Муж вытянул ремень из штанов, сверкая глазами от злости. Лиза, сжавшись в комочек, забилась в углу постели. «Говоришь, я был жесток в больнице? — прошипел грузин. — Так сейчас ты узнаешь, что такое жестокость!».
Лиза, двенадцатая дочь известного фотографа Морица Гейнриха и Елизаветы Дмитриевны Гейнрих, в девичестве Смирновой, еще в раннем детстве столкнулась с тяжелой утратой.
В 1886 году, когда девочке исполнилось всего четыре года, ее мать, Елизавета Дмитриевна, умерла от чахотки. Отец, Мориц Гейнрих, не мог самостоятельно заниматься воспитанием младшей дочери, поэтому Лизу передали старшей сестре — 22-летней Марии Гейнрих, начинающей актрисе провинциальных театров, известной публике под сценическим именем «Абрамова».
Фактически именно Мария стала для маленькой Елизаветы второй матерью, взяв на себя заботу о девочке.
В 1890 году Мария Абрамова получила место в труппе Екатеринбургского драматического театра.
Именно в Екатеринбурге судьба свела 26-летнюю актрису с писателем Дмитрием Маминым, уже публиковавшим свои произведения в газетах и журналах под псевдонимом Мамин-Сибиряк. Дмитрию Наркисовичу было 38 лет, он недавно пережил развод и, едва увидев Марию, оказался пленен ее красотой и актерским дарованием.
Мария, ответившая Дмитрию взаимностью, переехала к Мамину-Сибиряку, и они стали жить как супруги, не оформляя официальный брак. Вместе с собой актриса забрала и младшую сестру Лизу.
Дмитрий Наркисович успел сильно привязаться к девочке. Он заботился о ней и относился к Лизе практически как к собственной дочери.
В 1891 году Мария, Лиза и Мамин-Сибиряк отправились в Петербург. Писатель рассчитывал, что переезд в столицу поможет ему добиться новых успехов на литературном поприще.
В марте 1892 года Мария Абрамова родила дочь Алену. Однако радость от появления ребенка оказалась недолгой: спустя несколько дней молодая женщина умерла от сильной кровопотери, возникшей после родов.
В одночасье Дмитрий Мамин-Сибиряк остался один с двумя девочками: десятилетней Лизой — младшей сестрой своей умершей возлюбленной, и собственной новорожденной дочерью. Вскоре выяснилось, что у младенца тяжелое нервное заболевание — хорея, известная также под названием «пляска святого Вита».
Девятнадцать дней Дмитрий Наркисович обдумывал сложившуюся ситуацию, прежде чем решился обратиться к отцу Лизы, Морицу Григорьевичу Гейнриху. В своем письме писатель объяснил:
«У меня осталась на руках Ваша дочь Лиза, Вы пишете, что устроите её у старшего брата. Дело в том, что и мне хотелось бы в память Марии Морицовны дать хорошее воспитание Лизе, которое в провинции недоступно. Я её помещу или в институт, или в женскую гимназию».
Мориц Гейнрих высоко оценил намерение писателя позаботиться о будущем дочери и согласился предоставить Маминy-Сибиряку возможность самостоятельно решить, как лучше распорядиться дальнейшей судьбой Лизы.
Дмитрий Наркисович в то время испытывал серьезные материальные затруднения, поэтому на первое время он определил Лизу и маленькую Аленушку к своей давней знакомой — издательнице журнала «Мир Божий» и известной благотворительнице Александре Давыдовой.
Как только финансовое положение писателя немного улучшилось, он забрал девочек у Давыдовой и вновь взял заботу о них на себя.
Писатель, прославившийся в том числе своими произведениями о природе и животных, постепенно добился того, чего стремился достичь в Петербурге, — литературного признания и стабильного заработка. К 1900 году Мамин-Сибиряк уже мог позволить себе снять просторную квартиру на Пантелеймоновской улице. Вскоре он женился на молодой и красивой гувернантке Ольге Францевне Гувале.
Однако с новой женой опекуна у 18-летней Елизаветы отношения не сложились.
Прошло всего несколько месяцев после свадьбы, когда девушка сообщила своему благодетелю о решении покинуть его дом. Лиза собиралась посвятить себя служению людям и стать сестрой милосердия.
Дмитрий Наркисович не стал препятствовать ее выбору и не пытался удержать воспитанницу.
Свое намерение Елизавета осуществила: она поступила в Общину святой Евгении, где в течение двух лет осваивала профессию сестры милосердия.
В феврале 1904 года 22-летняя Гейнрих, чью внешнюю привлекательность трудно было не заметить, добровольно отправилась на Русско-японскую войну, чтобы работать в качестве медицинской сестры.
В Иркутске Елизавета впервые влюбилась. Ее избранником стал врач-грузин, покоривший барышню своей красотой, а также казавшимися ей исключительными благородством и достоинством.
Отношения быстро стали серьезными, и вскоре молодые люди обручились, стали жить вместе, как тогда говорили, «в греховном браке».
Через некоторое время муж стал проявлять свой непримиримый нрав, стал груб. Елизавета терпела, пыталась как-то исправить характер возлюбленного.
Однажды Гейнрих неожиданно зашла к своему сожителю в больницу. Там она стала свидетельницей сцены, которая потрясла ее: врач избивал беспомощного больного солдата. Что именно послужило причиной такой расправы, так и осталось неизвестным.
Увиденное стало для Елизаветы тяжелым потрясением, и, когда возлюбленный вернулся домой, она сказала, что покидает его. Грузин разъярился и набросился на Лизу. Мучения продолжались несколько часов, и были настолько ужасными, что впоследствии Гейнрих «отказывалась говорить, как ее мучил муж-грузин».
Не обращаясь к властям, молодая женщина на следующее же утро оставила службу медсестры, уехала из Иркутска и вернулась в Петербург, решив начать там новую жизнь.
В столице Елизавета обрела кров у Марии Карловны — приемной дочери Александры Аркадьевны Давыдовой, которая когда-то оказывала ей поддержку.
Марии Карловне исполнилось 25 лет, и она была замужем за известным литератором Александром Ивановичем Куприным.
Куприну на тот момент было тридцать пять, однако семейная жизнь уже давно стала для него тягостной. Между супругами не осталось прежней любви, и их отношения скорее напоминали дружеские. Не смогло вернуть былую близость даже рождение в 1903 году дочери Лиды.
Знакомство с Елизаветой Гейнрих стало для Александра Ивановича настоящим потрясением. Писатель предложил девушке работать его литературной помощницей, и Елизавета отлично справлялась с порученными ей обязанностями.
В 1907 году Куприн откровенно признался супруге, что до беспамятства влюбился в Елизавету Морицовну. Мария Карловна, всегда относившаяся к мужу с большим уважением, восприняла его признание без скандалов. Вскоре супруги стали жить отдельно, однако официально оформить развод смогли лишь спустя два года.
К этому времени Елизавета уже была рядом с Куприным. Более того, 21 апреля 1908 года у них родилась дочь. Девочку назвали Ксенией, хотя в кругу семьи ее нежно звали Кисой.
16 августа 1909 года, вскоре после того как развод был официально оформлен, Александр Куприн и Елизавета Морицовна обвенчались. В тот день женщина уже находилась на шестом месяце беременности.
В октябре Елизавета родила второго ребенка. К сожалению, девочка, получившая имя Зинаида, прожила всего несколько месяцев. Причиной ее смерти стала пневмония.
В 1911 году, когда материальное положение писателя значительно улучшилось, Куприн устроил для семьи большое путешествие за границу. Александр Иванович вместе с супругой и трехлетней дочерью Ксюшей отправились в Европу. Они наслаждались солнцем Ниццы, совершали прогулки на гондолах по Венеции, а затем отдыхали на австрийских курортах и пили целебную минеральную воду. Позднее оба супруга называли эту поездку одним из самых светлых и счастливых периодов своей жизни.
Однако в 1914 году безмятежная жизнь семьи оказалась омрачена началом Первой мировой войны. Куприн не остался в стороне от происходящего: в своем доме он организовал госпиталь для раненых солдат. Вместе с мужем помощь пострадавшим оказывала и Елизавета Морицовна.
Будучи большим патриотом России, бывший поручик Куприн мечтал отправиться на фронт. Однако состояние здоровья не позволило писателю принять непосредственное участие в боевых действиях.
В конце 1914 года поддержка и забота потребовались уже его супруге. От туберкулеза скончалась 22-летняя племянница Елизаветы Морицовны — Аленушка, или Елена Мамина. Для Елизаветы, которая была очень привязана к девушке и любила ее как родную сестру, эта утрата стала настоящей трагедией.
Затем наступил переломный 1917 год. Николай II отрекся от престола, вслед за этим большевики свергли Временное правительство. Началась Гражданская война, страна погрузилась в хаос, повсюду лилась кровь, а число человеческих страданий росло с каждым днем.
Семья Куприных, как и тысячи других людей, оказалась захвачена водоворотом исторических событий. Супруги старались приспособиться к новой реальности и хотя бы частично вернуть привычное чувство безопасности и спокойствия.
Сначала Куприны перебрались в Гельсингфорс, затем отправились в Ревель, а спустя некоторое время вновь вернулись в Гельсингфорс.
Куприн, открыто сочувствовавший Белому движению, летом 1920 года принял решение покинуть Россию и отправиться в эмиграцию.
В июле того же года семья писателя оказалась в Париже, где Куприным предстояло начать совершенно новый этап жизни.
Эмигрантская жизнь оказалась для Куприна настоящим испытанием. В отличие от Бунина и Набокова-Сирина, которым удалось найти читателей и определенную востребованность за границей, Александр Иванович столкнулся практически с полным забвением. Его произведения не пользовались спросом, а литературный труд почти не приносил дохода.
Основная забота о материальном положении семьи легла на Елизавету Морицовну. Чтобы обеспечить близких, она работала в парижских госпиталях, сначала сиделкой, а затем медсестрой.
Куприн тяжело переживал то обстоятельство, что его жена вынуждена зарабатывать на жизнь, тогда как сам он практически не мог ей помочь. Разлука с родной землей оказалась для Александра Ивановича особенно болезненной. В один из периодов отчаяния он написал своей первой супруге Марии Карловне:
Несколько легче финансовое положение семьи стало в 1930 году. Именно тогда 22-летняя Ксения Куприна, превратившаяся в настоящую красавицу, начала работать манекенщицей в прославленном парижском Доме моды Поля Пуаре.
Несмотря на это, денег семье по-прежнему отчаянно не хватало, а тоска по России не оставляла тяжело больного Куприна. В 1937 году Александр Иванович и Елизавета Морицовна приняли решение, ставшее настоящим потрясением для русской эмиграции. Известная писательница Надежда Тэффи вспоминала:
«Елизавета Морицовна Куприна увезла на родину своего больного старого мужа. Она выбилась из сил, изыскивая средства спасти его от безысходной нищеты… Всеми уважаемый, всеми без исключения любимый, знаменитейший русский писатель не мог больше работать, потому что был очень, очень болен, и все об этом знали».
После возвращения в СССР Куприным предоставили просторную квартиру в знаменитом Доме специалистов, расположенном в центре Ленинграда. Александра Ивановича, которого в Советском Союзе фактически причисляли к «пролетарским» писателям, обеспечили достойной пенсией.
Произведения Куприна вновь стали массово издаваться — его книги выходили огромными тиражами. Писатель получал множество писем от благодарных читателей, причем писали ему не только взрослые, но и дети.
Однако здоровье Александра Ивановича к тому времени было окончательно подорвано. Еще во время пребывания в Париже врачи обнаружили у него страшное заболевание — рак пищевода.
25 августа 1938 года, прожив около года после возвращения на родину, Александр Куприн умер в Ленинграде. Ему было 67 лет.
После смерти мужа Елизавета Морицовна осталась совершенно одна. Даже в страшные годы блокады Ленинграда, в 1941 году, голодная и измученная холодом, она продолжала работать над сохранением и систематизацией литературного наследия Александра Ивановича.
В 1942 году Елизавете Морицовне пришло письмо из Парижа. Неизвестный сообщил ей страшную новость: Ксения, которую мать всю жизнь ласково называла Кисой, якобы арестована гестапо.
Эта весть стала для Елизаветы Морицовны последним ударом. Не выдержав потрясения, в тот же день 60-летняя вдова Куприна свела счеты с жизнью.
Личность человека, отправившего роковое письмо, так и не установили. Получается, что неизвестный, сам того не осознавая или намеренно, стал причиной гибели Елизаветы Морицовны.
Но страшное сообщение оказалось ложным. Ксению Куприну гестапо не арестовывало, и ей удалось пережить годы немецкой оккупации. После окончания войны Киса продолжила свою карьеру в прославленном театре «Комеди Франсез», много снималась в кино, в том числе, в Голливуде.
К концу 1950-х годов жизнь Ксении Куприной начала постепенно рушиться. Предложений о работе практически не осталось, накопить денег ей так и не удалось, а люди, которых она когда-то считала друзьями, один за другим отдалились.
Как и ее покойного отца, Ксению все сильнее охватывала тоска по России. Ей хотелось вернуться на родину хотя бы для того, чтобы побывать на могилах своих родителей.
В итоге Киса Куприна решилась на отчаянный шаг — покинуть Францию и переехать в Советский Союз.
Если возвращение ее отца в Ленинград когда-то сопровождалось торжествами и всеобщим вниманием, то приезд Ксении прошел совершенно иначе. Ее встретили без особого интереса и энтузиазма. Некоторое время дочери знаменитого писателя пришлось жить в гостинице, и лишь позднее ей предоставили небольшую однокомнатную квартиру.
Ксения устроилась работать в театр, однако рассчитывать на прежнюю славу не приходилось: ей преимущественно доставались небольшие, эпизодические роли.
Зато Ксении Александровне удалось выпустить книгу воспоминаний «Мой отец — Куприн». Издание вызвало большой интерес и стало заметным событием в литературной среде. О Куприне вновь начали активно писать и публиковать его произведения в «толстых» журналах, а о самой Ксении были сняты два документальных фильма.
Несмотря на это, своей в литературной и театральной среде Ксения так и не стала.
По воспоминаниям соседей, Ксения Александровна жила очень скромно. Она держала несколько кошек и относилась к ним с огромной любовью.
Соседи вспоминали Ксению как добрую, спокойную и исключительно вежливую женщину. При этом даже в повседневной жизни она сохраняла удивительную элегантность.
В начале 1981 года врачи обнаружили у Ксении Александровны тяжелое заболевание — рак мозга. Спустя несколько месяцев дочь Александра Куприна умерла. Ей было 73 года.
Ксению Александровну похоронили рядом с родителями — Александром Ивановичем и Елизаветой Морицовной. Последний приют она обрела на Литературных мостках Волковского кладбища.
