— Твоя кожа, твой запах! — восхищался император.
У китайского императора Цяньлуна были десятки женщин, но именно одна из них стала героиней легенды.
Её называли Сян-фэй — или же ароматная наложница. По легенде, она была такой красивой, что мужчины теряли голову, так как её тело источало естественный аромат, не похожий ни на цветы, ни на пудру, ни на обычные благовония, принятые в Китае.
Одни рассказывали, будто от неё пахло мускусом, другие — молоком, пустынными травами, розами или чем-то странным, но тонким и нежным. В китайских легендах она стала экзотической красавицей с запада империи.
Как она попала к императору неизвестно, но её называли живым трофеем Цяньлуна над мятежными землями Синьцзяна. В уйгурских преданиях она была уже не счастливой любимицей императора, а пленницей, которую увезли из родного края и заставили жить в чужом дворце.
Возможно легенда была основана на Жун-фэй, она была реальной наложницей Цяньлуна. Жун-фэй была из рода Ходжа, уйгурская мусульманка из западных владений Цинской империи. Она родилась в 1734 году, когда Синьцзян ещё не был частью китайского государства.
Она принадлежала не к простой семье, а к роду, связанному с местной элитой. Такие женщины могли становиться не только наложницами, но и некими символами подчинения региона императору.
Цяньлун в свою очередь был правителем-завоевателем, который расширял империю, вёл войны, собирал народы под властью Цин и очень любил представлять себя властителем огромного многонационального мира.
При его дворе были маньчжуры, монголы, китайцы, тибетцы, мусульманские сановники, послы, военные и женщины из разных национальностей. Поэтому появление уйгурской мусульманки в гареме было и скандалом, и сенсацией. Негласное послание — далекий запад теперь находится при дворе императора.
По документам прекрасная наложница вошла в императорский гарем примерно в 1760 году. Сначала её положение было не самым высоким. Она получила титул Хэ-гуйжэнь, то есть стала одной из наложниц младшего ранга. Потом её повысили до Жун-пинь, а затем до Жун-фэй.
Для женщины гарема это было хорошей карьерной лестницей. Она не стала императрицей, не родила наследника, и даже не заняла самое высокое место в женской иерархии, но всё равно вошла в число заметных женщин Цяньлуна, благодаря своему происхождению и легенде про незабываемый запах.
В легенде, конечно, всё куда более романтично. Якобы император впервые узнал о ней как о необыкновенной красавице из Кашгара, чьё тело само источало аромат. Некоторые давали ей имя, что в переводе значило «мускусная женщина» или «душистая девушка».
По той же красивой легенде, её везли в Пекин через пол-империи и по дороге ежедневно омывали верблюжьим молоком, чтобы сохранить таинственный запах её кожи.
Был ли на самом деле этот аромат — загадка. Возможно, легенда была притянута за уши, чтобы сгладить печальную правду — император поработил девушку с Запада Империи ради подчинения, но чтобы те не подняли бунт, то сочинили красивую историю любви и некий молочно-мускусный аромат.
Да кто бы тратил верблюжье молоко на омовение девушки, которая, войдя во дворец императора, была лишь на низшей ступени иерархии?
Поэтому аромат Сян-фэй мог быть не чудом природы, а художественным образом. Для китайского воображения она была женщиной с далёкой границы империи, и её запах должен был отличаться от запаха обычных наложниц Запретного города, чтобы придать загадочности.
Она была не просто красива, она была «иная», и несмотря на высокое происхождение не жила во дворце, её народ кочевал. Ее представили не похожей на ханских красавиц или маньчжурских дам.
По одной из романтических версий, император был настолько очарован Сян-фэй, что велел создать для неё особое пространство, напоминавшее родину. Ей якобы построили сад, мечеть, маленький базар и даже вид на «оазис», чтобы она меньше тосковала по Кашгару.
Часто с этой историей связывают башню драгоценной луны в Пекине. В популярном пересказе её будто бы построили специально для наложницы, чтобы она могла смотреть на мусульманский квартал и вспоминать родной край. Только вот башня была построена в 1758 году, а настоящая наложница попала ко двору лишь в 1760 году.
На самом деле Цяньлун мог строить, перестраивать и украшать дворцовые пространства по множеству причин. Поздняя легенда просто привязала красивое здание к красивой женщине, потому что так история звучала лучше, даже в то время всем хотелось верить в романтику и любовь.
В легенде далекая мусульманская красавица принимает любовь китайского императора, а вместе с ней будто бы и западные земли принимают власть Цин. На деле же император поработил женщину и только ей одной известно хотела ли она покинуть дворец и весь этот «рай».
Уйгурские версии рассказывали иначе. В них девушка часто не влюбляется в Цяньлуна, а сопротивляется ему. Она не добровольная любимая женщина, а пленница, увезённая после падения родного края. Иногда её называют женой или родственницей одного из ходжей, связанных с восстанием против Цин.
В этих версиях она взяла с собой кинжалы и спрятала их в рукавах, чтобы защититься от императора, если он приблизится. Она не хотела быть украшением чужого дворца, не желала делить альков с завоевателем и никогда не забывала, откуда её привезли.
Как закончилась её судьба тоже загадка. Возможно её отравили по приказу императрицы-матери, потому что она была слишком опасна. В других версиях она умерла от тоски по императору или по родине.
Реальная Жун-фэй умерла в 1788 году, ей было за 50 лет. После смерти её вещи распределили между членами императорской семьи и её окружением.
Жун-фэй приспособилась к жизни во дворце. Её мусульманское происхождение, скорее всего, учитывалось при дворе. Вокруг неё сохранились некоторые особенности быта и привычной еды, потому что Цяньлун любил показывать себя правителем разных народов и религий. Опять же — показательно.
У неё не было детей от Цяньлуна. Ребёнок, особенно сын, мог резко поднять статус женщины. Без ребёнка её положение зависело от милости императора, титула и места в иерархии. И всё же Жун-фэй достигла достаточно высокого ранга и оставалась заметной фигурой, даже не имея детей.
