«Дядино ученье» отдавалось во всем теле. Яков Жичкин на три месяца запретил племяннице выходить из дома. А для верности приставил к двери ее комнаты тяжелую кадку с водой.
— Ейного ухажера тоже учить будем, — веско произнес он, обращаясь к сыновьям. – Ишь, чего удумали! Не будет такого, что Аксинью в самокрутки отдадим!
Той осенью 1732 года буря бушевала в маленькой Берди. А все потому, что двое влюбились друг в друга без памяти.
Нравы на этой земле были суровые. А как еще в сибирских условиях? Так уж повелось, что младшие слушались старших, во всем подчинялись им и не смели прекословить. Местные жители были потомками первых переселенцев, которые когда-то пришли с Ермаком. Люди крепкие, неразговорчивые, но основательные.
В 1702 году один служилый человек с Бердского острога получил клочок земли, на котором поселился с домочадцами и прислугой. Потом подтянулись и другие люди. Так образовалась Бердь: глушь на берегу реки, где все друг друга отлично знали. И каждого нового человека воспринимали с любопытством, но и с опаской тоже.
Козьма Рагозин был не совсем чужаком – тоже родился в маленьком сибирском селе, а появился в окрестностях Берди, чтобы заниматься промыслом. Как он встретил Аксинью? Как они перемолвились хотя бы словом? Трудно сказать. А девушку эту знали все: работящая, кроткая, хорошая.
Жила Аксинья у дяди, поскольку по малолетству потеряла и мать, и отца. Яков Семеныч – человек неуживчивый и жадный – сироту никогда не щадил. С утра до вечера работала Аксинья, и намного больше, чем ее двоюродные сестры и братья. Но такова уж сиротская доля: терпеть, держать язык за зубами…
Но никто не мешал ей мечтать. Выйдя на берег реки, она, порой, раскидывала руки, словно птица. Представляла себе, как появились у нее крылья, как она взмыла над водной гладью и полетела далеко-далеко…
Улетай на крыльях ветра,
Ты в край родной, родная песня наша.
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.
Там под знойным небом негой воздух полон.
Там под говор моря дремлют горы в облаках.
Там так ярко солнце светит, родные горы светом заливая.
В долинах пышно розы расцветают,
И соловьи поют в лесах зеленых.
Сердце ее готово было выпрыгнуть наружу. Так и рвалась Аксинья прочь от этой навязанной судьбы… И, повстречав Козьму, влюбилась в него с первого взгляда.
«Парень был видный, — говорили впоследствии в Берди, — да и она красавица. Коса – с руку толщиной. Глаза большие, выразительные…»
— Не отдаст тебя дядя за меня замуж, — с тоской говорил Аксинье ее возлюбленный, — все про него давно понял: он хочет, чтобы ты у него в прислугах осталась.
Эта мысль неотступно преследовала и Аксинью. Уже двадцать ей минуло, в таком возрасте ее подруги уже первенца качали на руках. А кто и второго! Но Яков Жичкин не собирался сватать Аксинью ни за кого. Всем, кто приходил на его двор, отвечал отказом.
Они ждали примерно с полгода. Все надеялись, все сомневались… А потом в один день Козьма предложил любимой выход – надо бежать! Венчаться самокруткой! Сибирские священники на такие вещи смотрят сквозь пальцы.
— С бревном обвенчают, ежели захочешь, — хмыкнул Козьма.
Бежало к концу жаркое душное лето 1732 года. Готовились к побегу не слишком тщательно: Козьма убедил девушку, что ничего из дядиного дома забирать не нужно, а то еще обвинит их в воровстве. А у матери его они найдут и приют, и все необходимое. Главное, решиться и не сомневаться.
Так что однажды вечером вышла Аксинья к калитке, да там ее и подхватил Козьма. Усадил на лошадь перед собой и помчался, куда глаза глядят.
Со священником он договорился заранее, и все шло, как по маслу: не стали их ни о чем спрашивать, обвенчали перед образами через два часа после побега. Окрыленные своей победой, молодожёны отправились в родное село Козьмы… Оставалось им всего ничего, как беглецов нагнали: дядя с сыновьями быстро разузнал, где могли пожениться двое влюбленных. В конце концов, не так много церквей было в округе…
— Аксинья-самокрутка! – хихикали двоюродные сестры, когда девушку привезли домой.
Дядя был зол. Заперев девушку в доме, велел ей три месяца никуда не отлучаться. Но на этом дело не кончилось. Собрав соплеменников, выдвинулись родные Аксиньи к дому Козьмы. Хотели поквитаться за поруганную честь.
«Ночь нашли на дом его… дядя Яков Жичкин, братья Гаврило да Еким Плотниковы, да сторонние Иван Калачев с братом Козьмою и сыном Иваном, Михайло Васенин и приступили ко двору его всю ночь, раскладывали перед окнами огонь».
Не взяли грех на душу — ушли с миром.
Но удерживать мужнюю жену – это против всех правил. Как ни ярился Яков Жичкин, но Козьма заявил о своих законных правах. Обратился в Бердский острог, а потом и еще повыше: дескать, Аксинья шла за него по доброй воле! А теперь что же им чинить препятствия! Не иначе, как дядя хочет принудить сиротку на себя работать!
Почти год продолжалось разбирательство, но решилось в пользу влюбленных – Аксинья и Козьма соединились. О дальнейшей их жизни ничего не известно, но они сразу покинули родные места.
А «свадьба самокруткой» была распространённым явлением в Сибири. Женились «убегом» — так еще говорили – не всегда из-за препятствий родных. Бывало, что у семьи не хватало денег на пышное торжество, вот потихоньку и говорили сыну или дочери: давай самокруткой! Тогда и столов накрывать не надобно.
Сейчас, по счастью, нет причин жениться тайком. Теперь это личное дело каждого – как идти под венец, или просто расписаться в ЗАГСе. Кстати, в этом году в нашей стране пройдет Третий Всероссийский свадебный фестиваль «Россия. Соединяя сердца». Он стартует в день семьи, любви и верности, который у нас отмечается 8 июля. В Национальном центре «Россия», например, пройдет торжественная церемония единовременной регистрации брака. На фестивале за два года уже поженились 427 пар!
Кроме НЦ «Россия» в Москве, праздничные бракосочетания пройдут В Приморском и Красноярском краях, в Ханты-Мансийском округе и в Рязанской области.
Заявки от пар будут приниматься на сайте Национального центра «Россия» с 21 апреля. В этом году, который называется Годом единства народов, есть одно важное условие: женихи и невесты должны подобрать наряды с учетом особенностей национальных костюмов. Полагаю, это будет очень ярко и красиво!
Основу национального костюма деревушки Бердь составляет, все-таки, русский сарафан и кокошник. Да, этот маленький населенный пункт существует и по сей день. Назывался он одно время «Морозово», потом снова стал Бердью.
И традиции там тоже чтят и помнят.
