— Графиня, как вы дурны! — раздался голос за спиной, а в зеркале отражался тот, которому она через несколько минут готовилась сказать «да» перед священником и гостями свадьбы.
Летом 1792 года в имении Дугино все было готово: высокородные гости съехались, стол, приготовленный для того, чтобы отметить соединение двух судеб, ломился от блюд, слуги сбились с ног на кухнях, священник уже надевал парадные ризы в храме, готовясь венчать молодую пару.
Невеста, графиня Софья Петровна Панина, двадцати лет, в белом атласном платье, просто поправляла локон перед зеркалом. Жених, бригадир Дмитрий Александрович Новосильцев, тридцати четырёх лет, подошёл сзади и тихо сказал злые слова. Почему? Есть разные версии: то ли приревновал Софью, то ли просто считал, что девушка почти уже его собственность и никуда не денется. Делась.
Софья лишь на миг замерла, а потом медленно обернулась. В глазах не было слёз — только холод, отточенный годами жизни в доме, где каждое слово приходилось обдумывать и взвешивать. Посмотрела на жениха, как смотрят на человека, который сам подписал себе приговор.
— Господа, — сказала она, обернувшись к гостям, голос её звенел, как хрусталь, — свадьбы не будет. Нрав мой с его милостью несходен. Я не завишу ни от кого и не желаю сделать себя несчастливой.
И вышла из залы, не оборачиваясь. За её спиной поднялся гул, шёпот, чей-то сдавленный истеричный смешок. Князь Репнин, устроитель этой партии, побагровел. Брошенный жених стоял у зеркала, и в отражении было его собственное лицо, лицо человека, который собственными руками разрушил собственную судьбу.
После объявления Софья уехала из Дугино, где собрались все друзья, чтобы быть свидетелями её венчания, к князю Якову Лобанову-Ростовскому, своему другу и дальнему родичу. К нему, кстати, безосновательно и ревновал девушку Новосильцев.
Софья Петровна Панина родилась в Харькове 18 октября 1772 года. Единственная дочка графа Петра Ивановича Панина, который вместе с братом Никитой стоял у кормила российской политики, человека жёсткого, умного, не прощавшего слабости ни другим, ни себе. Мать Сони, Мария Родионовна Ведель, умерла, когда девочке не исполнилось и трёх лет. Соню воспитывал отец среди бумаг, разговоров о делах государственных, среди людей, которые привыкли говорить прямо и не размениваться на сантименты.
Знаменитый отец души не чаял в малышке. Учитывая, что её отец был знаменитым полководцем, Софья Панина автоматически входила в список самых завидных невест Москвы. А если добавить к этому хорошее приданое, что за неё давал граф, то и вовсе одной из самых перспективных.
К сожалению, решение за барышень, даже за самых богатых и знатных, в восемнадцатом веке принимали родственники: брак должен был быть материально и политически выгоден, а чувства девицы — это всего лишь чувства девицы, пройдет после венца. Появятся у девушки муж, дети пойдут, глупости из головы и выветрятся. Никто не учел, что у Софьи был довольно свободолюбивый для ее века характер.
Своеволие было не капризом, а скорее способом выживания. Она рано поняла, что мир устроен по мужским правилам, и что единственный способ в нём не потеряться — иметь собственный голос.
Когда отец умер, этот голос оказался ей нужнее всего. Почти сразу за опеку началась борьба: графиня Анна Родионовна Чернышёва, тётка Сони, женщина деспотичная и не терпевшая возражений, хотела оформить над племянницей опеку и распоряжаться её наследством по своему усмотрению.
Софью спас брат Никита Петрович, будущий вице-канцлер. Он готовился жениться на дочери графа Владимира Григорьевича Орлова, добился, чтобы осиротевшую сестру отдали на воспитание его будущему тестю. А вскоре в гостиных зашептались о своеволии юной Паниной:
— Слишком взбалмошна, слишком остра, девице быть такой не полагается!
Слухи о своеволии, однако, не мешали женихам выстраиваться чуть ли не в очередь: за Соней давали баснословно много. Богатая наследница не спешила: вокруг было слишком много браков, заключённых по расчёту, слишком много женщин, которые в этих браках медленно угасали. Софья не хотела повторить их судьбу.
Князь Николай Васильевич Репнин, старый друг и соратник её отца, взялся устроить её семейное счастье. Он и выбрал бригадира Дмитрия Александровича Новосильцева, человека с родословной, с положением, с будущим. Новосильцев происходил из старинного дворянского рода, служил в Конном лейб-гвардии полку, имел репутацию человека образованного и неглупого. Князь Репнин полагал, что лучшей партии для осиротевшей графини не найти.
Помолвка состоялась в 1792 году и разделила высший свет: одни говорили, что Новосильцев — достойный жених, другие — что его прельщает только богатство и знатность Паниных. Шептались, что Софья Петровна часто ездит в гости к князю Якову Ивановичу Лобанову-Ростовскому и что Новосильцев к этому ревнует. Ревность — чувство тёмное, оно не делает человека лучше, оно делает его глупее. И Новосильцев, человек умный, с блестящей памятью и «быстрым соображением», в тот момент, когда нужно было быть дипломатом, стал просто оскорблённым мужчиной.
Дмитрий Александрович Новосильцев родился в 1758 году, происходил из старинного дворянского рода. Историк Бантыш-Каменский, описывая его, отметил: «Новосильцев был среднего роста, имел много приятностей в лице, несмотря на большую бородавку, которая находилась на правой щеке его; взгляд умный, верный; волосы как лён; доброе сердце; счастливую память; быстрое соображение; искусство убеждать; нрав хладнокровный, но вместе огненный, когда видел неправду; никого не оскорблял гордым приёмом».
Человек, который мог бы стать блестящим дипломатом, государственным деятелем, в тот день в Дугине повёл себя как мальчишка. Одно оскорбительное слово — и Софья Петровна сказала «нет» жениху, самой себе, гостям, собравшимся на свадьбу, и всему обществу. Публично отказала, отрезав все пути к отступлению.
Это была осознанная жестокость по отношению к человеку, который её унизил. После скандала в Дугине князь Репнин не оставил попыток устроить судьбу Софьи Петровны. Он предложил ей нового жениха — Дмитрия Фёдоровича Козлова, будущего сенатора, человека спокойного и надёжного. Софья Петровна отказала и ему. Девушка больше не хотела, чтобы кто-то решал за неё, и выбрала сама.
14 апреля 1794 года графиня Панина сочеталась законным браком с Иваном Васильевичем Тутолминым, сенатором, человеком мягким, добрым и, по словам современников, «кротким». Ей было двадцать два года, ему — тридцать четыре. Брак строптивой невесты оказался счастливым. Тутолмин не пытался сломать её характер, не требовал, чтобы она стала удобной. Муж просто любил её.
Детей у пары не было, но в пасхальную ночь с 9 на 10 апреля 1832 года на крыльцо дома Тутолминых был подброшен мальчик в возрасте около годика. При нём были ларчик с бумагами и вещами, ребёнок был хорошо одет — не нищий подкидыш, а чей-то тайный, нежеланный груз (по слухам — он был сыном императора Николая Павловича и Варвары Нелидовой). Мальчик остался у Тутолминых и завоевал особенную любовь Софьи Петровны. Она дала ему имя Алексей Андреевич Пасхин и завещала приемышу весьма хорошее состояние.
Софья Петровна Тутолмина, урожденная Панина, умерла 22 мая 1833 года в Москве от мучительной болезни. Ей было 60 лет, Иван Васильевич Тутолмин на шесть лет пережил любимую супругу.
А что же Новосильцев? Дмитрий Александрович недолго оставался один. В 1799 году он женился на Екатерине Владимировне Орловой, дочери графа Владимира Григорьевича Орлова, одного из пяти знаменитых братьев, вознёсших Екатерину II на престол. Учитывая, что брат его бывшей невесты был женат на другой сестре, семьи всё же породнились.
Екатерина Владимировна была женщиной властной, умной, с характером, который не уступал характеру Софьи Паниной. Брак оказался неудачным: супруги через год разъехались навсегда. Жена родила Новосильцеву сына Владимира — в 1800 году. Владимир был единственным законным сыном, надеждой, светом в окне, получил блестящее воспитание, стал флигель-адъютантом Александра I, красавцем, любимцем общества.
Но отец, который когда-то унизил одну женщину и не сумел построить счастье с другой, так и не стал для сына опорой. Владимир погиб на очень знаменитой дуэли в 1825 году, я о ней писала.
Дмитрий Александрович пережил его на десять лет и умер в Москве 16 ноября 1835 года. Ещё до помолвки с Софьей Петровной Паниной у него родились двое незаконнорождённых детей: сын Александр и дочь Анна. В 1796 году оба были возведены в дворянство с фамилией Васильцовские и записаны в третью часть дворянской родословной книги Московской губернии. Анна Дмитриевна Васильцовская впоследствии стала женой известного писателя Михаила Николаевича Загоскина, автора «Юрия Милославского», первого русского исторического романа.
