«Любовный голод»

Насытившись вдоволь, старик начал извиняться. «Поймите, я слишком давно испытываю этот голод, — жаловался он. — Жена моя — крестьянка, темная, грубая женщина. Любви я не знал».

Ляля слушала, пытаясь понять, как она объяснит мужу то, что с нею произошло.

29 октября 1899 года в Витебске, в семье пехотного подпоручика Дмитрия Михайловича Лиорко и его супруги Наталии Аркадьевны Лиорко, урожденной Раздеришиной, родилась девочка. Окрестили малышку в местной церкви под именем Валерия. В семье, впрочем, девочку всегда называли Ляля.

Дмитрий Михайлович находился в Витебске с полком по делам службы, так что семья жила в съемной квартирке в деревянном доме с окнами на речку Витьбу.

Родители Ляли, даром что являлись потомственными дворянами, были довольно бедны, но девочка этого не замечала: любовь родителей, в особенности, отца, скрашивала для нее все бытовые неурядицы.

Отец и мать Ляли с сочувствием относились к простым людям и по своему мировоззрению были близки к народникам. Из-за этого Дмитрия Михайловича Лиорко в полку не любили и считали «либеральным офицером».

Впоследствии девочка вспоминала, какой стыд она испытывала, когда утром лежала в теплой постели и слышала фабричный гудок. Ляля уже знала: по этому гудку тысячи людей обязаны встать и по грязи, по морозу идти на душную фабрику тяжело трудиться.

Однажды вместе с мамой Ляля побывала в доме белошвейки и была поражена:

«То же чувство недоумения и стыда, что и при фабричных гудках на рассвете, испытала, зайдя с матерью в домик к знакомой белошвейке. Я видела у матери ее работу — что-то воздушное, поразившее тончайшим мастерством и изяществом.

Мне казалось, что такие вещи делают, играя и смеясь, нежными прекрасными руками. У белошвейки в комнате было тесно, темно и дурно пахло. Она стеснялась пришедших, стояла у корыта, вытирая передником большие красные руки, и на лице ее отчего-то было виноватое выражение».

В 1909 году в возрасте десяти лет Ляля поступила в Витебскую Алексеевскую женскую гимназию. Там случилась первая любовь:

«Мне было двенадцать лет, когда на детском вечере во время рождественских каникул пригласил на вальс молодой студент. Через несколько дней он приехал с визитом к родителям.

Когда он вошел в гостиную, это было как солнце во тьме, незнакомое до тех пор счастье — сознания не было, один всепоглощающий свет. Студент о чем-то снисходительно спросил меня, краснеющую, смущенную, я что-то робко отвечала. Он уехал в Петербург в Университет. Больше не появлялся».

В 1914 году началась Первая мировая война. Отца 15-летней Ляли мобилизовали в действующую армию. Мать стала работать на «медицинском и питательном пункте» на Витебском вокзале, на который пребывали эшелоны с ранеными. Ляля помогала матери в этой тяжелейшей работе.

После начала эвакуации Ляля с матерью уехали из Витебска в Москву. В столице поселились у дальних родственников.

В Москве Ляля снова стала ходить в гимназию, и в 1916 году закончила последний, седьмой класс. Вытянувшейся, превратившейся в настоящую красавицу 17-летней барышне предстояли выпускные экзамены, однако их отменили в связи с тяжелой ситуацией в империи.

Ляля не смогла прийти даже на вручение аттестата, и уже несколько позднее узнала, что ей положена золотая медаль.

1917-й начался с радостного события: в начале января на побывку прибыл отец, которого Ляля не видела два года. Увы, примерно через два месяца радость сменилась горем: у Наталии Аркадьевны, впечатленной зверствами и безобразиями Февральской Революции, случился паралич: отказали руки и ноги. Ляле пришлось ухаживать за матерью в качестве сиделки.

Летом 1917 года Лиорко поселились в знаменитом Воспитательном Доме на Солянке: комендант здания сдал Наталии Аркадьевне и Валерии комнату. Ляля давала частные уроки, что позволяло семье добывать деньги на пропитание.

В Воспитательном удалось прожить несколько месяцев. Вооруженные люди приказали и коменданту, и его жильцам немедля очистить квартиру.

Валерия с матерью поселились на Остоженке у адвоката Высоцкого, бывшего преподавателя Ляли.

Высоцкий, оказывавший юной красавице покровительство, помог Ляле устроиться секретарем в Моссовет.

К власти пришли большевики, подписали с немцами мировую. Вскоре с фронта вернулся отец Валерии. Подпоручик Лиорко был крайне напуган: Ляля слышала, как ночью отец шепотом рассказывал матери о зверствах, которые солдаты учиняли над офицерами.

Дмитрий Михайлович со дня на день ожидал ареста, и он не ошибся. 13 июля 1918 года подпоручик был арестован как царский офицер. 27 августа 1918 года отца Валерии расстреляли.

Зима 1919 года оказалась страшной. Морозы стояли лютые. В домах не топили, стены промерзали насквозь, замерзала вода и даже чернила. Приходилось спать в зимних шубах, в валенках и шапках.

Не было и еды. Хлеб достать почти невозможно, приходилось варить на дровяной буржуйке картофельные очистки и есть их. А тут еще беда — Наталии Аркадьевне совсем поплохело, почти перестала подниматься с постели.

Но Валерия крепилась, не унывала. Терпеливо ухаживала за матерью, добывала провизию, даже умудрилась поступить на филологический факультет Вольной Академии духовной культуры философа Н.А. Бердяева.

Из Моссовета девушку уволили в связи с сомнительным происхождением, но ей очень повезло: нашлась вакансия делопроизводителя, да еще в редакции журнала «Военное дело». Так Ляля смогла добыть для себя и матери усиленный военный паек.

Однако улучшение питания наступило слишком поздно: весной 1919 года у Наталии Аркадьевны был обнаружен туберкулез легких в запущенной стадии. В той ситуации это было равносильно смертному приговору. Но Ляля не готова была отдать мать в объятия смерти.

Девушка совершила невозможное и устроила Наталию Аркадьевну в туберкулезный санаторий под Сергиевом Посадом. Каждую субботу ездила к матери в Подмосковье.

Осенью 1919 года для Валерии нашлось место педагога в детском санатории «Узкое». Директор санатория согласился принять и ее больную мать.

Санаторий «Узкое» — это было одно из самых печальных мест в стране. В нем содержали детей-беспризорников вне зависимости от их происхождения и возраста. Многих ребятишек в буквальном смысле вытащили из канавы, где они погибали.

Сотрудницей санатория была бывшая народница Ольга Немчинова, с которой Валерия очень сдружилась.

Ляля полностью отдавала себя детям. Она читала ребятишкам стихи, рассказывала сказки, водила их в походы на природу. Отдавала последний кусок хлеба.

В санатории у Валерии и ее подруги Ольги Немчиновой возникла идея создать собственный детский дом в Москве.

«Я буду спасать детей из приемников, с кладбищ, и из помойных ям».

Новое учреждение молодые благотворительницы решили назвать «Бодрая жизнь».

В Москве идею Лиорко и Немчиновой одобрили. Под эти цели был выделен бывший дом министра Временного правительства Коновалова. Директором детского дома стала Ольга Немчинова, Валерия стала ее заместителем и главным воспитателем.

Параллельно с работой в детском доме Валерия успевала ходить на занятия в Вольную академию. В 1920 году в стенах учебного заведения девушка познакомилась со студентом Александром Лебедевым.

Через пару месяцев Александр попросил руки Валерии, но та, подумав, предпочла отказать студенту:

«Мы были до сих пор друзьями — будем братом и сестрой».

Александр был расстроен, но принял решение Валерии и остался ее другом и помощником. Лебедев помогал Ляле ухаживать за больной матерью, бесплатно преподавал в детском доме «Бодрая жизнь».

Александр познакомил Валерию со своим другом, инженером-химиком, профессором Менделеевского института Николаем Вознесенским. Несмотря на то, что Николай Николаевич был значительно старше, он и Валерия стали жить в гражданском браке.

Валерия признавалась, что Вознесенский напоминает ей расстрелянного отца.

В 1923 году кто-то донес в МОНО, что в детском доме «Бодрая жизнь» на детей надевают крестики. Прибыла инспекция, крестики были обнаружены у нескольких ребят.

Детский дом был расформирован, воспитанников разделили и отправили по разным учреждениям.

Для Валерии это была колоссальная трагедия: дело всей ее жизни рухнуло в один миг.

Весной 1927 году Николай Николаевич Вознесенский тяжело заболел и вместе с матерью Валерии отправился лечиться в Кисловодск, в санаторий. Вскоре Наталия Аркадьевна прислала дочери письмо, что ее муж скончался. Гроб был доставлен в Москву.

После смерти мужа поддержку Валерии оказал старый друг Александр Васильевич Лебедев. Молодая женщина писала:

«Александр Васильевич чего-то от меня молчаливо ожидал, добиваясь своей цели терпением. Казалось, ожиданье было для него безнадежным: за столько лет я его не полюбила «женским» чувством и, значит, полюбить не могла.

В ту зиму пришла ко мне его мать. Она смотрела на меня, маленькая, простоватая, вытирала слезы. Она говорила о тяжелом душевном состоянии сына, она умоляла: «Никто, никто Вас больше, чем он, не полюбит! Чего Вы ждете?».

6 января 1928 года Валерия все-таки согласилась стать женой Александра Васильевича. Летом 1929 года в Москве прошло торжественное венчание. Медовый месяц провели в путешествии по Волге.

Вскоре выяснилось: Лебедеву только казалось, что он любит Валерию. Вернее, за годы ожидания любовь ушла и осталось лишь желание получить то, в чем ранее ему было отказано. Муж был холоден с Валерией, равнодушен к ней.

«Он мне не муж, и это был не брак», — в отчаянии пишет она.

Между тем, ситуация в стране становилась все более страшной. Чуть ли не каждый месяц Валерия узнавала о расстреле своего очередного друга или знакомого.

14 апреля 1932 года Валерия Лебедева была арестована как «активный член церковно-монархической контрреволюционной организации». 7 июля Особое Совещание при Коллегии ОГПУ СССР вынесло 33-летней женщине приговор — три года лагерей.

Валерия отбывала наказание в Западной Сибири в Нарымском крае селе Колпашево. Освобождена была досрочно в 1934 году.

Вернувшись в Москву, работала в Центросоюзе, затем — учительницей в Малаховке.

В 1939 году 40-летняя Валерия устроилась литературным секретарем к известному писателю, певцу русской природы Михаилу Михайловичу Пришвину. Автору «Кощеевой цепи» и других потрясающих книг было на тот момент 66 лет.

Пришвин сожительствовал с Ефросиньей Павловной Смогалёвой, которую он называл «Фрося» или «Павловна». Фросю Михаил Михайлович не любил.

В свое время с крестьянкой он сошелся из-за «любовного голода» после многочисленных неудач с «благородными женщинами». Относительно вышеупомянутого «голода» Пришвин писал в своем дневнике:

Отказавшись от «ядовитой пищи любви», но вынужденный как-то удовлетворять «любовный голод» из-за панической боязни психического расстройства, Пришвин встретил Ефросинью Смогалёву. Вот как это произошло:

«Мне хотелось уйти куда-нибудь от людей в мир, наполненный цветами и птичьим пением, но как это сделать, я не знал, я ходил по лесам, по полям, встречал удивительные, никогда не виденные цветы, слышал чудесных птиц, все изумлялся, но не знал, как мне заключить с ними вечный союз.

Однажды в таком состоянии духа я встретил женщину молодую с красивыми глазами, грустными. Я узнал от нее, что мужа она бросила – муж ее негодяй, ребенок остался у матери, а она уехала, стирает белье, жнет на полях и так кормится. Мне она очень понравилась, через несколько дней мы были с ней близки».

Немного позднее Пришвин стал жить с Ефросиньей Смогалёвой, но жениться на крестьянке, к тому же, замужней, он не мог.

Пришвин был уверен, что уйдет от крестьянки сразу же после того, как встретит «другую, настоящую». Однако встречи так и не случилось, Ефросинья родила писателю трех сыновей, и они жили с ним под одной крышей тридцать лет.

Позднее в интервью журналисту Ефросинья говорила:

«Муж мой не простой человек – писатель, значит, я должна ему служить. И служила всю жизнь как могла».

Но вот 39-й год. За столом в кабинете 66-летнего Пришвина появился новый литературный секретарь — еще очень красивая, элегантная женщина благородного происхождения.

Глядя на Валерию Дмитриевну, писатель вновь почувствовал пресловутый «любовный голод», но также и ощутил потребность в «ядовитой пище любви».

Валерия Дмитриевна боготворила Пришвина, считала его подлинным гением. Кроме того, он так напоминал ей потерянного отца…

Когда Михаил Михайлович попросил женщину остаться в кабинете после работы, она не смогла отказать.

Вскоре они стали неразлучны.

Александр Васильевич Лебедев, узнав о романе жены с Пришвиным, с облегчением подал на развод: отношения давно себя исчерпали.

А вот Ефросинья Павловна не желала так просто расставаться с мужем. Крестьянка уступила лишь после того, как Пришвин отписал ей и детям почти все свое имущество, включая квартиру в Москве.

Теперь никаких препятствий между влюбленными не было. В 1940 году Михаил Михайлович и Валерия сыграли свадьбу.

Брак оказался исключительно счастливым. Михаил Михайлович был нежен с женой, называл ее своим поздним счастьем. Пришвин наконец-то понял, что любовь может быть не только ядом, но и целительным напитком.

Болезненный, остро ощущавший свой возраст, писатель вдруг помолодел. Коллеги говорили: «У Михаила Михайловича новая жизнь началась».

И так оно и было.

Они прожили вместе четырнадцать счастливых лет. Пришвин писал новые книги, Валерия Дмитриевна редактировала их, отправляла в издательства, отвечала на многочисленные письма читателей и, в целом, занималась организацией быта своего великого супруга.

Михаил Михайлович, заметивший у жены недюжинный литературный талант, требовал, чтобы и она писала: впоследствии это выльется в несколько прекрасных книг Валерии Дмитриевны.

16 января 1954 года, в день знакомства с единственной любовью всей своей жизни, Михаил Михайлович скончался в возрасте 80 лет.

Валерия Дмитриевна, похоронив дорогого супруга, стала бережным хранителем его памяти, верным и настойчивым популяризатором творчества Пришвина.

Супруга покойного писателя подготовила два его собрания сочинений, написала о Пришвине несколько книг и до конца жизни возглавляла на общественных началах музей писателя в Одинцово.

Валерия Дмитриевна Пришвина скончалась в 1979 году, прожив на белом свете ровно столько же, сколько и Михаил Михайлович — 80 лет.

Оцените статью