было важно контролировать финансовые условия брака. Согласно завещанию Натана, если Ханна Майер или её младшая сестра выходили замуж вопреки воле матери и братьев, то они рисковали потерять наследство и приданое. Однако Ханна уже получила значительные суммы при жизни Натана и после его смерти.
Со временем овдовевшая Ханна, мать нашей героини, сначала была враждебна к этому браку, но после была покорена очарованием и добротой жениха своей дочери. Она продолжала защищать внутрисемейные браки, но дочь грозилась отречься от семьи. Хотя их отношения не стали бы такими теплыми, как с одним из Ротшильдов, но и ожидаемой враждебности не было.
Ротшильды по ту сторону Ла-Манша реагировали иначе. Для Джеймса это было катастрофой для благополучия семьи и чести.
В феврале 1839 года он решил поехать в Англию, чтобы отговорить племянницу. В частных письмах он признавал, что: Ханна вряд ли обратит внимание на наши добрые советы, и что её независимый характер скорее усугубит ситуацию, чем изменит её решение.
Однако Джеймс так и не доехал до Лондона. Его сразила тяжёлая болезнь, и он был вынужден уехать в Швейцарию на лечение. Даже оттуда он писал Ханне, прося привезти упрямую родственницу к нему, чтобы задержать свадьбу. Но было уже поздно.
29 апреля 1839 года в церкви Святого Георгия на Ганновер-сквер зазвонили свадебные колокола, возвестив о скандальном разрыве в семье Ротшильдов. Одна из них вышла замуж по любви, осмелилась пойти наперекор своей династии и вековым устоям.
Свадьба была мрачной: прихожане сидели в тёмных дубовых скамьях под суровой кафедрой. Чтобы выйти замуж за христианина, Ханна Майер должна была публично заявить, что с 15 лет желала стать христианкой.
Ханна-старшая поддержала дочь настолько, насколько смогла, сопроводив её в карете до церкви, но даже её материнская любовь не позволила переступить порог церкви. Единственным членом семьи, присутствовавшим на свадьбе, был её брат.
После подписания регистрационных книг он подошёл к сестре, поцеловал её в лоб, а затем пожал руку новому зятю. Но этот жест лишь немного смягчил суровую реальность: Ханна Майер оказалась исключённой из собственной семьи и стала нежеланной в семье мужа. Да, брак по любви имел свою цену.
Эта свадьба привлекла внимание даже королевскую семью. За месяц до неё, 28 марта 1839 года, королева Виктория обсуждала браки между христианами и евреями с премьер-министром лордом Мельбурном. Он писал: «Евреи все с крючковатыми носами и круглыми глазами», а на следующий день после скандальной свадьбы выразил удивление, что Ханна Майер пошла против воли семьи и вышла за Фицроя.
Газета Таймс писала, что это был «первый случай, когда член семьи Ротшильдов отказался от веры своих отцов», добавив, что дяди не были рады браку, требующему смены религии.
Даже находясь на лечении в Швейцарии, Джеймс писал, что этот брак лишил семью всей её гордости и что Ханну следует забыть и вычеркнуть из памяти семьи.
Когда Нат попытался оспорить это изгнание сестры, Джеймс ответил: «Пока Всемогущий дарует нам здоровье, ни мы, ни наши дети больше не будем иметь никаких контактов с Ханной Майер. Она должна была стать примером для других молодых Ротшильдов — что бывает, если не следовать линии семьи.»
Два месяца спустя Энтони, старший брат Ната, писал из Парижа, что ради единства семьи лучше пока не принимать Ханну и не звать в гости. Осознание угрозы семейному единству сделало одобренные браки внутри династии срочным приоритетом. Оставшихся девушек разбирали, как горячие пирожки.
А Ханна была одинока, несмотря на поддержку мужа. Первые годы брака она ждала, пока уляжется скандал. Однако внутри семьи изоляция никогда не была полной. В декабре 1842 года, когда родился Артур Фредерик Фицрой, притворство об изгнании стало менее убедительным.
Летом 1843 года, во время путешествия по Европе, Ханна Майер, Генри и младенец Артур остановились в Майнце, недалеко от Франкфурта. Полагая, что его не будут рады видеть в городе, который всё ещё оставался сердцем империи Ротшильдов, Фицрой остался в Майнце, пока Ханна отправилась навестить родственников.
Бедняжка так переживала, как бы её не оставили около порога. Вскоре Ханна вернулась в Майнц уже с двумя племянниками и старшей сестрой, которая сумела уговорить Фицроя приехать во Франкфурт и пообедать с ними.
Ханна поддерживала тесную связь с младшей сестрой Луизой, которая годом ранее переехала во Франкфурт, выйдя замуж за кузена.
Дочь Ханны родилась в добром здравии в 1844 году, но сама Ханна, прошедшая через роды без поддержки матери и сестёр, перенесла тяжёлые осложнения, оставившие её физически и психически больной на многие месяцы. Хотя другие девушки, ее родственницы, и сочувствовали Ханне, но все же держали с ней дистанцию.
В 1859 году в возрасте 52 лет умер Генри Фицрой, а спустя пять лет в 49 лет скончалась и Ханна, до конца дней так и не принятая своей родней.
