— Все узнают, что мать Сашеньки – крепостная. – жестко произнес мужчина. – И тогда ее репутации конец.
Вспыхнув, генеральша хотела немедленно прогнать этого наглого посетителя, но затем передумала. Она поджала губы и попросила возможности подумать хотя бы денек. На самом деле, генеральша Панкова уже смирилась: лучше пусть так, чем опороченная дочь…
Девушки Панковы получили превосходное образование: они бойко щебетали по-итальянски и по-французски, замечательно музицировали и могли поддержать беседу на самые разные темы. Их серьезная матушка, Авдотья Денисовна, приложила все усилия, чтобы Сашенька и Наташа не ударили лицом в грязь.
Потому что была у Панковых семейная тайна. Одетая в черный шелк генеральша, всегда с ниткой крупного жемчуга на шее, властная, статная, строгая с прислугой, много лет тому назад была босоногой дворовой девчонкой Дуняшей. Родилась крепостной, была приставлена пасти гусей, а потом подсобляла по хозяйству. Однажды захворал барин и Дуняше велели сидеть возле него всю ночь: вытирать испарину, выступавшую на лбу, да поправлять одеяло.
Он пожил уже, дослужился до генерального звания и считался среди воронежской знати одной из самых заметных персон. Был когда-то женат, да супруга скончалась родами. По другой версии, та красивая черноглазая женщина, которая однажды поселилась в его усадьбе, была француженкой-актрисой, на которой Панков никогда не был женат. В любом случае, теперь ему перевалило за шестьдесят, он был холост и не имел детей.
Дуняша стала первой, кого он увидел, когда полегчало. Хорошенькое личико девушки так понравилось ему, что генерал попросил оставить Дуню в доме: пусть приносит ему по утрам чай из самовара. Узнал, что девчонка неграмотная и начал сам учить ее чтению и письму.
— Ишь ты, — болтала прислуга, — как нашему генералу босоногая понравилась!
В доме генерала Дуняша становилась своим, почти родным человеком. А однажды 64-летний Панков просто сказал ей: «Выходи за меня замуж». И девушка, разумеется, отказываться не стала, хотя разница в возрасте у них была колоссальной. Перед тем как жениться, генерал выправил для Дуняши вольную. И в один день она превратилась из дворовой в генеральшу Авдотью Денисовну, к которой остальной прислуге следовало обращаться на «вы» и кланяться при встрече.
Для Панкова она стала опорой, причем очень хорошей! Рожала детей, к его радости. Занималась домом. Хозяйство стало для генеральши главным делом: она вникала во все. Часами беседовала с управляющим, читала расходные книги, подсчитывала, на чем можно сэкономить, и как лучше распорядиться полученным прибытком. Муж ее дряхлел, отходил от дел, а в ловких руках Авдотьи Денисовны поместье расцветало. Было совершенно очевидным, что у девочек будет хорошее приданое.
Сашеньке было девять лет, когда с отцом случился удар. Он шел по лестнице, ей навстречу, и вдруг упал. А потом его уже волокли в комнату слуги, а потом по дому распространился запах лекарств. Приглашенный доктор смущенно качал головой – не оправится господин Панков. Сколько ему отведет Господь? Да кто же знает. Но прежним он уже не будет.
С той поры каждое утро девочки приходили кланяться к отцу, целовали его лоб, а потом разбегались по своим делам. И вечером ритуал повторялся. А с Панковым не происходило никаких изменений… Так он и сошел в Вечность, не придя в себя.
Авдотья Денисовна стала главной наследницей и распорядительницей имущества своего мужа. Занималась обучением дочерей, по-прежнему сидела над расчетами… А девушки взрослели, хорошели, и к ним начали стучаться в дом поклонники. Поняв, что может потерять контроль над ситуацией, генеральша поспешила определить двух девочек в пансион.
Из этого пансиона они выпорхнули несколько лет спустя весело и задорно: одни из лучших! Даже после окончания курса, сестры Панковы продолжали бывать в стенах родного учебного заведения, к радости, своего любимой учительницы, Розы Демьяновны. Приезжали на музыкальные вечера, помогали с театральными постановками. Некоторые считали, что Сашенька – серьезная умница – может стать отличной учительницей… Но мать даже слышать об этом не хотела. Властная генеральша Панкова решила, что ее дочь сделает блестящую партию. Учительствовать – это для бедных дворянок. У Сашеньки, по счастью, карманы полные!
Вскоре по городу пронесся слух – к Сашеньке сватался 50-летний поверенный в делах генеральши, Иисус Петрович Басов. Человек это был взрослый, не слишком приятный внешне, но весьма богатый. Когда Сашенька узнала, что ее руки добивается человек, годящийся в отцы, упала в обморок.
— Я была младше тебя, а твой отец был старше, — пождала губы генеральша. – Брак – это не про мелкие чувства! Это про другое совсем…
Сашенька принялась молиться, чтобы этот союз не состоялся. И ее услышали.
Двумя месяцами позже в Воронеже внезапно появился гвардии полковник Павел Алексеевич Ломоносов. Он был высок ростом, прекрасно сложен, суров по внешнему виду, и он… приехал свататься.
— Это все она, корыстная Пелагея! – рычала в своей усадьбе Авдотья Денисовна.
Секрет внезапного появления Павла Алексеевича заключался вот в чем: он служил в Петербурге и был знаком с родной сестрой покойного генерала. А та, придворная дама и бывшая фрейлина, расписала ему ситуацию в Воронеже: у недостойной Авдотьи Денисовны подрастают две прекрасные дочери. И поскольку генеральша – бывшая крепостная – то она понятия не имеет, как распорядиться этим сокровищем. Наверняка найдет в провинции каких-нибудь чиновников или купцов.
Ломоносову стало интересно. Еще больше интерес подстегнул размер приданого. Он приехал издалека, взглянул на Сашеньку, и она ему понравилась. А посему он поспешил сделать предложение и получил отказ.
Авдотья Денисовна плохо знала Павла Алексеевича. Он заявил – причем совершенно спокойно! – что он знает про семейную тайну Панковых. Что разнесет по всему свету, что Сашенькина мать – крепостная. И тогда к ней никто не посватается… Только после этого генеральша дала согласие на брак: ей не хотелось, чтобы Сашеньку опорочили!
Ломоносов прибыл не один, а со старшим неженатым братом Николаем. И вот это был очень приятный мужчина – любезный, обходительный, мягкий… Воронежские барышни начали строить планы на его счет…
— Раз Сашенька не пошла за Иисуса Петровича, пойдет Наташа, — решила генеральша и сообщила отвергнутому жениху, что у него есть шанс.
В усадьбе праздновали свадьбу Сашеньки и Ломоносова, а Наташа становилась все грустнее. Вот уже и пришла пора прощаться Сашеньке с маменькой, чтобы отбыть в Петербург… Смахнув слезу, Авдотья Денисовна перекрестила дочь.
— Будь счастлива. – произнесла она и разрыдалась. Словно материнское сердце почувствовало что-то…
Утром, когда генеральша велела служанке отправиться и будить Наташу, она услышала громкий крик. Быстро бежать не могла – располнела, раздобрела… Но все-таки, добравшись до дочериной спальни, увидала: нет Наташи. Металась по дому, звала на помощь, пыталась писать какие-то письма…
Месяцем позже она получила послание от Наташи:
«Милая мама! Я уехала с Николаем Алексеевичем Ломоносовым, которого теперь могу по праву называть своим мужем. Мы обвенчались в селе, в ста верстах от нашей усадьбы. Я прошу у тебя прощения».
Теперь опороченной дочерью стала Наташа… Она сбежала из-под венца…
Авдотья Денисовна пережила настоящее потрясение, но ей пришлось смириться. В конце концов, судьбы обеих дочерей устроились вполне сносно. А эту историю записала в своих мемуарах одна из родственниц Панковых – Варвара Щепотьева.
