— Какая у нее необычная кожа, — сказал герцог, — посадите в мою повозку!
Пятнадцатилетняя Абба ни слова не понимала по-немецки. Но по движению головы этого молодого мужчины догадалась, что сейчас ее заберут. Сжавшись, попробовала сопротивляться, но солдаты оказались сильнее. Во время этой короткой борьбы платок слетел с ее головы, и Абба закричала. Ее платок! Подаренный матерью! Единственное, что осталось в память о ней! Но объяснить этого девушка не могла и только тихо вздрагивала от рыданий.
Отцом Аббы был уважаемый человек – кади, который прибыл в Ачи-Кале из самого Константинополя. Там, на берегу Черного моря, господин Ребиш женился на красавице-грузинке, которая подарил ему шестерых детей. Впоследствии вся эта большая семья дважды ездила в главный город Османской империи, чтобы повидать родню.
— Нам надо уезжать отсюда, — с тревогой говорила мать Аббы своему мужу, — в Константинополе мы устроимся лучше. Да и девочек надо выдавать замуж… Кого мы для них найдем в этой глуши?
От таких слов у Аббы начинало сильнее биться сердце. Она от души поддерживала мать, потому что столица империи ее поразила… Какие дворцы! Какие сады! Какие великолепные мечети! В Ачи-Кале, на окраине владений султана, все казалось каким-то унылым…
В 1737 году, когда ей исполнилось пятнадцать лет, мать торжественно вручила Аббе платок. Это была ткань из тончайшего шелка с красивой вышивкой по краям. Теперь выходить из дома следовало только в платке. Встречать гостей – тоже в нем. Платок означал, что она созрела. На нее могли смотреть мужчины, чтобы выбирать ее, как будущую жену.
Тот самый платок она носила всего несколько месяцев. В июле 1737 года, в разгар русско-турецкой кампании, Ачи-Кале был захвачен. Как это часто бывало в такой ситуации, где-то полыхнул огонь, потом его не смогли остановить. Люди бежали из города, но многие остались в нем. Абба со своей семьей тоже бежала, но в суете в толчее потеряла из виду родных. Тогда-то ее и остановили солдаты.
Она прижалась к стене какого-то дома и с мольбой смотрела на них. Бормотала на турецком языке просьбу отпустить ее… А мимо проезжал молодой мужчина на гнедом коне и вдруг остановился. Его заинтересованный взгляд скользнул по лицу Аббы.
— Какая у нее необычная кожа! – произнес он.
Действительно, кожа Аббы имела оттенок оливкового масла. У большинства жителей Ачи-Кале она была смуглее. Среди своих братьев и сестер Абба была самой светленькой, да еще и с рыжеватыми волосами. Только темные глаза выдавали в ней настоящую турчанку.
По велению мужчины, Аббу посадили в повозку. Затем ей принесли тарелку с похлебкой, а какая-то женщина, говорившая по-турецки, объяснила ей, что ее господином станет герцог Антон Ульрих Брауншвейг-Бевернский. Он, полковник Бевернского кирасирского полка, тоже участвовал в этой кампании.
Слово «хозяин» больно резануло Аббу. Она ведь родилась свободной девушкой! Неужели теперь превратится в игрушку богатого господина? Какая несчастная ей выпала судьба!
Полк планировал находиться в этих местах еще какое-то время, но вскоре командиры заторопились собираться: вспыхнула чума. Аббу планировали переправить к родным Антона Ульриха, в немецкий Бланкенбург, но затем герцог передумал. И турецкая девушка направилась прямиком в Санкт-Петербург. В столицу совсем другой империи…
Абба уже в дороге узнала, кто таков ее господин. Этот молодой немецкий герцог должен был жениться на племяннице императрицы. Поскольку у самой государыни Анны Иоанновны не имелось детей, то Брауншвейгский полковник должен был обеспечить продолжение династии Романовых. Свадьбу планировали пышную, красивую, дорогую…
Переодетая на европейский манер, Абба очень мерзла в русской столице. Она жила в доме герцога то ли на положении служанки, то ли воспитанницы. Антон Ульрих никогда не пользовался ее красотой, но иногда просил ему спеть. Или сыграть. Она безропотно подчинялась и активно учила немецкий язык, который был в России в большом ходу. Герцог разговаривал со своей будущей женой исключительно по-немецки (хотя он учил русский тоже).
— Ты примешь христианскую веру, — как-то сообщил герцог Аббе.
19 января 1739 года она, действительно, была крещена как Анна Шарлотта Ребиш. Церемонию провел французский реформатский пастор Роберт Дюнан. Фамилию Аббе оставили наследственную, а имя Анна было данью уважения русской императрице.
— Кажется, я нашел твою родню, — однажды рассказал Антон-Ульрих.
Сердце Аббы забилось сильнее! Оказывается, ее мать и два брата тоже попали в Петербург. Абба просила, умоляла герцога позволить ей увидеться с ними! Как она ждала этого момента! Как надеялась, что ее семья жива! Но… встреча страшно разочаровала ее. Аббу привезли в богатый дом, где прислуживали ее родственники. Они носили ту же турецкую одежду, что и в Ачи-Кале, и с презрением оглядели ее напудренные волосы и платье с декольте. Мать плюнула в ее сторону и сказала, что Абба предала свою веру. Братья даже не подошли.
— Лучше бы тебя не было. – сказали они.
Мокрое от слез лицо Абба даже не пыталась спрятать. От переживаний она даже заболела… Не могла поверить, что родные отвернулись от нее. Из-за чего? Из-за того, что она просто пыталась выжить?
И тогда герцог пришел ей на помощь. Он предложил Аббе уехать из Петербурга в его родной Брауншвейг. Он напишет письмо своей родственнице, герцогине Кристине Луизе, и та устроит ее при своем дворе. Пусть Абба станет ей… чтицей? Она ведь уже хорошо говорит по-немецки.
Доброта Антона Ульриха покорила ее. Абба не раз возносила молитвы – своему прежнему и нынешнему богу – о его благополучии. В сопровождении его личного врача, девушка отправилась в Брауншвейг, через Ригу и Берлин.
Герцогиня Кристина Луиза, которой теперь должна была прислуживать Абба, считалась одной из самых образованных женщин своего времени. Умная, начитанная, обожающая театр (она в 11 лет дебютировала на сцене в постановке Корнеля), Кристина Луиза собирала вокруг себя художников и учёных из своего бывшего дома в Эттингене и Восточной Фризии. Прибывшая новенькая понравилась ей с первого взгляда. Абба стала фрейлиной при ней.
В ее обязанности входило развлекать стареющую герцогиню. Иногда приходилось вставать среди ночи, потому что Кристина Луиза плохо спала или ей снились дурные сны.
— Мне не нравится, что этот мальчик, Антон Ульрих, там, — говорила она. – Я чувствую нехорошее.
Абба должна была рассказывать герцогине о своем прошлом, об обычаях турецкого мира. Иногда она пела песни, иногда ей надо было выучить несколько французских стихов, чтобы рассказать перед гостями. Да, она снова была игрушкой. Но с хорошим положением, конечно…
Однажды Кристина Луиза решила: пора! Ее фрейлине надо замуж! Не спрашивая Аббу, она устроила ей помолвку с пастором Кристианом Морицем Гриммом. Пообещала приданое в размере пятисот талеров и… скончалась незадолго до венчания.
Абба решила, что она непременно должна пойти под венец. Потеряв благодетельницу, на что она могла рассчитывать? Новые хозяева замка сразу дали ей понять – выставят вон. А куда идти? Абсолютно некуда.
Приданое ей не выплатили. Но свадьба состоялась 1 декабря 1747 года в Бланкенбурге. Затем супруги Гриммы жили в Цорге, где муж Аббы и получил свой первый приход. За почти девятнадцать лет их брака немецкая турчанка родила девятерых детей: трех дочерей и шесть сыновей.
Однажды она была на краю пропасти: прихожане мужа обвинили ее, что Абба продолжает оставаться тайной мусульманкой. Пришлось долго и унизительно объяснять, что это не так, что Абба является истовой христианкой и воспитывает детей в истинной вере. Пастор Гримм сумел восстановить репутацию жены, но после этого Абба как-то пала духом…
Последние роды в 1766 году дались ей тяжело. 27 октября Абба закрыла глаза навеки в Хаймбурге. Игрушка судьбы, игрушка людей, игрушка для всех.
Герцог Антон Ульрих женился на племяннице императрицы, Анне Леопольдовне, как и было запланировано. Вместе с женой был свергнут и отправлен в ссылку, в далекие холодные Холмогоры, где прожил еще долгие годы. Он воспитывал своих детей и наотрез отказался покидать их, когда новая государыня предложила ему свободу. Антон Ульрих предпочел остаться с детьми, которых из России выпускать не спешили.
Впрочем, впоследствии все же выпустили. Когда это было уже никому не нужно…
По-своему, Антон Ульрих тоже оказался игрушкой судьбы.
