Она навсегда запомнила его волосатые руки. Они грубо хватали ее, а потом Сабина тихо плакала. Никто не знал, что за парадным фасадом дома Шпильрейнов жестокий отец регулярно тиранит свою дочь. При полном и безмолвном одобрении жены. Потому что этой женщине была абсолютно безразлична судьба беззащитной Сабины.
Ева Люблинская – так звали мать Сабины – в молодости была красавицей, причем весьма одаренной! Она с детства интересовалась науками, прекрасно училась, а потом получила медицинское образование. В конце девятнадцатого века, в Варшаве, это считалось чем-то из ряда вон выходящим: женщина, которая умеет врачевать и у нее есть диплом! Ева начала работать зубным врачом, а потом влюбилась в коллегу… Но семья категорически заявила: такому браку не бывать!
Все мечты Евы были разрушены в один миг – ей запретили работать дальше, а потом сообщили, что найден перспективный жених. Им и стал Николай Аркадьевич Шпильрейн. Когда-то он был бедным польским евреем, но сумел выучиться, сделался купцом и сколотил себе состояние. Для возвышенной, тонко чувствующей Евы, этот союз был безобразной продажей – ее красоту меняли на золото…
Ее душа была далеко, с любимым. Шпильрейн получил только блистательную оболочку и это злило его. Очень скоро несчастная женщина поняла, что живет с настоящим домашним диктатором – резким, вспыльчивым, грубым. Она рожала детей, но не интересовалась ими – они были живыми напоминаниями о грубом муже. Чтобы забыться, Ева постоянно ходила к модистке и заказывала новые наряды. Ворох шелковых платьев не помещался ни в одном шкафу, и под них отвели несколько комнат.
— Надо хорошо учиться! – грозно говорил своим детям Шпильрейн.
Он приставлял к ним лучших учителей, ребятишки были прекрасно обеспечены, но они страдали в стенах своего роскошного дома. Потому что Николай Аркадьевич постоянно наказывал их, и очень суров. Сабина, родившаяся 25 октября 1885 года, после рассказывала – она навсегда запомнила занесенную волосатую руку. Поначалу она плакала, но со временем обнаружила, что ей начинает это нравиться.
Это было странно. Это пугало ее. Семья переехала из Варшавы в Ростов-на-Дону, где Сабина в 1904 году с золотой медалью окончила гимназию, и никто не подозревал, что творится за стенами ее дома. А там, после наказаний отца, девушка бежала в подвал и выливала на себя заранее заготовленное ведро с ледяной водой.
«Я делала это, чтобы простудиться, — позже говорила она. – Потому что мне казалось, что это лучше всего – стать слабой, неподвижной, и тогда бы меня оставили в покое».
Атмосфере в доме была тяжелой, а тут еще скончалась младшая пятнадцатилетняя сестра Сабины, нежная красавица Эмилия. Девушка остро переживала эту утрату, а потом с ней случился нервный срыв… Тогда семья решила, что Сабине нужна настоящая помощь: ее повезли за границу, в клинику Бург-Хельцли, в Швейцарии.
За здоровьем Сабины должен был наблюдать сам Кар Густав Юнг. К этой пациентке он отнесся скептически – у ребенка «с золотой ложкой во рту» просто не может быть никаких настоящих проблем. Вероятно, она выдумщица или просто пережила несчастную любовь. Родители ничего не могли толком объяснить и только рассказывали о потери Эмилии. Неужели кончина сестры могла так повлиять на девушку девятнадцати лет?
Юнгу с самого начала не понравилась мать Сабины – нервная, слезливая, но всегда с иголочки одетая.
— У мамы шесть тысяч платьев. – буднично сообщила Сабина. – И она их любит больше, чем меня.
Потом Юнг узнал и другие вещи – про отца. Сабина приехала тихой в клинику, но затем с ней случился первый приступ: она кричала, бранилась, прыгала с лестницы, рыдала, а потом громко стучала туфлями по стене. Это было настолько ужасно и дико, что Юнг оставил все дела, чтобы заниматься исключительно Сабиной.
Комната, которую занимала Сабина, была похожа на помойку – все валялось вперемешку, на стульях стояли грязные туфли, на подоконники была разлита вода. Однажды Юнг вошел к ней, и мимо просвистела книга.
— Это вам за то, что вы держите меня взаперти! – прокричала Сабина.
Некоторые медсестры побаивались ее. А Юнг поклялся, что сделает все для выздоровления Сабины. Этот случай чрезвычайно заинтересовал его…
«По всей видимости, — писал он своему коллеге Зигмунду Фрейду, — речь идет о психотической истерии. Девушка буянит, но при этом она испытывает странную радость, когда ей говорят о наказании. Она часами смотрит в одну точку, а потом может прыгать два с половиной часа. И еще мне кажется, что она влюбилась в меня».
Сабина, действительно, все больше проникалась к своему «спасителю». А потом и вовсе попросила Юнга: пусть он станет ее возлюбленным! Ей для излечения нужен ребенок, нужен кто-то, о ком она сама будет заботиться. Она красива, Юнг – умен. Они произведут на свет чистое совершенство!
Постепенно Сабина успокаивалась. Золотая медаль гимназии тоже пригодилась – она показала, что обладает многими знаниями и потихоньку из пациентки превратилась в помощницу. А потом Сабина написала домой, что задержится: она поступила в медицинскую школу Цюрихского университета.
«Сабина… пребывает в беспрестанном поиске понимающей отцовской фигуры. Юнг — высокий, статный, белокурый, в очках в золотой оправе — как Николай Шпильрейн. – писала биограф Сабины, Рихебехер. — Нет было сомнений, Сабина влюбится в этого подтянутого молодого доктора — это предчувствовала ее мать при первой же их встрече».
Но Юнг боялся этих отношений. Он писал Фрейду, что нельзя влюбляться в Сабину, а потом и Сабина написала другу своего любимого. Она умоляла, чтобы Фрейд объяснил Юнгу: пусть он следует за своим сердцем! Ее мать так несчастна как раз потому, что ей не дали возможности жить с любимым. К тому же, у Сабины было хорошее приданое.
Фрейду поначалу все это показалось забавным. А потом он начал давать Сабине советы о том, как вести себя с Юнгом, что говорить и что делать… Обмен письмами длился много месяцев, в столе Сабины скопились целые пачки посланий… Когда Юнг обнаружил это, он оскорбился.
— Сабина – наша общая женщина, — со смехом говорил ему Фрейд. – Только я у нее в качестве друга, а ты – в качестве любимого человека.
— Не вмешивайся, — строго осадил Юнг.
Сабина окончила университет и была признана, как дипломированный специалист, причем подающий огромные надежды! И где? В психологии! В истории психоанализа Сабина Шпильрайн осталась как автор всемирно известной работы «Деструкция как причина становления» (её докторская диссертация 1912 года, защищённая в Вене).
Но с Юнгом у нее так и не получилось. Врач наотрез отказался вступать с ней в отношения. По счастью для нее, к ней посватался Павел Шефтель, за которого она вышла замуж. Отношения с ним тоже складывались непросто, но утешением стало рождение двух дочерей – Ренаты и Евы. Хотя мать не слишком любила ее, Сабина назвала в ее честь младшего ребенка.
Она вернулась в Россию с семьей. Вернулась… и пришла в ужас. Многие ее близкие были сметены революцией. Но зато ей предложили работу! Какое-то время в Советском Союзе живо интересовались психоанализом…
В 1936 году не стало Павла. А в тяжелом 1937-м арестовали братьев Сабины. Для нее пришла черная полоса жизни, и она ничего не могла изменить. Кто-то советовал ей возвращаться в Европу, но разрешения на выезд Сабина так и не получила.
В июле 1942 года Ростов-на-Дону заняла немецкая армия. Сабина Шпильрейн со своими дочерями была отправлена на Змиевскую балку, где и закончилась ее жизнь. Общая женщина Юнга и Фрейда очень бы удивилась, если узнала, что в Ростове-на-Дону со временем откроют ее мемориальный музей.
