Модельная карьера, роман с Кобзоном, семь лет мучительных отношений с советским «мажором», проблемы с пьющим сыном. Валентина сполна оправдала пословицу: «Не родись красивой».
Она шла по Кузнецкому мосту, и ветер играл с её светлыми, почти белыми волосами, выбившимися из-под скромной шляпки. Походка была пружинистой, лёгкой, словно красавица несла в себе какую-то тайну, которую мир вот-вот должен был узнать.
Прохожие оборачивались, женщины с укором и завистью смотрели на её идеально сидящее пальто, мужчины на секунду замирали, теряя нить разговора. В городе, строившемся из серого камня и стали, она была живым напоминанием о другой, неведомой жизни, где существовала красота ради красоты.
Молодая женщина ещё не знала, что через несколько лет её назовут «советской Гретой Гарбо», что станет эталоном, по которому будут сверять моду, а по её фигуре будут шить наряды для первой женщины-космонавта.
Родилась Валентина Яшина в 1926-м, в эпоху великих надежд. Отца девочка не помнила. Ходили смутные слухи, что он был шведским инженером, одним из тех специалистов, что помогали молодой Советской республике вставать из руин после гражданской войны.
Завершив контракт и подарив на прощание комсомолке дочь, он исчез, оставив девочке в наследство непривычную для русского глаза стать и платиновый отблеск волос. Мать Вали вскоре вышла замуж за советского партийного чиновника, который принял её девочку как родную и дал ей свою фамилию. Так в биографии будущей звезды появился первый, но далеко не последний мужчина, заменивший ей отца.
Дом Яшиных был полон достатка и уюта — по тем временам редкость. Отчим, сумевший, вопреки суровой логике эпохи, уберечь семью от бед, обеспечил дочерям всё необходимое: у Валентины была младшая сестра Женя, с которой они были неразлучны.
Музыка звучала в доме постоянно, и маленькая Валя, играя в куклы, напевала так чисто и трогательно, что родители решили: быть ей певицей. Девочке наняли преподавателей, она с отличием закончила школу и поступила в музыкальное училище имени Глазунова, где её мечта обрела очертания.
Там, среди нотных тетрадей и репетиций, она и встретила того, кто стал её первым мужем. В одних воспоминаниях всплывает имя Бориса Зотова, в других — Льва Анисимова. Мемуаристы сходятся в одном: это был бурный, короткий роман, перешедший в замужество и повлекший скорый переезд Валентины в Ригу.
Молодая женщина получила место в Рижском театре оперетты и, представьте, главную партию Сильвы в знаменитой оперетте Кальмана. Казалось, всё складывается как нельзя лучше. Родился сын Саша, его окружали нянечки и гувернантки — средства позволяли.
Сцена, овации, цветы и поклонники закружили Валентину в водовороте, где для мужа и сына почти не осталось места. «Она была создана для сцены, для этого блеска, — вспоминала позже её сестра. — Но в реальной жизни этот блеск часто оказывался дешёвой мишурой». Муж, человек прямой, получив «компетентное» донесение о романах жены с «чуждыми элементами», подал на развод.
Валентина, забрав сына, вернулась в Москву к матери. Однако вскоре в ту же квартиру, прописанный на тех же метрах, вернулся и её бывший муж. По иронии судьбы или по законам сложной советской коммунальной жизни, бывшие супруги оказались соседями.
А затем случилось то, что даже для видавших виды московских коммуналок было шоком: бывший муж стал выходить к завтраку из комнаты… бывшей тёщи! Информацию о том, где был в это время отчим Вали, найти в источниках не удалось, может быть, она просто утеряна. Важно одно: бывший муж стал отчимом… для собственной бывшей.
Предательство сразу двух близких людей могло сломать любую, но Валентина лишь сжала зубы. Надо было жить и растить сына. Сцена в Москве для неё закрыта. И тут вмешался случай, который часто называют судьбой: подруга затащила её «за компанию» на просмотр в Дом моделей на Кузнецком Мосту.
Конкурс был огромный — красавиц в столице хватало, но когда Валентина встала в полный рост, когда её осветили: её глаза, светлые волосы, аристократическую бледность кожи, комиссия замерла. Женщине было уже 32 года — возраст для модели по тем временам немыслимый. Но статная фигура и, главное, умение носить себя — перевесило.
«Только когда я пришла в Дом моделей, у меня началась настоящая жизнь, — признавалась Яшина. — Я поняла: да, это моё!» Позже, в 1994 году, в 65 лет, она всё ещё будет выходить на подиум, доказывая, что истинная красота не имеет возраста.
Яшина сходу вошла в «пятёрку» лучших манекенщиц страны, её называли «белокурой богиней». Но слава имела и оборотную сторону. В консервативном обществе её «холодная» красота казалась почти неприличной. Однажды она вышла на улицу в брючном костюме — и это вызвало скандал.
Прохожие останавливали её, стыдили, отчитывали, домой она вернулась в слезах. Тогда это было не просто нарушение дресс-кода — это был вызов системе, где женщина должна быть скромной и неприметной.
Поворотным моментом в карьере стало знакомство с Валентиной Терешковой. После знаменитого полёта в космос к первой женщине-космонавту пришла земная, но не менее хлопотная обязанность — быть лицом страны на бесчисленных приёмах.
Для этого требовались сотни нарядов. Дом моделей нашёл идеальное решение: у Яшиной и Терешковой были одинаковые рост и объёмы. Валентина стала «манекеном» для Валентины, «Чайки», на неё примеряли и отшивали платья, которые позже надевала знаменитая тезка. Связь с самой известной женщиной страны надёжно прикрывала Яшину от завистников и высокопоставленных домогательств. Она получила прозвище «Кремлёвская Грета Гарбо».
Заграничные поездки, валютные командировочные — всё было. Суточных в пять долларов едва хватало на еду и косметику, ходили легенды, что манекенщицы, чтобы сэкономить, покупали консервы для собак, по недоразумению принимая их за человеческую пищу. За безупречной красотой и милыми улыбками советских красавиц, за шикарными нарядами скрывалась изнурительная работа и постоянная борьба за выживание.
Личная жизнь Валентины тоже получила новый импульс, говорили, что среди её ухажёров был молодой Иосиф Кобзон. Знакомство состоялось на новогодней вечеринке. Сам певец позже вспоминал с теплотой: «Вопреки досужему мнению, что манекенщицы неумны и необразованны, Валя очень много читала и была эрудированной. С ней было довольно интересно беседовать».
Однако роман звезды эстрады и звезды подиума был обречён: слишком яркие, слишком занятые люди. Потом у Яшиной завязались отношения с молодым мажором Владимиром Гущиным, сыном крупного чиновника, который был на десять лет младше. Семь лет бури и страстей, скандалов и, как говорили, даже побоев.
Всё изменилось, когда женщина встретила Николая Малахова. Он был директором издательства «Советский художник», известным живописцем, человеком искусства и невероятного такта. Они были ровесниками, он любил её тихо и преданно, в сорок пять, в «ягодном» возрасте, Валентина наконец обрела долгожданный покой.
Огромная квартира супругов на улице Горького стала местом встреч творческой и политической элиты. Горничные, повара, продукты из спецраспределителя, персональный водитель — жизнь казалась сказкой, а все беды остались позади.
Но счастье было омрачено тенью: сын Александр сильно увлекался спиртным. Он нигде не учился и не работал, вёл разгульный образ жизни на деньги отчима и матери. Валентина видела это, но не могла ничего поделать. А потом всё покатилось под горку: в 1991 году внезапно скончался супруг, исчезли служебная машина и водитель, горничная и повар, не было больше спецпайков, да и страны, в которой она жила, тоже больше не было.
Деньги, оставленные Малаховым, по некоторым оценкам, состояние оценивалось в 5 миллионов долларов, — ушли в никуда. Непутевый сын, погрязший в финансовых пирамидах 90-х, уговорил, а может, и обманом заставил мать подписать доверенность на имущество.
Квартира Яшиной была продана по частям, драгоценности — отнесены в ломбард. Валентину заперли в её собственной 13-метровой спальне, превратив некогда роскошную квартиру в коммуналку, чтобы выжить, бывшая «королева подиума» мыла полы в подъездах.
Последние шесть лет Валентина доживала на даче в Подмосковье — туда её, по сути, выжили родственники. Женщина никому не жаловалась, но близкие видели, как она страдает от предательства сына и внука. Как-то она обмолвилась:
— Я столько всего пережила, а оказалась никому не нужна.
В 2007 году её нашли бездыханной на этой самой даче — сердечный приступ. Сын и внук, по слухам, даже не пришли на похороны. В истории остались лишь её фотографии — застывшее мгновение удивительной красоты.
