Когда её впервые привели в шатер хана пленницу, символ побеждённого врага, тот не смог скрыть восхищения. Женщина стояла перед ним выпрямившись, с гордо поднятой головой, в её глазах не было ни страха, ни унижения.
— Ты — дочь убийцы, — сказал он, подходя ближе. — Ты — жена моего врага. И ты — единственная, кто может дать мне право на этот трон. Скажи, Тулунбек, ты готова стать моей ханшей?
Тулунбек посмотрела на него с ледяной усмешкой.
— Я была ханшей, когда ты ещё бегал от Урус-хана, моля Тамерлана о защите. Но если тебе нужна моя кровь, чтобы ты прочнее сидел на троне — бери. Но помни: я — имею больше прав на трон, чем ты. Я тебе нужна, а ты мне — не очень.
Тохтамыш поморщился от ее слов, но эта гордячка, которая и на него, победителя, смотрит свысока, была права. Потому что закон наследования высшей власти в степи был запутанным, но непреложным. И Тохтамыш, и Тулунбек были чингизидами, потомками Джучи, старшего сына Великого завоевателя.
Но между ними пролегала пропасть, которую в степи измеряли не вёрстами, а поколениями. Тохтамыш происходил из боковой, «младшей» ветви Джучидов: от тринадцатого сына Джучи, Тука-Тимура. Таких потомков по степи бродили десятки, и каждый имел ровно столько же прав на престол, сколько и Тохтамыш — то есть почти никаких.
Тулунбек же была прямой наследницей по линии Бату, основателя Орды, внука Чингисхана. Её отец Бердибек — последний хан, в чьих жилах текла «царская» кровь без примеси боковых линий. Когда в 1359 году Бердибека убили, прямая ветвь Бату пресеклась, и именно тогда началась «Великая замятня»: каждый эмир, каждый темник возводил на трон любого чингизида, какого мог найти под рукой, но ни один из них не имел главного: неоспоримого права быть ханом по рождению.
Тулунбек оказалась последней живой частицей «золотого фонда» династии. Бердибек был, конечно, чудовищем, чья жестокость потрясла даже видавшую виды Орду. В 1357 году Бердибек, снедаемый жаждой власти, вошёл в шатёр своего отца, хана Джанибека. Тот был уже тяжело болен, но Бердибеку этого было мало, он спешил.
«Твой отец слишком долго правил, у твоего отца слишком много сыновей и все они имеют право на трон», — нашептывал Бердибеку темник Тавлубий.
Этого «почтительному сыну» показалось мало: чтобы избавиться от всех возможных наследников, он ликвидировал двенадцать братьев, включая тех, которые были еще младенцами, и даже избавился от наложниц отца, которые оставались беременными. Восток — дело тонкое, позже у османов такое будет считаться вполне законным делом.
А тогда Орда содрогнулась от этого злодеяния. Но, открыв этот ящик Пандоры, Бердибек пострадал сам: всего через два года он вместе с Тавлубием пал от руки Кульпы — самозванца, назвавшегося чудесно спасшимся сыном Джанибека. Началась двадцатилетняя «красная» карусель смены ханов на троне Золотой орды. Чаще всего бывало в эти годы так: русские князья отправляли дары одному хану, а пока посланцы были в пути, на троне сидел даже не второй, а третий или четвертый претендент.
Тулунбек росла в тени отца-убийцы, видела, как он расправляется с врагами и бывшими друзьями, возможно, в детстве она и поняла: власть даётся только тем, кто готов ради нее на все. В 1359 году Тулунбек осталась последней из прямой ветви Бату, правившей ордой, она имела права, которых были лишены все самозванцы и чужие ставленники, метавшиеся между Сараем и Крымом.
Тулунбек была женщиной, а женщине не могли сесть на трон, зато могли передать свои права мужьям — гургенам династии Чингисхана. Темник Мамай, удачливый полководец и безжалостный политик, не имевший ни капли чингизидской крови, взял её в жёны, став ханским зятем еще при жизни Бердибека.
Брак возносил его над толпой безродных выскочек и давал сакральную печать, без которой даже самый победоносный эмир оставался всего лишь узурпатором. Однажды, когда Мамай принимал в своём шатре послов из далёкого Хорезма, Тулунбек, сидящая на почётном месте, вдруг услышала шёпот одного из эмиров:
— Она — дочь убийцы. Как можно доверять ей?
Мамай, услышав, лишь усмехнулся:
— Она — дочь хана. А ханская кровь даёт власть. И я взял бы эту власть, даже если для этого мне придётся жениться на морщинистой старухе.
Тулунбек не была старухой, ее гладкая кожа еще поражала своей красотой, а взгляд серны будил в мужчинах сладкое чувство, вероятно, муж любил ее, хотя и не отказывался от наложниц. Тулунбек была главной женой, а Мамай умел держать власть, для вида сажая на трон марионеток из чингизидов и меняя их, когда те становились неудобными.
Когда в 1371 году умер его ставленник Абдаллах, и в Сарае снова воцарился хаос, Мамай пошёл на шаг, не имевший прецедентов в истории Золотой Орды: он провозгласил ханом свою собственную жену. Тулунбек-ханум стала единственной женщиной в истории Улуса Джучи, которая воссела на трон и чьё имя чеканилось на монетах как имя правящего монарха. И пикнуть не смел никто: грозной тенью за троном маячила фигура мужа ханши.
Представьте себе это зрелище: в Сарае-Берке, среди мраморных колонн и персидских ковров, среди бородатых эмиров в тяжёлых доспехах, царица, дочь последнего законного хана, принимает решения, ставит тамгу на указы, и монетные дворы Мохши и Сарая выбивают кружки серебра и меди с её именем.
На одной из таких монет, найденной археологами, выбито: «По велению царицы Тулунбек ханум / да продлиться её правление». Это был гениальный политический ход: пока Мамай искал нового марионеточного хана, его жена, живое знамя дома Бату, удерживала орду от распада. Тулунбек признали не только в Сарае, эмир Тагай в Мохши чеканил монеты от её имени. И хотя это правление было временным — уже через год на престол возвели малолетнего хана Мухаммед-Булака, сама возможность такого правления говорит о невероятной для той эпохи харизме женщины.
А затем грянула Куликовская битва, Мамай, разбитый Дмитрием Донским, бежал и принял смерть от рук генуэзцев, огромная орда, гарем, сокровища и Тулунбек достались тому, кто пришёл с востока, — хану Тохтамышу. Русские летописи лаконичны: «шед взя орду Мамаеву и царици его». Тулунбек-ханум придала Тохтамышу легитимность.
Политические браки редко бывают счастливыми, союз Тохтамыша с Тулунбек был скреплён не любовью, а расчётом. В гареме хана уже была другая женщина — Тогайбек, дочь Хаджи-бека, которая родила ему шестерых детей: трёх сыновей — Джелал ад-Дина, Керимберды, Кепек-хана — и трёх дочерей: Малику, Джанике и Саид-бику.
Тогайбек была любимой женой, матерью наследников. Исследователи упоминают, что у Тохтамыша было ещё две жены: Шукр-бика-ага и Урун-бика, не говоря уже о бесчисленных наложницах. Всего у хана родилось тринадцать детей от разных жён. В многолюдном и разноплемённом гареме, где интриги плелись искуснее, чем персидские ковры, Тулунбек была чужой: уже довольно возрастной, опасной своим происхождением, напоминающей о том, что Тохтамыш пришёл к власти не по праву, а по воле случая.
Однажды, во время пира, когда Тохтамыш был в хорошем расположении духа, Тогайбек, его любимая жена, подошла к нему и тихо прошептала:
— Повелитель, ты позволяешь этой женщине слишком много. Она не просто твоя жена — она напоминание о том, что ты не принадлежишь к роду Бату. Её присутствие — это угроза для наших детей. Пока она жива, твой трон не будет прочным.
Тохтамыш нахмурился, но ничего не ответил. Однако слова Тогайбек упали на благодатную почву. В 1386 году раскрыли некий заговор, что это было — мы, скорее всего, никогда не узнаем точно. Быть может, Тулунбек, уставшая быть трофеем, попыталась вернуть себе власть, которой она обладала в дни своего регентства при первом муже. Быть может, она вступила в сговор с недовольными эмирами, которые видели в ней законную наследницу Бату и хотели посадить её на трон вместо выскочки Тохтамыша. Быть может, это была просто провокация, подстроенная Тогайбек или другими жёнами, желавшими устранить опасную соперницу.
Лето 1386 года выдалось душным, Тохтамыш, хан Золотой Орды, победитель Мамая, сжегший в 1382 году непокорную Москву, метался по своим покоям, как зверь в клетке. В его глазах, ещё недавно сиявших победным огнём, теперь плескалась холодная, расчётливая злоба. Он остановился напротив Тулунбек-ханум, своей царицы.
— Ты думала, что сможешь вернуть себе трон? — его голос звучал тихо, но в тишине слышалась сталь. — Что эмиры последуют за тобой, а не за мной?
Тулунбек медленно подняла голову. Её лицо, некогда прекрасное, словно состарилось за считанные дни, теперь оно было как старая карта, на которой были отмечены все битвы и все поражения.
— Трон Мамая? — переспросила она, и в голосе её послышалась усмешка. — Когда ты прятался, моё имя чеканили на монетах от Сарая до Мохши. А ты… ты всего лишь выскочка, которому нужна была моя кровь, я обеспечила тебе трон, не забывай об этом! Ты боишься меня, — сказала она почти ласково. — Боишься, что моя тень будет длиннее твоей славы.
Тулунбек была слишком знатной, чтобы ее кровь упала на пески. Шелковый шнур лёг на её шею. Русский летописец позднее начертал сухо и беспощадно: «Того же лета царь Токтамышь убил сам свою царицу, царицаему Товлунбека».
Есть и другие версии, почему Тохтамыш казнил свою жену. Некоторые исследователи утверждают, что Тохтамыш вовсе не убивал Тулунбек, а отдал её одному из своих приближённых, Урук-Тимуру из клана ширин. Согласно этой версии, Тулунбек была не единственной женой Мамая, а судьба той самой «царицы Товлунбеки» — лишь летописная ошибка, искажение имён или путаница с другой женщиной.
Сторонники этой теории указывают на то, что Утемиш-хаджи и Абд ал-Гаффар Кырыми, поздние крымские историки, не упоминают о казни Тулунбек, а рассказывают о том, как Тохтамыш передал одну из жён Мамая своему союзнику. Против этого говорит непреложный факт: русские летописи, современные событиям, единодушны, вряд ли летописцы, писавшие для московских князей, имели причину выдумывать.
Есть и третья, почти мистическая версия, которая восходит к восточным хронистам: будто бы Тулунбек-ханум правила в Орде не как регент при малолетнем хане, а как самостоятельная государыня, и её свержение и гибель были не просто семейной драмой, а борьбой двух политических систем: старой аристократии дома Бату и новой военной знати, которую олицетворял Тохтамыш.
Тохтамыш проиграл борьбу за власть Железному Хромцу, вынужден был бежать в Сибирь, где и нашёл свою смерть в 1406 году. Его наследники — тринадцать сыновей от разных жён и наложниц — разбрелись по разным улусам, воевали друг с другом, пытались удержать осколки распадающейся империи.
Кстати, судьба соперницы Тулунбек, любимой жены Тохтамыша по имени Тогайбек, окутана ещё большей тайной. Она была дочерью эмира Хаджи-бека и не являлась чингизидкой. Тохтамыш в припадке гнева казнил Тогайбек. Причины называют разные: от её интриг до супружеской измены. По нормам монгольского законодательства, за «явное прелюбодеяние» полагалась смертная казнь, и муж имел право собственноручно покарать неверную.
Самой правдоподобной представляется версия о том, что Тогайбек пострадала из-за измены Тохтамышу её зятя, могущественного эмира Едигея, который перешёл на сторону Тамерлана. В гневе на предавшего зятя Тохтамыш убил и свою жену, мать жены Едигея Джанике. Опасно было быть женщиной в XIV веке, в мире мужчин, интриг и беспощадной политической борьбы.
