Он мог сделать с ней все, что только захотел. Поселить в доме и пользоваться ее молодостью. Отправить на тяжелую работу в поле. Мог подарить крестнице на именины или выменять у соседей на породистого щенка. У Глаши не было никаких документов, никаких прав и никакой возможности вырваться из этого состояния. А все потому, что в мае 1647 года её отец добровольно пошел в кабалу.
Глашин отец, крестьянин Осип Протопопов, несколько лет безнадежно бился над своим хозяйством. Он и его брат, Семен, занимались землей вместе: сеяли хлеб, убирали, возделывали землю заново. У каждого имелись жена и дети, так что дом всегда был наполнен голосами… Но вот чего не хватало в этом доме, так это денег.
Вышло так, что урожай 1642 года оказался скудным. А на следующий год в засушливое лето погибла часть посевов. Чтобы прокормить семьи, братья Протопоповы решили взять денег в долг. Немного, с обещанием отдать на следующий год. Но и тогда поправить свое состояние у них не получилось – на этот раз поля побило градом. Все, что удалось собрать, надлежало продать, чтобы расплатиться с долгами. А что поставить на стол?
В тяжелых раздумьях они пребывали несколько месяцев. Герасим Васильев, сын Веригин, начал торопить братьев: ему тоже деньги нужны! А раз взяли да пообещали – пусть выкручиваются, как хотят. Но чтобы к началу осени до копейки отдали.
А брать эти копейки было неоткуда.
Стыдно было Осипу, но младшим ребятишкам пришлось просить милостыню. Жены двух братьев пытались заработать шитьем, да нанялись в прислуги… Веригин согласился еще подождать, а потом еще. Но в марте 1647 года его терпение лопнуло: в сопровождении двух своих самых крепких холопов, явился на порог дома Протопоповых.
— Отдавай. – мрачно сказал он. – А коли нет у тебя ничего, то отдавайся сам.
Жена Осипа плакала целый день. Она знала, что в кабалу многие идут от плохой жизни, и что выбраться оттуда – почти невозможно. Сговоришься с хозяином отработать долг, а потом он повесит на тебя новый. И так по кругу, и до бесконечности. Тем не менее, иного выхода у семьи не было: 17 мая 1647 года Осип и Семен Ивановы, дети Протопоповы, подписали бумагу, которая сохранилась до наших дней.
«Дали есмя на себя сию запись Гарасиму Васильеву сыну Веригину в том, что мы поступилися ему Гарасиму из вотчинной своей деревни из Хвощна, Глажинского погоста, с женою и с детьми с сыном Исачком да с сыном Макейком, самачетверта за долг бесповоротно. И вольно ему Гарасиму нас перевезть в свои вотчинные деревни и в поместья, куда он Гарасим похочет».
Были свободные люди – стали почти рабы. Да еще со всеми домочадцами! Младшая дочь Осипа, Глаша, даже не успел узнать, что это – свобода. Она родилась уже в ту пору, когда отец подписал злосчастную бумагу.
Да еще царь Алексей Михайлович подписал Соборное уложение в 1649-м, где розыск крестьян стал бессрочным. Закрепостили русского человека!
Глаше предстояло трудиться на барина бесплатно. Долг ее отец давно покрыл, но Веригин не спешил отпускать усердного работника на волю. Да и документ составили хитро: не было в нем обговорено, что Осип да Семен поступают к хозяину только на время.
— Да я же десять лет уже на тебя спину гну, — однажды возмутился Осип. – Ты уже сам мне должен!
— Ну, коли уйдешь, будешь беглым. – спокойно отозвался хозяин. – А коли тебя и признают свободным, смотри – дочь твоя останется тут навеки. Глашка не на свободе родилась, а значит принадлежит мне!
Глаша росла девушкой симпатичной и сообразительной. Жалела незадачливого отца, старалась поддержать мать, которая нет-нет, да и роняла слезинки. Трудолюбивая была девушка, и в поле, и на огородах, и в барском доме – когда звали – от своих обязанностей не отказывалась.
Не одни такие были Протопоповы у барина Веригина. Вся местная беднота пошла к нему в кабалу. А Глаше мечталось о своем доме, что хозяйкой когда-нибудь станет.
— Пустое это, дочка, — одергивала ее мать.
— Ничего. – поджав губы, отвечала Глаша. – Я что-нибудь придумаю.
Она была уже взрослой, свататься к ней начали… И вдруг Глаша решила сама поговорить со старым барином Веригиным. Попросила дать ей возможность высказаться, а потом озвучила свой план: Веригин отпускает ее семью. А она взамен идет к нему в дом. Давно видела, что барин с нее глаз не сводит. Хмыкнул старик, обещал, что подумает. А неделей позже огорошил Протопоповых своим решением – все, они не его собственность больше. Могут теперь считаться вольными людьми. А Глаша? А вот она будет при нем.
Мать причитала, отец был чернее тучи, но Глаша твердо стояла на своем.
— Я что-нибудь придумаю, — снова сказала она. – Но лучше так, чем всем погибать.
В барском доме Глаша сделалась бесплатной прислугой и одновременно фавориткой. Потом работы у нее стало поменьше, потому как барин предпочитал видеть ее подле себя. Жил он в доме один (не считая прислуги), у него давно скончалась жена, а сын служил при государе. Других детей у Веригина не осталось – рассказывали, что маленькими оплакали то ли троих, то ли четверых.
Мать присылала Глаше весточки. Умоляла сбежать, уж они с отцом и братьями помогут… Но не таков был план у смекалистой девушки. Она знала, что скоро выйдет срок для Веригинского сына, и он приедет к старому родителю погостить. А там… если повезет…
Нарядные сарафаны дарил Глаше ее хозяин. А она и рада была прихорашиваться! Когда из Москвы приехал Григорий Веригин, встретила его на пороге и бросила самый красноречивый взгляд. Да такой, что гость обомлел и слова вымолвить не смел.
На следующий день она сама накрывала на стол, да подавала гостю его любимые блюда… Кланялась низко, заливалась краской от его взгляда.
У нее все получилось. То ли хорошо спланировала, то ли удача сопутствовала ей. Однако сын барина влюбился в нее до такого беспамятства, что перед отъездом чуть ли не на коленях перед ней валялся – пусть едет с ним! Глаша отказываться не стала, сразу собралась…. Убегали на рассвете, тихо, смеясь и радуясь своему открывающемуся счастью.
Несколькими днями позже в Москве сыграли скромную свадьбу при двух свидетелях. Да, без благословения родителя. Но Григорий сумел договориться со священником.
Была бесплатная Глаша – стала хозяйка дома. А барина Веригина, говорят, от произошедшего разбил паралич. И еще тремя годами позже он скончался.
Что было дальше с молодоженами? История рассказывает о них скупо: прожили больше двадцати лет, нажили семерых детей. Наверное, были счастливы. По крайней мере, никаких подробностей мы не знаем.
