ЗАПАХ ЛАНДЫШЕЙ В ГОСТИНИЧНОМ НОМЕРЕ
Весной 1961 года в Иваново на гастроли приехал МХАТ. Шестнадцатилетний Андрей Мартынов, ещё никому не признавшийся в мечте стать артистом, через знакомую позвонил в гостиницу, где остановился Алексей Грибов, один из величайших мхатовских актёров. Голос Грибова он с детства знал по радиоспектаклям, каждую интонацию мог воспроизвести по памяти. Но одно дело слышать голос из репродуктора, а совсем другое, набрав номер дрожащими руками, услышать его в телефонной трубке. Живой, настоящий, тот самый.
– Я такой-то молодой человек… Мне хотелось бы показаться, чтобы вы меня послушали. Есть возможность?
– Ну хорошо. Приходите завтра, часов в одиннадцать.
Мальчик не знал тогда, что одиннадцать утра для артиста, это раннее утро, время пробуждения. Он впервые в жизни переступил порог гостиницы, первое, что его ударило, был запах ландышей. Потом, полированная мебель, какой он никогда не видел. Грибов полулежал на кровати в рубашке и брюках.
– Ну, почитайте.
Андрей начал читать «Горе от ума», которое знал наизусть от первой до последней строчки. Читал в лицах, разными голосами, взял сцену бала, где много действующих лиц. Грибов слушал не перебивая. Потом сказал:
– Спасибо. А вы понимаете, что вы читаете?
– Мне кажется, что понимаю.
– А мне кажется, что вы не понимаете, что вы читаете.
У мальчика на первом месте стоял звук, голосовая имитация. Смысл был вторичен, он ведь нигде не учился. Но потом произошло то, что Мартынов запомнил на всю жизнь. Грибов, не вставая с кровати, глядя куда-то мимо, вдруг начал что-то бормотать, разговаривать словно бы сам с собой.
Андрей даже обернулся, не вошёл ли кто. Нет, никого. Грибов играл, а точнее, жил перед ним. Мальчик узнал манеру из радиоспектакля по Некрасову «Осенняя скука», где барин издевается от безделья над прислугой. Грибов не произнёс ни слова объяснения, но посмотрел на юного гостя чуть другим взглядом.
Он понял: у этого мальчика есть вкус, есть понимание.
ДОМ, ГДЕ ЧИТАЛИ ПАЛЬЦАМИ
Андрей Леонидович Мартынов родился 24 октября 1945 года в Иванове, в семье учителей. Отец, Леонид Николаевич, был инвалидом первой группы по зрению. На войну его не призвали, он работал во Всесоюзном обществе слепых, играл в драматическом кружке для незрячих. Читал по Брайлю, пальцами. При этом ходил без палочки, в обычных очках, и маленький Андрей долгое время не осознавал, что отец почти ничего не видит. Единственное, что отличало его от других, так это способ чтения.
Мать преподавала в начальных классах, сама шила одежду для всей семьи. Кроме Андрея, в семье подрастали двое старших братьев, Рудольф и Юрий. Жили бедно, как все в послевоенном Иванове, городе текстильного производства.
Оба родителя в тридцатые годы окончили рабфаки. Отец стал учителем истории, и дом превратился в своеобразный исторический лекторий. Маленький Андрей мог перечислить всю русскую династию, знал, кто из князей когда царствовал, какие войны вёл. Детская память впитывала всё. Ещё до школы мальчик не умел читать, зато заставлял тёток и братьев, всех, кто попадался под руку, читать ему вслух.
В три года тётя привезла из Москвы сборник русских народных сказок. Любимой стала «Щи из топора». Андрей выучил её наизусть, и всякий раз, когда в дом приходили гости, его ставили на табуретку, и он рассказывал сказку с таким наслаждением, что взрослые хохотали, а он радовался, что все смеются.
КАТУШКИ ВМЕСТО ИГРУШЕК
Игрушек у мальчика почти не было. Катушки из-под маминых ниток, маленькая матрёшка из трёх фигурок, купленная на рынке, коробочки из-под диафильмов, пузырьки. Но Андрей обладал даром, который позже определит всю его актёрскую природу, он был выдумщиком. Мог часами сидеть один, молча, перед клумбой анютиных глазок, и каждый цветок для него был персонажем. Начитавшись про Емельяна Пугачёва, он устраивал на клумбе сражения: пересаживал цветы с места на место, двигая воображаемые армии. Со стороны казалось, что мальчик просто сидит и молчит. На самом деле внутри него разворачивалось грандиозное действие.
Екатерина Маркова, позже его партнёрша по фильму «А зори здесь тихие», вспоминала об этом с восхищением:
– У него колоссальный интеллект, он феноменально знает русскую историю. Рассказывал, что в детстве пересаживал цветы во дворе, и каждый цветок был полководцем. Пересаживая его с одного места на другое, он как бы двигал армию.
ГОЛОСА ИЗ РЕПРОДУКТОРА
Радио в те годы было главным окном в мир искусства. Семья Мартыновых жила радиотеатром, это был расцвет радиоискусства в стране. Мальчик знал по голосам всех великих певцов: Надежду Обухову, Сергея Лемешева, Александра Пирогова, Ивана Козловского, Максима Михайлова, Марию Максакову. Если учился не в первую, а во вторую смену, утром слушал все передачи подряд. Вечерами с отцом слушали радиоспектакли. Любимым произведением было «Горе от ума» Грибоедова, которое Андрей выучил наизусть от начала до конца.
Был в детстве и первый театральный шок. Однажды зимой в детский сад приехал кукольный театр. Дети прижались к окнам, высматривая, и увидели, как по дорожке к крыльцу идут три человека, а на санях лежит что-то таинственное. Трое артистов играли «Аладдина». Джинн, артист в страшной маске, вырастал из-за ширмы во весь рост, и дети визжали от ужаса и восторга. Андрей сходил с ума. Дома пытался смастерить своих кукол, даже брат помогал, но ничего не вышло. Материала не было, только катушки да матрёшки.
ЧЕХОВСКАЯ «КАНИТЕЛЬ» И ЛОМАЮЩИЙСЯ ГОЛОС
Школа стала первой настоящей сценой. В старших классах директор, любивший искусство, ввёл обязательные смотры художественной самодеятельности. Каждый класс с восьмого по десятый выставлял свою программу. Андрей, ещё стеснявшийся выходить на публику, выучил рассказ Чехова «Канитель». Это миниатюра, где дьячок записывает поминальные записки под диктовку бестолковой старушки, путающей «здравие» и «за упокой». Рассказ требует виртуозного исполнения, мгновенных переключений между персонажами.
Успех превзошёл все ожидания. В зале сидела вся школа, и голос у Андрея как раз ломался, что добавляло комичности. По его собственному выражению, это был «обвал». Для школы он стал чем-то вроде заслуженного артиста.
«Канитель» спасла его и в армии. Когда Мартынова со второго курса ГИТИСа призвали на военную службу, он попал в войска ПВО в Среднюю Азию. Служил планшетистом в штабе дивизии. Как раз объявили конкурс армейской самодеятельности. Перед комиссией из майоров и подполковников рядовой Мартынов прочитал Чехова. Номер имел такой успех, что на протяжении всех трёх лет службы его постоянно вызывали выступать, и ничего другого не заказывали, только «Канитель».
ОТ ГРИБОВА К БЛИННИКОВУ
Но вернёмся к той гастрольной весне 1961 года. Грибов, увидев в мальчике вкус и понимание, не стал ничего объяснять. Он не был педагогом и честно об этом сказал. Но пригласил прийти в шесть вечера к служебному входу театра. Андрей явился за полчаса. Грибов вышел ровно в половине седьмого.
– Ты пришёл? Ну, пойдём.
Они вошли через служебный вход, Грибов велел подождать и скрылся в закулисных глубинах. Через пять минут вывел высокого молодого человека с красивым, румяным лицом. Андрей не понял, что это грим, шёл спектакль «Горячее сердце» по Островскому. Перед ним стоял Сергей Капитонович Блинников, народный артист СССР, мхатовский актёр и педагог. Грибов сказал:
– Вот, посмотри этого мальчика.
Так, через живое знакомство с великими мхатовцами, определилась дорога. Мартынов попытался поступить в Школу-студию МХАТ, но провалился. Прошёл экзамены в Щукинское училище, но не был зачислен, потому что ему ещё не исполнилось семнадцати. Целый год проработал каменщиком на стройке в Иванове. В 1963 году поступил в ГИТИС, на курс Павла Хомского.
ТЮЗ, КОТОРЫЙ ГРЕМЕЛ
В 1970 году, окончив ГИТИС, Мартынов получил приглашение в Московский ТЮЗ. Для молодого артиста это было счастьем: в ТЮЗе тогда работали блестящие актёры. Инна Чурикова, Игорь Старыгин, Лия Ахеджакова, Тамара Дегтярёва. Театр гремел, и оказаться в его труппе, ещё будучи студентом, считалось большой удачей.
Именно в ТЮЗе началась дорога к кино. Ролан Быков, в молодости работавший в этом театре, хотел поставить «Униженных и оскорблённых» Достоевского и предложил Мартынову роль. А вскоре случилось главное: режиссёр Станислав Ростоцкий утвердил никому не известного артиста на роль старшины Федота Васкова в фильме «А зори здесь тихие».
СТАРШИНА ВАСКОВ И НАСТОЯЩИЕ УСЫ
Это была первая кинороль Мартынова, и она могла достаться кому-то другому. На роль Васкова рассматривали Георгия Юматова и Вячеслава Тихонова. Но Ростоцкий выбрал новичка. Мартынову было двадцать шесть, его экранный герой был старше, и для достоверности они договорились: актёр отрастит настоящие усы, чтобы не возиться с накладными, которые мешали бы при съёмках с беготнёй, и будет говорить в картине изменённым голосом, чуть грубее, чем в жизни.
Работа далась тяжело. Екатерина Маркова, сыгравшая Галю Четвертак, вспоминала, что Мартынов трудился как одержимый. Ростоцкий, например, был недоволен тем, как актёр бросает гранату.
– Я просто говорила Андрею, что нужно ходить на речку и бросать камни, с тем разворотом, которого так хотел Ростоцкий, чтобы человек бросает гранату, уже желая уничтожить максимум врагов.
Картину сняли за один летний сезон, без выходных. А в 1972 году, после премьеры в Доме кино, произошёл эпизод, который Мартынов запомнил навсегда. Банкет шёл за закрытыми дверями, и вдруг в дверь поскреблась чья-то рука. Официантка приоткрыла, и в щель протиснулась голова Ролана Быкова. Он тихонько пробрался к столу, а уже закрывая за собой дверь, произнёс:
– Я поздравляю вас с прекрасной премьерой. И особенно поздравляю этого замечательного артиста.
ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ УЗНАВАЛИ
Фильм произвёл оглушительное впечатление. Но на улице Мартынова не узнавал никто. Без усов он выглядел совершенно другим человеком, просто молодым парнем, каких тысячи. Он смеялся, вспоминая об этом позже: те самые усы изменили конфигурацию лица настолько, что зритель видел Васкова, а не Мартынова. Узнавать стали только после «Вечного зова».
КИРЬЯН ИНЮТИН, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ
В 1973 году начались съёмки телевизионной эпопеи «Вечный зов» по роману Анатолия Иванова. Режиссёры Владимир Краснопольский и Валерий Усков пригласили Мартынова на роль Кирьяна Инютина, по его словам, почти без проб. Краснопольский вспоминал:
– В нём есть та русская простота, широта души, и в то же время какая-то внутренняя, спящая в нём сила. Он актёр многоплановый, работает не одной краской, у него их много. С отцом по-другому, с женой по-другому, один на один с собой, совсем третий человек.
Когда сериал вышел на экраны, улицы пустели. Это не преувеличение. Как рассказывали современники, в часы показа «Вечного зова» замирала вся страна. Зрители знали каждую реплику, но не могли оторваться.
Кирьяна полюбили всей душой. Мартынов рассказывал, что на протяжении всей жизни встречал людей, которые плакали, вспоминая этого героя. Особенно ту сцену, где Кирьян катит прочь от Анфисы на самодельной тележке, лишь бы не стать ей обузой. Мужчины, крепкие, взрослые мужики, признавались ему: «Когда Кирьян скрывается от Анфисы, я рыдаю».
Мартынов вспоминал, что когда у него родился сын, участковая врач, приходившая к новорождённому, каждый раз узнавала в нём Кирьяна и разговаривала с ним так, будто перед ней не артист, а его герой.
НЕМКА ФРАНЦИСКА И ЖИЗНЬ НА ДВЕ СТРАНЫ
В том же 1972 году, когда «А зори здесь тихие» показывали на Берлинском кинофестивале, Мартынов познакомился с Франциской Тун, дочерью немецкого дипломата из старинного дворянского рода. Она была филологом, училась в МГУ, прекрасно говорила по-русски и защитила кандидатскую диссертацию по творчеству Василия Шукшина. Они поженились, и Франциска переехала в Москву.
Лауреату Государственной премии выделили сразу две квартиры на одной лестничной площадке. Коллеги по ТЮЗу не простили ни «дармового» жилья, ни жены-иностранки, ни возможности свободно выезжать за границу. Началась психологическая травля. Мартынов, не терпевший интриг, не стал ни с кем разбираться и просто написал заявление об уходе.
Сын Александр родился в Берлине. Когда мальчик подрос, решили, что школу он окончит в Германии. Франциска уехала с ним. Мартынов оставался в Москве, приезжал навещать семью, жил на две страны. Но жизнь за границей оказалась для него невозможной, он не мог существовать вне России. Брак формально продлился десятилетия, однако фактически семья давно жила порознь. Официально они развелись в 2017 году.
Александр стал театральным художником, живёт в пригороде Берлина с женой Моникой и тремя детьми, внуками Мартынова: Максом, Николасом и Элен. Все носят фамилию деда, но русским языком не владеют. Франциска после развода вышла замуж за немецкого профессора. Мартынов больше не женился.
ЭФРОС И ЧИЧИКОВ
В 1972 году Мартынов перешёл в Московский драматический театр на Малой Бронной, где работал Анатолий Эфрос, один из крупнейших советских режиссёров. Главным режиссёром театра был тогда Александр Дунаев, не мешавший Эфросу строить внутри театра свой собственный мир, для московских театралов это был прежде всего «театр Эфроса».
Поначалу Мартынову пришлось закрывать чужие амплуа. Когда актёр Николай Волков ушёл из спектакля, некому было играть Подколесина в «Женитьбе» Гоголя, и Мартынов сыграл его около ста раз. Потом, тоже вынужденно, вошёл в спектакль «Дорога» по «Мёртвым душам» Гоголя, поставленный Эфросом в 1979 году, и стал играть Чичикова. Партнёром был Михаил Козаков в роли Автора.
Режиссёр Юрий Ерёмин, знавший Мартынова по ГИТИСу, вспоминал:
– Он блестяще играл Чичикова, по-своему, по-мартыновски, внося тонкие психологические ноты в этот довольно определённый образ. Из интеллигентнейшей семьи, человек философского склада ума, очень умный, а роли играет «простых людей», и вот это, на мой взгляд, и есть первое настоящее воплощение.
Ерёмин считал, что Мартынов был бы великолепным Вершининым и Астровым в чеховских пьесах, называл его душу «чеховской», тонкой, глубокой. Но таких ролей у него на Малой Бронной не случилось.
ТРИ САНТИМЕТРА ЗА КУЛИСАМИ
Мартынов полюбил работу с Эфросом, его тонкие психологические кружева, но театральная жизнь за пределами сцены его убивала.
– Вот ты выходишь на сцену, и там святая правда, тончайшие кружева, психологические рисунки, а спустился со сцены, прошёл три сантиметра за кулисы, и уже совсем другая жизнь. То, что ты как бы пропагандируешь искусством, в трёх сантиметрах от сцены не существует. Это ужасно.
Конкретный повод для ухода возник, когда съёмки фильма в Париже совпали с выпуском спектакля «Дорога». Мартынов пришёл в дирекцию и сказал, что уедет. Уволить его не могли: он был лауреатом Государственной премии СССР, лауреатом премии Ленинского комсомола, членом комитета по Ленинским и Государственным премиям. Всё это печаталось на афишах и программках, тогда как многие артисты труппы не имели даже звания заслуженного. Зависть усиливала закулисное напряжение.
Однажды Эфрос не отпустил его за границу, заставив играть премьеру, хотя был второй состав. Мартынов послушался, отменил поездку. Но внутренне уже знал, что уйдёт. Довёл спектакль до конца, не подвёл ни режиссёра, ни труппу. И ушёл. С 1981 года стал актёром киностудии имени Горького.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ
С начала восьмидесятых Мартынов много занимался дубляжом иностранных фильмов. Его голосом говорил Оскар Шиндлер в исполнении Лиама Нисона в «Списке Шиндлера», персонажи «Крёстного отца», «Нового кинотеатра «Парадизо»» и десятков других картин. В девяностые, когда отечественное кино переживало кризис, дубляж стал его основной профессией. Так голос, который сформировался в ивановском доме, у репродуктора, среди интонаций великих певцов и мхатовских актёров, обрёл новую жизнь.
О СЕРИАЛАХ, СЦЕНАРИЯХ И ДОЛЕ ОПТИМИЗМА
Мартынов, повидавший закулисье и кино, и театра, с грустью относился к тому, что происходит с телевизионным искусством. На вопрос, почему современные сериалы не берут за душу так, как «Вечный зов» или «Семнадцать мгновений весны», он отвечал просто:
– Самое слабое звено, это сценарий. Должна быть какая-то мысль проведена. А тиражирование из серии в серию, убийства, милицейские погони… Я не хочу сказать, что это окончательно ужасный кризис. У меня есть какая-то доля оптимизма.
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
В последние годы Андрей Мартынов почти не снимается. Одной из последних заметных работ стала роль в сериале «Сонька. Продолжение легенды» (2010). Актёр живёт в Москве один. С семьёй, оставшейся в Германии, общается на расстоянии. Внуки, выросшие в немецкоязычной среде, не говорят по-русски, и при встречах дед объясняется с ними жестами.
Он мог бы жить в Берлине, рядом с сыном и внуками, среди вековых сосен и чистейших озёр. Но остался здесь. Как сам однажды сказал, жизни вне России не представляет.
ОБРАТНО К ЛАНДЫШАМ
Когда-то шестнадцатилетний мальчик из Иванова, тощий, нескладный, с ломающимся голосом, вошёл в пропахший ландышами гостиничный номер и прочитал великому Грибову «Горе от ума» разными голосами. Грибов сказал, что мальчик не понимает, что читает. И был прав. Понимание пришло потом, через годы, через Васкова и Кирьяна, через Чичикова и Подколесина, через закулисные войны и парижские съёмки, через немецкую жену и русское одиночество.
Но вкус, тот самый вкус, который Грибов разглядел в нескладном подростке за несколько минут, никуда не делся. Он и сделал из ивановского мальчишки народного артиста.
